Созвездие

- Кирхайс, что ты думаешь о... — Райнхард протянул мне новое предписание господина министра обороны, — а что там за шум? Действительно, из-за неплотно прикрытой двери доносились неразборчивые голоса. Один принадлежал лейтенанту Фогелю, а другой был незнаком. Мы переглянулись.Что происходит в приёмной? - срочно! Я должен... — незнакомец повысил голос. И тут Райнхард распахнул дверь. При виде контр-адмирала оба вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Посетителем оказался молодой шатен с резкими чертами лица и глазами разного цвета — правый карий, и левый — голубой. Кажется, я где-то видел этого человека. - Контр-адмирал фон Ройенталь, — Райнхард узнал его первым, — я слышал, вы не из тех людей, кто беспокоит по пустякам. Что привело вас ко мне? - Ваше превосходительство, речь о деле, не терпящем отлагательства. На карту поставлена жизнь человека и честь имперского флота. - Вы имеете в виду контр-адмирала Миттермайера? — уточнил Райнхард. - Так точно. - Пройдёмте в кабинет, — Райнхард посторонился, пропуская гостя, — Кирхайс, подожди меня в приёмной. И дверь закрылась. Миттермайер... Насколько я помнил, это был молодой контр-адмирал, заслуживший почётное прозвище «Ураганный Волк» за свою стремительность в бою. - Не знаете, что случилось с контр-адмиралом Миттермайером? — спросил я лейтенанта Фогеля. Вот уж кто был всегда в курсе всех штабных сплетен и слухов, — меня несколько дней не было в столице. - Миттермайер обвиняется в убийстве. Злодейском, умышленном убийстве, — лейтенант понизил голос, опасливо посматривая на дверь, — говорят, его вот-вот казнят. - Простите, Фогель, я не могу в это поверить. Да и контр-адмирал фон Ройенталь, — я тоже посмотрел на дверь, — не похож на человека, способного покрывать убийцу. В этом я был уверен. Во взгляде контр-адмирала была решимость стоять до конца и жажда справедливости. Недаром он говорил о чести флота. В это время из-за закрытой двери послышался гневный возглас. Слов разобрать было невозможно, но Райнхард был явно вне себя. Фогель втянул голову в плечи. Хотя кричали не на него. А ещё через десять минут дверь открылась, выпуская контр-адмирала. - Я сделаю всё, что в моих силах, Ройенталь, — сказал невидимый с моего места Райнхард. - Да пошлёт Один удачу всем нам. Благодарю, ваше превосходительство, — и Ройенталь ушёл. - Кирхайс, заходи, — кажется, гроза отгремела. - Райнхард, в чём дело? Твой голос был слышен в приёмной. - Эти проклятые аристократы! — друг еле сдержался, чтобы не ударить по столу кулаком, — они решили, что им всё дозволено. Но я им покажу! Они меня ещё узнают! - Конечно, Райнхард. Тот человек, которого убил адмирал Миттермайер, был аристократом? - Убил? Кто тебе сказал такую чушь? Фогель? Нет, Кирхайс. Всё было не так. Это подчинённый Миттермайера ограбил и убил гражданского. Женщину. За это его отдали под трибунал и расстреляли согласно уставу. Но устав, оказывается, равен не для всех! Этот подчинённый был аристократом, а Миттермайер — простолюдин. Если бы приказ о расстреле отдал тот же фон Ройенталь, родственники убитого и не подумали бы возмутиться. А теперь они требуют наказания для контр-адмирала Миттермайера. Требуют смертной казни! - Но это незаконно, — возразил я. - Когда это аристократы смотрели на законы? Они хотят даже не расстрелять Миттермайера как военного, а повесить как человека низкого звания, — Райнхард всё-таки ударил по столу, — это ли не позор для нашей армии? Вот-вот начнутся боевые действия, а один из наиболее способных адмиралов будет болтаться в петле! И Ройенталь... он тоже прекрасный стратег и тактик. Он захочет отомстить за друга. Они друзья, почти как мы с тобой. Хорошо, что Ройенталь вовремя пришёл ко мне. - Так ты спасёшь Миттермайера? - Ну разумеется, Кирхайс! Это дело нельзя так просто оставить. Клянусь, я сегодня же добьюсь оправдания Миттермайера. А ты передай лейтенанту Фогелю, что если он будет и впредь вести себя подобным образом, то не задержится в штабе. - Есть! — я отдал честь и вышел из кабинета.

