Сделай свой выбор, дорогая

      Знаете, какие мысли крутились в голове мисс Харпер, когда эта противная кукла начала вещать о какой-то игре? Хотя, тут даже не нужно быть экстрасенсом или обладать дедуктивным мышлением. Да любой дурак вполне в состоянии понять, что при условии, что она проснулась в Богом забытом месте, с раскалывающейся головой, с налитыми свинцом конечностями, в полном недоумении, в мозгу Хелены крепко-накрепко засел один единственный вопрос. Который она, не упуская случая, поспешила озвучить вслух, своим дрожащим от холода и негодования голоском: - Что за чертовщина здесь происходит? Хелена оказалась в очень и очень неприятном помещении. Хотя, формально это была пустая комната, с бетонными стенами и полом. Источниками света здесь служили небольшие, но достаточно мощные лампы, полностью освещающие комнату своим резким и ярким светом. Кукла же не обратила на возглас агента Харпер ровным счётом никакого внимания (да и как бы она обратила, она ведь не живая!) и, продолжая свою речь гулким и могильным голосом, навевая мысли о морге, временами останавливая взгляд своих жутких красных глаз. Электрическое шипение, исходившее от экрана старого громоздкого телевизора, отнюдь не добавлял каких-либо радужных ощущений. - Вероятно, ты задаёшь себе вопрос, каким образом ты оказалась здесь? И самое главное, зачем? Что же, не смею более пытать твоё любопытство. Вот уже долгий промежуток времени я наблюдаю за тобой, Хелена. С сожалению, в ходе моих наблюдений, стало очевидно, что ты не ценишь дары, предоставленные тебе жизнью. Всё, в буквальном смысле, плывёт к тебе в руки. А ты, раз за разом, отказываешься от этого. Хелена, собираясь выдать ещё что-то, неожиданно замолчала на полуслове. Очевидно, ей о чём-то напоминали слова этого бездушного изделия из папье-маше. - Что же, давай мы попробуем исправить сие досадное недоразумение. Тебе предстоит пройти серию тестов, способных показать, насколько ты ценишь жизнь. Как собственную, так и постороннюю. Но что за игра без мотивации? Я дам тебе мотивацию, Хелена. Экран сменил изображение, и показал то, от чего у Хелены встали дыбом волосы во всех мыслимых местах... Телевизор показал ей Леона. Закованного в цепи, в разорванной одежде, с какой-то неведомой штукой на голове. - Если не справишься с моим заданием ровно за пятьдесят минут, то агент Кеннеди зажарится, как индейка на День Благодарения.       Да уж, эта мотивация была, пожалуй, даже чересчур шокирующей. Харпер, вопреки своему горячему темпераменту, сейчас притихла, точно мышь, заслышавшая кошку, и в немом ужасе приковала свой взор к экрану телевизора, на поверхности которого кукла начала вращать глазами. - Что же, Хелена, ты мотивирована. Теперь приступим. В метре от тебя находится тумба. В ней находятся несколько предметов, которые будут незаменимы для тебя в этой игре. Также там находится инструкция к твоим тестам. Надеюсь, что ты справишься. И помни, Хелена: иногда, ради спасения жизни, нам приходится переступить через свои моральные принципы. Время пошло... И на этой «оптимистичной ноте» запись прервалась, экран телевизора потух.       Но странности на этом не закончились. Хелена также почувствовала какую-то холодящую тяжесть на своей правой руке. Взглянув на неё, Харпер обнаружила, что к её руке прицеплено нечто вроде кандалов. Толстый стальной браслет с несколькими серыми цилиндрами, скреплёнными каким-то механизмом, издающим равномерное тиканье . А на самой середине кандалов высвечивался электронный дисплей, показывая своими зелёными цифрами, что из отведённых Хелене пятидесяти минут, прошло уже семь секунд... Сказать, что Хелена Харпер влипла по полной программе, было бы явным преуменьшением. Она не представляла, что происходит и как выйти из столь неприглядного положения. Но одно она знала наверняка: она не может потерять его. Не может. Она должна спасти Леона. Во что бы то ни стало...       Оглянувшись, Хелена и правда нашла резную деревянную тумбу, отливающую мрачным чёрным блеском при свете ламп. Не теряя ни секунды, она подбежала к ней и схватилась за ручку одного из отделений тумбы. В первой она нашла чью-то коричневую дублёнку с овчинной подстёжкой, во втором — свой верный «Пикадор», в третьем — старенький CD-плеер с наушниками, в четвёртом — большой конверт из грубой бумаги с надписью: «Открой». Хелена, повинуясь зову сердца, вскрыла конверт. В нем лежал кусок бумаги, на котором был старательно выведен красными чернилами адрес: «Сильвер-гард, 10. Мотель : «На ночь». Возле мусорного бака». Также была надпись: « Не успеешь вовремя, и платой за твою неспешность станет часть тебя». А ещё там лежал маленький медный ключ. Собрав всё это добро в охапку, Хелена, в последний раз окинув взглядом комнату, поспешила к выходу, ни кем не охраняемому. Она надеялась, что дождь на улице уже закончился. И что она успеет найти свою машину. Ей нужно спешить, иначе Леону крышка.       Но она так и не заметила маленькой скрытой камеры, которая была закреплена возле двери, почти рядом с потолком...

