Судьба? Связи

       Один из старых жрецов, прислуживающих в замке мага, разбудил Эдмана рано утром. Естественно, альфа был зол, и уже готовился наказать наглеца, когда услышал одно единственное слово:       - Выкидыш.       Некоторое время маг, не веря, смотрел на омегу. Только вчера ночью он подпитал плод магией, и удостоверился, что с ребенком все хорошо. Как же все могло так резко измениться?       - Кто не досмотрел? – зло прорычал альфа.       Он готовился убить любого, кто опростоволосился, и из-за кого погиб его наследник.       Омега нахмурился.       - Господин, - уверенно сказал жрец, - вы виноваты. Кто же насилует своего беременного омегу? Вы поправили состояние ребенка, но совсем забыли про его папу. В то время, как другие альфы носятся со своими омегами, как с самыми главными сокровищами, вы травмировали такого неустойчивого психически омегу, и он сам избавился от ребенка.       - Избавился? – на лице альфы отразился шок. – Разве омеги способны на подобное? А как же инстинкт?       - Способны… иногда, когда обстоятельства сходятся определенным образом. Некоторые делают это подсознательно. В нашем случае, думаю, Шинья сделал это осознанно.       - Убил моего ребенка? – маг дрожал от ярости.       - А чего вы еще ожидали? – прикрикнул жрец. – Это вам не Энкил, который боялся слово против сказать. И это не только ваш ребенок! Вам пора бы уже понять, что не все крутится вокруг вас. И если вы будете насиловать беременного омегу, он может потерять ребенка. Вы всегда равнялись на своего отца. Он был таким же. Но, вот, думали вы хоть когда-нибудь о своем папе? А он ведь очень вас любил, и пытался вырастить хорошего человека. И если вы, наконец, решились обзаводиться потомством, то должны заботиться о здоровье, душевном и физическом, будущего папы. Мы все молчали и терпели, когда вы мучили несчастного Энкила. Но теперь вы превзошли сами себя. И клянусь, если вы еще хоть один синяк поставите на бедном Шинье, я сам вас отшлепаю!       Некоторое время Эдман шокировано смотрел на омегу. Его так не отчитывали с самого детства, а это было очень давно.       - Не боишься, что я тебя убью? – зло протянул альфа.       - Тогда у вас не останется никого, кто сможет вам помочь. Такими темпами вы убьете омегу, и никогда не заведете наследника. А ведь он ваша пара, один единственный. Подумайте хорошо над своим поведением. Сейчас Шинье будет очень тяжело. Не думаю, что ему легко далась потеря ребенка. Хотя вы уже и натворили много глупостей, но еще не поздно все исправить. Поймите, что ваши глупости стоили жизни ребенка.       Эдман ничего не отвечал. Он и сам все понимал. Только раньше достаточно безответственно относился ко всему, что касалось омег. Таким был отец. Сильный альфа, который привык повелевать и брать силой. Сына он растил под стать. И, как бы не старался добрый папа-омега привить своему ребенку хоть немного добра и понимания, после жестокого убийства обоих родителей Эдман стал неуправляемым и неконтролируемым. Он был сыном своего отца. Омеги всегда были для него лишь вещами, которые можно использовать и не стоит жалеть.       Немного изменил положение дел Энкил. Когда Эдман в первый раз взял на руки этот маленький верещащий комочек, у него появились странные чувства. Он никогда до этого не видел новорожденных, никогда не понимал, насколько хрупкие малыши.       Омежка рос красивым и ласковым. Эдман был достаточно суров с ребенком, не позволял мальчику забывать свое место. Сам альфа привык относиться к малышу, как к средству. Тем не менее, он все же любил маленького омежку. И мог бы оставить мальчика в живых, если бы не беременность. Не хотелось, чтобы рожденный ребенок, который обладал бы могуществом не меньшим, чем его папа, но уже не носил бы рабское клеймо, создал проблемы в будущем. Хотя, теперь уже ничего не имело смысла. План провалился, а Энкил погиб.       Эдман злился. Хотелось убить Шинью за то, что тот избавился от ребенка. Альфа уже готовился морально, что вскоре станет отцом. А теперь все кончено. Хотя…       Эдман проследовал в комнату Шиньи. Тот лежал на кровати. Он был бледным, а под глазами залегли темные круги. Мужчина даже скрипнул зубами от злости. Хотелось задушить во сне... Он ждал этого ребенка, даже мечтал, что возьмет на руки своего новорожденного альфу.       Мужчина потянулся к нутру омеги за светом ребенка и ничего не увидел.       Альфа понимал, что виноват. Сейчас он почувствовал грусть, и даже горе из-за потери сына. И сам не понимал, какой черт дернул его так накинуться на омегу тогда у бассейна. Просто - был слишком зол на Энкила, хотелось сбросить пар, и Эдман сделал это так, как и всегда. Он даже не вспоминал в тот момент, что омега беременный, хотя его пытались привести в себя слуги. Только чуть позже опомнился и сразу помчался в комнату омеги.

