My sweet girl

«Я убью тебя!» - думает и скалится Марселин, стараясь унять внутри себя все эмоции. – «Заставлю пожалеть о том, что ты кружишь мне голову, подобно опиуму или какого-то дурмана...» Язык Марселин ощущает сладость клубничного леденца, что она коварно украла с прилавка в столовой. Мысли ее заняты розовой макушкой, которая мелькает перед ее глазами, дразня обоняние запахом ванили и миндаля. Она ее сладкая девочка. Ее личный сорт сладкого, которое она с удовольствием сосет и проходится по нему языком, по липкой нуге и жидкому кондитерскому сахару. Марселин не любит сладкое, но эта сладость особенная. Другая. Любимая сладость. Марселин черствая сладкоежка, сходящая с ума от сладости, которую она не любила и не замечала еще месяц назад. Брюнетка облизывает губы, испачканные в вязком сиропе, причмокивает, проходится языком по всему леденцу, пока предмет ее мечтаний проходит совсем рядом от нее, незатейливо бросая в ее сторону лукавый взгляд. Марселин не сводит внимательного взгляда алых глаз с девушки, чьи волосы были такого же сладкого карамельного цвета. Брюнетка усмехается, ловя взгляд розоволосой, откусывает кусочек сладости с громким хрустом, яростно его пережевывает, будто злясь на глупый флер и игру со стороны ее строптивицы, хотя на деле они обе знают, что это страшно их заводит. Это такая игра, где у каждого свои правила и свои условия победы. Черствая сладкоежка вновь принимается расправляться с остатками сладости, пока еле ощутимый аромат ванили и миндаля давал ей подсказку, куда ушла ее сладость. Она прижимает ее тело к себе, по-собственнически скользит руками по ее спине и талии, засовывает свои ладони в задние карманы ее джинс, пока губы, испачканные в леденце, оставляют липкий след на ее шее и ключице. Брюнетка метит ее, говорит всем и вся, что эта сладость ее, а сама розоволосая томно вздыхает и замирает при каждом касании Марселин, при каждом ее дыхании или нежном шепоте. Бонибелль встает на носочки, приникает губами к сладким губам черствой сладкоежки, ставшей на мгновение покорной. Марселин проскальзывает языком меж сладких губ, обводит кончиком каждый уголок рта, надавливая на чужой и призывая к ответу, а розоволосая сладко выдыхает и отвечает – смело, напористо, приторно сладко. - Клубничный?... Мой любимый... – хитро прищуривается розоволосая после поцелуя, пока Марселин скользит горячими ладонями по ее пояснице, вверх по выступающим ребрам и забираясь под ее футболку с рисунком радужного единорога. - Я всего лишь попробовала, - доносится от Марселин, прежде чем она прижимает девушку к себе, забираясь руками на оголенную кожу, теребя застежку ненужного бюстгальтера. – Отвратительный вкус. Как и всегда... Бонибелль знает, что ее черствая сладкоежка лжет, знает, как она представляет на месте этого леденца ее губы, а потому, она облизывается, провоцируя ее жадную собственницу. Марселин чуть задыхается от ударившего ей в нос запаха, только она зарылась лицом в розовые локоны своей сладости. Брюнетка знает, что в пыльный коридор могут в любую минуту заглянуть кто-то из учителей или заблудившихся учеников, но Абадир лишь прижимает девушку к себе, неловко теребя пряжку на ее ремне, чуть царапая нежную кожу на ее шее зубами и тут же зализывая. - Кто-нибудь заметит!... – запоздало понимает розоволосая, но Абадир слишком уперта, слишком опрометчивая и в ее жизни имеет значение лишь «здесь и сейчас», а остальное - неважно. – Марси... Брюнетка любила, когда голос Бонибелль дрожал в удовольствии или волнении, любила слышать ее искренние крики, что сводили с ума похлеще удара по голове тяжелым предметом. Две сумасшедших. Две зависимые от наркотика своих ощущений и чувств. Марселин прикладывает розоволосую к стене, чуть приподнимая ее за бедра и прижимаясь всем телом к ней, глубоко и рвано дыша. Брюнетка мычит, что-то бормочет, задирает рубашку розоволосой, скользя губами по ее животу и выше. - А-а-х!- краснея, выдохнула розоволосая, когда Марселин сжала в своей ладони ее грудь. – М-марселин... - Я тебя люблю... – сладко и так хрипло произносит Марселин, обводя кончиком языка ушную раковину Бонибелль. – Ты такая сладкая... «Ты мой личный сорт сладкого...» - слышится в затуманенном разуме Абадир, пока ее губы обхватывают затвердевший сосок Бонибелль, пока сама девушка давится стонами, а искренний крик застревает поперек ее горла. – «Моя сладкая девочка...» Брюнетка скользит руками по голому животу Бонибелль, задирает ее футболку, оставляет на ее мягкой коже свои отметины от зубов и страстных поцелуев, руками пробирается в ее расстегнутые джинсы. - Еще... – тихо и хрипло говорит «сладкая девочка», и руки брюнетки расстегивают ширинку на розовых джинсах, гладят низ живота, губы запечатывают рот розоволосой, дабы ни одного звука не вырвалось наружу, и никто их не потревожил, ведь страх быть застуканными давно затерялся на задворках разума, приумножая страх быть случайно прерванными. Девушка выгибается под горячими касаниями, брюнетка жадно ловит каждый стон и выдох, облизывается, позволяет рукам своей девочки также задрать ее клетчатую рубашку. Бонибелль закусывает губу, - у нее нет сил, больше нельзя сдерживать бушующий внутри жар, скапливающийся внизу ее живота и отдающей пульсацией по всему телу. Она поддается исследующей ее руке, мычит, прикрывает глаза, сладко выдыхая и изредка отдавая властные команды. - М... Марси!.. – розоволосая прикрывает глаза, тяжело дышит, расчесывает руками черные локоны своей лживой сладкоежки, а сама сладкоежка тает от ощущения чарующей сладости на ее губах от вкуса Бонибелль. – Нас наверняка услышали... - Плевать, - бросает Марселин, облизывая фалангу пальца и до дрожи понимая, насколько она сошла с ума, насколько ей хочется этой манящей красоты, что плавится, словно воск, под ее касаниями. - Ты оторвала мне пуговицу на джинсах... – чуть смеясь от переполняющего ее восторга, проговорила Бонибелль, поправляя свою футболку, а Марселин не дает ей отстраниться, властно притягивает к себе обратно. – Я люблю тебя, Марселин. - Я знаю... – девушка облизнула шею розоволосой, достала из кармана свой недоеденный леденец и, пробуя его на вкус, проводит испачканными в патоке губами по шее, слыша и чувствуя, как по телу ее Бонибелль проносится дрожь. – Все-таки я начинаю любить сладкое... - И какова я на вкус? – смеется розоволосая, тихо целуя свою собственницу в уголок губ. - Как нечто очень сладкое и вкусное. Моя сладкая девочка... Учителя еще долго искали тех, кто намусорил в коридоре этикетками от конфет и леденцов.