Тонкости воспитания благородных

Это уже не простое нарушение. Мастер ставит чашку на стол и хмурится. Сейра снимает разогретую сковороду с плиты и готовится применить ее совсем не для жарки блинчиков. Тао потерял дар речи (и не ясно, что страшнее - это или хмурящийся Мастер). Такео и М-21 скептически переглядываются, мол "Ну-ну". Регис неэлегантно и неблагородно продумывает пути отступления на момент появления Франкенштейна. Раджек в фейспалме. Благородном и элегантном. Причина - Раэль. Точнее - Раэль, который грохнул в порыве злости сервиз на 20 персон из тончайшего фарфора с росписью золотом и лазуритовой краской. Трофейный сервиз. Со времен Второй Мировой. Точнее, он еще лет за 100 до нее был, но именно в войну попал в цепкие руки Франкенштейна. Ну да и пусть, но это был любимый сервиз Мастера. - Что тут упало так звучно? - на этаж поднялся Франкенштейн собственной персоной. - Пи-пи-пиздец, - вернулась к Тао способность говорить. - Это что? - тихо-тихо и очень, очень спокойно спросил Франкенштейн. Так спокойно, что Регис не удержался и сдвинулся на край дивана, его манёвру последовал Тао, сгребя в охапку ноут. М-21, лишённый доступов к краю, прикидывал, за сколько миллисекунд он окажется под столом. Сейра вежливо протянула Франкенштейну сковородку, частично потому, что лучше получить по шее сковородкой, чем копьём. - А я сказал, что не буду я унижаться до уборки! Я благородный! Пусть убирается модифицированная прислуга! Франкенштейн начал медленно покрываться тёмной аурой. Даже в комнате, кажется, потемнело. Такео принялся читать буддийскую молитву за светлое перерождение и упокой духа благородного. - Франкенштейн-ним! - Раджек поднялся. - Не убивайте его! И... отец мне рассказывал... всё. - Что рассказывал? - Раэль не понял, что ему грозит повторить судьбу сервиза. - Я тоже хочу знать всё! Я имею право! В комнате посветлело, но Франкенштейн очень нехорошо улыбнулся и кивнул в сторону лестницы: - Пройдём в мою комнату. Хозяин дома буквально задницей чуял, что так просто он не отделается и сервиз тут явно малая кровь. От старого Кертье он не ожидал чего-то хорошего, типа дорогого и ценного посмертного подарка. Мысленно Рейгара обласкали белобрысым жмотом, который после стольких чудно проведенных ночей даже записочки ему не оставил. - И что вы хотели мне рассказать? - Франкенштейн вальяжно расположился в кресле. И скорее не для удобства, а по той причине, что знал, какие сногсшибательные сюрпризы бывают у этого клана. - Ну... - Раджек вдохнул полной грудью и... закрыл рот, пытаясь морально настроиться. - ЧТО НУ?! - вскипел Раэль. Тут же огреб от брата подзатыльник. - Франкенштейн-ним, - продолжил Кертье-старший. - Понимаете, отец рассказывал, насколько были близки ваши отношения. И неоднократно близки. В общем... Пойдем со стороны генетики. У нашего отца волосы прямые. У матери волосы прямые. Мы оба - курчавые. Эм... я понятно намекаю? Раэль хлопал глазами и намёков явно не понимал. Видимо, ему просто в голову ничего подобного придти не могло. А вот Франкенштейн поднялся на ноги и начал задумчиво обходить Кертье-младших по кругу, что-то просчитывая. - Хм... а ведь может быть... - Франкенштейн наклонился к Раджеку, перебирая между пальцами пряди его волос, а затем резко дёрнул, вырвав несколько волосков с корнем. Затем подошёл к Раэлю, и раньше, чем тот успел проорать: "Убери от меня руки, человек!" - несколько волосинок так же оказалось в руках Франкенштейна. - Посмотрим-посмотрим... Быть не может! Или может? И Франкенштейн исчез в лаборатории. Через час Раджек решился-таки проверить, как там учёный, а Раэль, ничего не понявший, но уже готовый возмущаться, проскользнул следом. По лаборатории разносился густой запах спирта вперемешку с успокоительным. Франкенштейн сидел за лабораторным столом, прихлёбывая прямо из колбы: - А потом я развернул его спиной... да... и мы продолжили... да-да, по времени как раз подходит... - Франкенштейн-ним? - вежливо спросил Раджек. Франкенштейн вскочил на ноги: - Я всё проверил. Ты был прав! - Да объясните мне в конце концов, что происходит! - вылез вперёд Раэль. - Раэль, тебя в детстве не учили, что перебивать взрослых нехорошо? - нахмурился