***

Вольфганг Миттермайер лежал на тюремной койке и смотрел в потолок. Завтра объявят приговор. Это не гауптвахта, на которой случалось побывать юному курсанту, и не военная тюрьма, а городская. Его хотели ещё больше унизить, подчеркнув происхождение. Но Вольфганг никогда не стыдился своих родителей. Его отец был известным специалистом в области садово-паркового искусства, а Вольф выбрал службу в армии. Он никогда не жалел о своём выборе. Не жалел и сейчас. Евангелина вместе с Ройенталем вчера приходили его навестить. Как им удалось добиться свидания, знали только Один да Ройенталь. Стоило оказаться за решёткой, и все друзья-приятели поразбежались кто куда. Остался один Оскар. Если что, он позаботится о Еве и родителях. Они не переживут такого позора. И Ева... они лишь недавно поженились. Что с ней станет после его смерти? Но Ройенталь, когда Миттермайер изложил ему свою просьбу (заплаканная Ева вышла первой, а друг задержался) заявил, что не желает «слышать этот бред. Миттермайер, ты контр-адмирал, ты Ураганный Волк, так не сдавайся! А я что-нибудь придумаю. Я вытащу тебя отсюда. Клянусь!» Ройенталь никогда не разбрасывался обещаниями, а уж если давал, то непременно выполнял. И Миттермайер поверил другу. За забранным решёткой окном давно стемнело, и узник задремал. Разбудил его лязг дверных засовов. - Миттермайер, на выход, — скомандовал офицер полиции. Что, уже? Или... Он надеялся вопреки всему, но боялся поверить. И лишь увидев знакомую фигуру Ройенталя, понял, что это не сон. Друг выполнил своё обещание. - Контр-адмирал Миттермайер, все обвинения, выдвинутые против вас, сняты, — объявил какой-то судейский — Миттермайер так и не понял, кто это. Свободен! Наконец-то! Он жив и будет жить долго. Миттермайер счастливо засмеялся. - Поехали. Тебя дома заждались, — друг не был склонен к сантиментам.

***

- Как тебе это удалось? — спросил Вольфганг, когда они уже подъезжали к дому Миттермайеров. - Не мне. Контр-адмиралу Райнхарду фон Мюзелю. Я лишь обратился к нему за помощью. Этот парень люто ненавидит аристократов. Дай ему волю, и ни одного не останется. Роейнталь как наяву видел поднимающегося из-за стола юного контр-адмирала, его горящие гневом глаза, когда он узнал, в чём дело. Стиснутые кулаки и яростное: «Да как они смели!» Похоже, что Роейнталь верно угадал, к кому обратиться. И ещё он подумал, что фон Мюзель может ненавидеть не только аристократов, но и самого кайзера. Но подобные вещи лучше держать при себе. - Значит, Райнхард фон Мюзель? Его называют «белобрысым сопляком» и «мальчишкой», но этому мальчишке я обязан своей жизнью и честью. Отныне моя жизнь, честь и верность принадлежат лишь ему, — решительно сказал Миттермайер. - И Еве, не забудь. Но ты прав — служить под началом такого командира, как Райнхард фон Мюзель — большая честь. И мы будем достойны её. Отныне и навеки жизнь и верность Миттермайера и Ройенталя принадлежали Райнхарду фон Мюзелю, вскоре ставшему графом Лоэнграммом.