***

      Шинья       Я был убит. Голова сильно болела, одолевала слабость. А самое главное, я понял, какую ошибку совершил. Хотя разум твердил, что я все сделал правильно, сердце разрывалось на части от боли. Я быстро принял решение, быстро избавился от своего ребенка, и только осознал, что я детоубийца. Вместо того, чтобы уберечь его, спасти от его отца-тирана, я даже не дал ему права на жизнь. Я не омега, а монстр.       Я плакал от горя и боли. Каждый раз тянулся к нему в надежде, что у меня ничего не получилось, и не чувствовал отклика. Горе сменилось смирением и безразличием. Наверное, я заслужил все, что со мной произошло. Я заслуживаю большего наказания за убийство.       Меня трясло, я не мог сидеть. Сил не было на то, чтобы держать ложку в руках. Мне хотелось умереть, чтобы все чувства исчезли навсегда. Я казался себе самой большой в мире мразью. Даже Эдман не шел со мной ни в какое сравнение.       Это навсегда будет со мной. Я убил своего ребенка.       Пару раз ко мне приходил Эдман - не знаю зачем. Он и пальцем меня не тронул. Сначала, я видел в его глазах злость, но, затем, она сменилась жалостью. Я бы даже не сопротивлялся, а может, и обрадовался бы боли.       Цепочку с ошейника сняли. Меня под руки вывели в сад, на свежий воздух. Пришлось усадить меня на лавку, потому что ноги не держали. Я смотрел в небо и ничего не видел. Все мои силы исчезли, я сам растворился в тоске. Если я забрал жизнь у своего родного существа, имею ли право наслаждаться жизнью?       Мои няньки куда-то исчезли. Видимо, решили, что в таком стоянии я совсем ни на что не способен. А я был способен… на глупости. Небольшой фонтан в центре сада чем-то меня привлек. С большим трудом я дошел до бортика и уселся на него. Фонтан оказался не слишком глубоким, по колено. На самом дне что-то блеснуло, и я опустил руку в мутную воду. На сушу был извлечен большой осколок стекла. Он казался достаточно острым и большим. Разве это не знак? Я стал убийцей и мог за это заплатить.       Чья-то рука накрыла мою. Я сильно сжал стекло, оно вспороло кожу, и из ладони побежала кровь. Я попытался вырвать руку и совершить задуманное, но мне не дали.       - Отпусти! – вскрикнул я. – Отпусти!       Не знаю, откуда у меня взялись силы. Мне удалось оттолкнуть того, кто мне помешал. Острием я порвал себе одежду и серьезно порезал живот. Меня бросили на землю, я сильно ударился. Стекло отлетело куда-то в сторону. Скорее из упрямства я продолжал сопротивляться, когда тяжелое тело прижало меня к земле. Я шипел, кусался и царапался до тех пор, пока меня не приложили затылком об твердую землю. Удар оглушил меня.       Меня закинули на плечо и куда-то понесли. Оказался я в знакомой комнате, которая принадлежала Эдману. Альфа бросил меня на кровать. Я никак не реагировал, когда он раздевал меня и покрывал мою кожу поцелуями. Я воспринимал все происходящее, как наказание. И мне не хватало этой, свойственной магу, грубости. Его аккуратность злила и раздражала, и когда я немного оклемался, вцепился альфе в спину когтями, провоцируя.       Но тот не среагировал, как я ожидал. Вместо удара, к которому я приготовился, альфа подарил мне нежный поцелуй.       Его толчки были осторожными. Мне почти не было больно, но и хорошо тоже не было. Несмотря на возбуждение, я не мог забыть своего горя. Постепенно я просто расслабился. Если ему нравится трахать так, пусть трахает. Мне все равно.       Когда все закончилось, надо мной снова засуетились омеги. Мой порез обработали, меня отнесли в мою комнату.       На следующее утро, как и всегда, я потянулся к своему погибшему ребенку. Его уже давно не было, но я все еще надеялся на отклик. Я понимал, что это невозможно, и малыш не оживет. Но в этот раз я почувствовал странный огонек внутри.       Я, шокированный, подскочил на ноги. Как такое возможно? Догадка вызвала ярость. Как же мне хотелось убить этого гадкого ублюдка. За что он так со мной?       А затем появилась растерянность. Я сел на пол и не понимал, что мне делать дальше. Все смешалось в голове. Казалось, я просто сошел с ума.       Единственное, я знал, что, как только увижу Эдмана, убью его с особой жестокостью. Он решился добиться своего, во что бы то ни стало. И, хотя я не был готов, хотя я был в ужасном состоянии, он сделал это. Убить еще одного ребенка я ни за что не смогу. Но вот прибить его отца - руки чесались. И я обязательно это сделаю, как только выдастся такая возможность.