Франкенштейн. - Совсем Кертье разбаловал младшего! Ну да, последствия ТАКОЙ ночи сложно не разбаловать... Пожалуй, мне следует приступить к родительским обязанностям! Младший благородный опять ничего не понял, но задницей почуял неладное. - Раэль, я твой отец! - объявил Франкенштейн, скидывая халат на пол. - И сейчас я приступлю к выполнению главной родительской обязанности! Раджек молча протянул Франкенштейну толстый ремень из кожи уже вымершего зверя. Основательный, надо сказать, ремень. О том, что его самого им пороли, нынешний глава клана умолчал. А вот душа поэта, точнее Раэля, не вынесла всего и благородный начал грубо по-человечески ругаться. Хоть околоцензурно в его речи было: - ЧТО!? Вот эта грязная паршивая собака Райзел-нима - отец?! Да папа от вечного сна проснется, чтобы посмеяться над этим и усопнуть окончательно! Это что за хрень?! - Раэль, Франкенштейн-ним - наш второй отец. Ну... наш первый и воспитавший нас отец был скорее нашей биологической матерью. И не спрашивай. Маме, его жене, было сильно стыдно, когда это было все в процессе. Ну а второй раз ей было еще больше стыдно... потом и сердце не выдержало...или нервы. И пошла она в вечный сон, - грустно и основательно трагично поведал Раджек. Франкенштейн пожал плечами. - Ах, какая боль! - наигранно сопереживающе протянул он. - А теперь, Раэль Кертье! Подобрал свою задницу и пошел в воооон ту белую комнатку. - А что ты там делать будешь? - вот тут младший перепугался. - Что-что... бить, - от улыбки родителя у Раджека похолодела кровь в жилах, а у Раэля начала просыпаться совесть... ...Дом, который давно превратился в общежитие, вздрагивал и норовил пустить трещину. Модифицированные всем скопом при каждом вопле, доносящемся сверху, вздрагивали вместе с домом и нервно косились в сторону комнаты Франкенштенйна. Воображение у них было хорошее, а пищу для него Франкенштейн поставлял давно и исправно. Регис размышлял о том, что дедушка у него был вполне себе мягок. Сейра невозмутимо готовила на кухне. Райзел так же невозмутимо пил чай. Раджек тоже пил чай и старался сохранять внешнюю невозмутимость и не порываться бежать спасать пацана. Совесть Раэля будили так, что подняло бы и Райзела во время его сна. - Будешь ещё вести себя недостойно благородному?! - Нет! - Будешь лезть в драку, не оценив противника?! - Нет! - Будешь приставать к девушке, если тебе отказали?! - Нееееет! - Будешь бить любимый сервиз Мастера?! - Неееееееет!!! - Иногда я даже рад, что не помню, кто я... - глубокомысленно пробормотал М-21... - А то вот так выяснится "Мой папа - Франкенштейн", и... - он не договорил, потому что сверху раздался особо проникновенный вопль, удостоверяющий всех, что мозг из положения "задница" возвращается на исходную позицию. Раэль из комнаты не выходил. Он выползал на четвереньках, глухо и жалобно постанывающий. Франкенштейн шел с семейным ремнем клана Кертье и скрестив на груди руки. Периодически несчастный отпрыск получал пендаль и начинал стонать больше. Казалось, что ученый был доволен итогами трудов. Мастер даже отставил элегантную чашечку и заинтересованно посмотрел на плоды трудов своего контрактера. - Встать, - тем временем скомандовал Франкенштейн. Раэль мгновенно выпрямился в полный рост. - Голос! - Извините меня, пожалуйста! Я больше никогда не буду оспаривать и нарушать правила поведения Клана Кертье, а так же заветы Истинного Ноблесс! Буду любить людей и ближних своих! Даже троицу дибилов... прошу прощения, покорных слуг Райзел-нима, мученически переживших все пытки людей по модификации, и даже Региса К. Ландегре, - проникновенно и абсолютно искренне завещал Раэль. Раджек уронил челюсть, Сейра - сковородку, Регис сел мимо дивана прямо на колени к М-21. Тот даже не отреагировал, как и двое других модифицированных. Мастер довольно кивнул. - Сидеть, - скомандовал Франкенштейн и Раэль устроился на самом крайнем стульчике. - Мастер, я не сделал с ним ничего такого, что отличалось бы от того, как воспитывали меня мои родители и вы, когда совершал непростительные проступки... Ремень Кертье, что занимательно, оказался крепче вашего. ГМО коллективно и жалобно сглотнули. Босса им стало жалко.