***

Этот холодок начинает сводить с ума. Это помещение что, совсем не отапливается? Но вообще оно и не должно, оно же заброшено. Ада прошла несколько поворотов. Пол был выделен красными стрелками. Они действительно пригодились. Ведь в этих складах можно легко потеряться. Где-то вдалеке грянул гром. Значит, дождь ещё не кончился. В голове невыносимым, но всё равно нужным сердцу, набатом гремела мысль. О спасении Кеннеди. Она уже далеко не в первый раз рискует жизнью, пытаясь обеспечить смазливому агенту выход из смертельной опасности. До неё совсем недавно дошло, что организатор всей этой смертельной клоунады вовсе не псих. А умный и хладнокровный игрок. Кто-то мог знать о том, что у Вонг всегда имеется запасной вариант, и с удовольствием обломать его. Кто-то совершенно точно знает, что Ада, несмотря на все свои прегрешения, ни в какую не оставит Леона в беде. И кто-то совершенно точно рассчитал и подготовил ситуацию, в которой Вонг может и не выйти победительницей. Кем бы он ни был, ему нужно отдать должное. Ведь этот кто-то едва ли не предугадывает мысли шпионки. Ну, вот и закончились стрелки. Они привели бедную азиатку к массивным стальным дверям. На них было выведено жирными красными буквами: «Первая остановка на пути к исцелению». Немного поколебавшись, Ада толкнула двери. Те открылись совершенно беззвучно, словно их регулярно смазывали. Вонг шагнула в тёмное и довольно пропахшее чем-то стерильным помещение. Едва она отошла на достаточное расстояние от двери, как та с звонким, словно удар молота по наковальне, и громким, как удар грома, закрылась. Ада оказалась в полной темноте. Но всего на несколько секунд. Ведь спустя почти одно мгновение помещение озарилось ослепительным белом свечением, исходящим от стен, с потолка, да и с пола. Откуда то сверху (наверное, в потолок встроен динамик) послышался уже знакомый и приевшийся голос куклы из телевизора: - Ну что же, Ада. Добро пожаловать на твой первый тест...

***

В помещение, напоминавшем пост охраны, было очень тихо. Тишина была настолько неприятна, что била по ушам ничуть не хуже музыки в клубе. Уютный коричневый диван, небольшой письменный стол. На нём была целая куча мониторов. На первом было изображена брюнетка азиатской внешности, идущая по красным стрелкам на полу, на втором была видна девушка с густыми каштановыми волосами, натягивающая дублёнку и бегущая к выходу из помещения. На третьем была изображена место, похожее на операционную. В неё двое «пигменов» ввозят на каталке окровавленного рыжего юношу. Причём, один из них был в маске кабана. Через секунду к ним подходит третий мужчина, одетый в форму врача-хирурга, с маской и больничной шапочкой. Но всё равно поверх неё можно заметить мелькавшие светлые волосы и ясные серые глаза. Кроме того, подошедший хирург прихрамывал на одну ногу. Несколько других мониторов пока что были темны. Единственный диссонанс в этой обстановке вызывал мужчина, прикованный цепями к какому-то аппарату, в самом дальнем угле комнаты. Блондин, стрижка «а-ля эмо», разорванная в нескольких местах серая рубашка, чёрные брюки с одной разорванной штаниной и испачканные в земле ботинки. Рот его был заткнут тряпкой, на голове блистал обруч, проводами подсоединённый к аппарату. Вдруг дверь в комнату отворилась, и в неё вошёл ещё один «пигмен». В джинсовой куртке, промокшей насквозь, потёртых джинсах и тёплых рабочих ботинках. В руках же «пигмен» сжимал бумажный пакет из «Старбакса». Леон попытался что-то сказать этому ублюдку, но всё равно получилась какая-то какофония. Из за тряпки. За что блондин получил от человека-свиньи удар кулаком в живот...

***

Кабинет комиссара полиции выглядел достаточно уютно. Большой письменный стол с компьютером и письменными принадлежностями занимает центрально место. На стене, оклеенной обоями светло-серого цвета, висят часы, показывающие без десяти девять. Возле стола расположены стеллажи и полки с книгами и папками. В углу комнаты рос очень пышный папоротник. На левой стене картина морского берега. За окном простираются огни города, снующие туда сюда машины, размываемые дождевыми каплями и освещаемые вспышками молний. А вот и сам комиссар пожаловал. Высокий, стройный. Можно сказать, атлетичного сложения. Высокие скулы, узкие губы, густые усы тёмного цвета. Длинные волосы зачёсаны назад и собраны в короткий хвост. Одет в черные ботинки, пиджак и брюки, а также синюю рубашку с полосатым галстуком. Заходя в свою рабочую обитель, он садится в своё кресло и выкладывает на стол несколько газетных выпусков, так и пестрящих своими заголовкам. Попутно с этим поправляя фото в серебряной рамке, где изображён он сам, а также миниатюрная брюнетка в светло-зелёном платье, с округлившимся животиком, и табличку с надписью, указывающей на личность владельца кабинета и защитника правопорядка : «Комиссар У. Коэн». Заголовки газет, принесённых в кабинет были таковы: «Последствия вирусной атаки в Китае продолжают устраняться», «Один из ведущих био-террористов современности был найден повешенным на колючей проволоке», «Несколько аферистов, устроившие взлом банка, были обнаружены растворёнными в кислоте». А поверх газет лежала небольшая фотография достаточно пожилого мужчины с коротким ежиком седых волос, небесного цвета глазами, крупным орлиным носом, тонкими губами, сложенными в снисходительной полу-улыбке, одетого в черно-красный балахон. Надпись внизу фото, сделанная в участке, указывала, что на фотографии изображён Джон Крамер...