Созвездие

- Мисс Джессика Эдвардс? - Да, это я, — молодая женщина стремительно встала из-за фортепиано, — вы... Что с Жаном? - Сожалею, капитан 6-го флота Жан-Робер Лапп погиб в битве при Астарте. Офицер ещё что-то говорил, протягивал какую-то бумагу, а перед глазами всё плыло. Жан-Робер мёртв. Как же так? Как же так могло случиться? Они ведь уже выбрали день свадьбы. Ещё вчера Джессика заглядывала в свадебный салон, пытаясь выбрать, какое платье пойдёт ей больше — то открытое, со шлейфом или напоминающее тунику? Ещё вчера, нет, всего час назад, она была так счастлива!.. Как во сне молодая женщина слышала свой собственный голос: - Почему капитан? Жан-Робер был лейтенантом-коммандером. - Он был повышен посмертно до капитана. - А коммодор Ян? Ян Вэньли? - О, коммодор Ян! Я прибыл по его поручению, мисс, — судя по блеску в лейтенантских глазах, с Яном ничего не случилось, — он уже не коммодор, Ян Вэньли — контр-адмирал! Это он спас наш флот от разгрома. Если бы не он, нас бы разбили поодиночке, как 4-й и 6-й флоты. К счастью, командующий 2-м флотом был ранен, и коммодор Ян принял командование на себя. - Вот как? Я рада это слышать, — Ян, почему ты не вмешался раньше? Вы ведь дружили, Ян! — Значит, мы победили? - Боюсь, нам с трудом удалось свести битву вничью, — признал лейтенант, и тут же спохватился: — простите, я не уполномочен обсуждать ход сражения с гражданскими лицами. - Я понимаю. Благодарю вас, лейтенант, — Джессика закрыла дверь за гостем. И сползла по ней, судорожно комкая в руке «похоронку». Слёзы текли и текли по запрокинутому лицу, а в мозгу звучали слова древнего песнопения: Lacrimosa dies illa Qua resurget ex favilla Judicandus homo reus. Huic ergo parce, Deus: Pie Jesu Domine, Dona eis requiem. Amen. - Lacrimosa dies illa... Да будет полон слёз тот день... — мисс Эдвардс была учительницей музыки и хорошо знала реквиемы, — Жан, мой Жан-Робер!

***

Она почти подбежала к фортепиано. Пальцы легли на знакомые клавиши, и скорбно-торжественная мелодия заполнила комнату, вырвалась в открытое окно. И люди, спешившие по улице, невольно останавливались, а некоторые смахивали слёзы. - Кто это играет? Не знаете? - Как не знать! Это мисс Эдвардс, — ответила словоохотливая соседка, — должно быть, её жениха убили. Вот горе-то! Такая пара была. - Мы потеряли слишком многих. Если бы не Ян Вэньли... - Да, если бы не он... - Так господин Ян здесь часто бывал. Они с лейтенантом Жаном, женихом мисс Эдвардс, были большими друзьями, — соседка утёрла глаза. Музыка внезапно оборвалась. Это Джессика потеряла сознание.

***

Правительство Союза и городские власти распорядились установить кенотафы в честь павших воинов. Приказ был выполнен в считанные дни, и за городом протянулось новое кладбище. Ряды и ряды плит с выбитыми именами. Вот и Жан-Робер. Джессика долго стояла перед могилой. Туда же пришёл и Ян со своим другом, Дасти Аттенборо. Судя по висевшей на груди руке Аттенборо и перевязанной голове самого Яна, победа далась Союзу недёшево. - Джессика? - Ничего не говори. Жан погиб в бою, — и это было единственным утешением для Джессики Эдвардс, так и не ставшей миссис Лапп. — Но ведь война — это ваша работа, правда? И она ушла, оставив друзей наедине с пустой могилой и памятью о Жане-Робере.

***

Ночью Джессика никак не могла заснуть, вспоминая каждую мелочь. Их первую встречу в кафе, когда Ян пригласил девушку потанцевать и чуть не отдавил ей ноги, а потом Жан-Робер пришёл на помощь другу... их свидания и прогулки по вечерам, цветы, которые дарил Жан... Стоило закрыть глаза — и пред ней вставало лицо любимого, его открытая улыбка. А когда сон наконец пришёл, Джессика увидела себя кружащейся в вальсе с Жаном-Робером. Он был в парадном мундире, она — в том платье со шлейфом. «Я люблю тебя и всегда буду с тобой», — кто это сказал? Она? Он? Или оба сразу? А потом видение изменилось. Джессику обнимала смерть. Офицерский берет дико смотрелся на голом черепе, а костлявые пальцы оказались очень сильными. Они забирали жизнь, заставляя сердце холодеть от страха и неизбежности конца. Только косы не хватало и савана. Вместо них был парадный мундир. «Это не смерть. Это война, — донёсся откуда-то любимый голос, — она забрала при Астарте полтора миллиона наших и сто пятьдесят тысяч имперцев. Об этом не говорят, твердя о победе, но жертв будет ещё больше! Война только началась, Джессика, она только началась...» — Голос Жана-Робера становился всё слабее, пока не угас совсем. - Жан? Жан, где ты?! Что с тобой? — Джессика вскочила с постели. Но нет, Жана убили, это всего лишь сон. Сказка, обернувшаяся кошмаром. Это не смерть. Это война... война... это война... Война только началась. А где же были те, кто объявил эту войну? Где были члены правительства, где был господин Председатель Верховного Совета господин Иов Трюнихт? Где они были, пока Жан-Робер погибал? Где?! И сколько ещё невест останутся вдовами, не успев выйти замуж? Сколько матерей оплачут своих погибших сыновей, сколько детей останутся сиротами? Боль наполняла душу молодой женщины. Боль и гнев на тех, кто отсиделся в своих домах, кто пил вино и разглагольствовал о быстрой победе над маленьким имперским флотом. Время слёз миновало. Наступал Dies irae — День гнева.