Расслабься, детка!

Бровь Хиджикаты дернулась в нервном тике. - Что этот извращенец делает у нас в штабе, Кондо? - А! Тоши! Рад тебя видеть! Он вызвался помочь в аналогичном деле, предста… - Мы что, уже не можем сами ловить преступников? – проскрежетал зубами замком. - Чья это идея, Сого? Кондо нахмурился. - Хм. Сого… наоборот… Был жутко против, даже фыркнул и ушел. Ну, к обеду вернется, куда денется. Ты, я гляжу, тоже против. Что на вас нашло? Да, это несколько необычно для нас, но в других странах вполне используется. Маньяк ехидно уставился на Хиджикату. - Как поживаешь, упрямый шисенгуми? - О! Тоши, вы что, знакомы? - Кондо… Ты что… совсем рапорты не читаешь… - прошептал замком, касаясь рукой лба. Это уже не наивность, это идиотизм. То есть все это время, Кондо думал, что он просто так в больничке полторы недели провалялся? И еще две недели у Сакаты? А этого маньяка обвиняли в жестоком насилии над каким-то другим полицейским? - А ты оказался стойким, раз выжил, - улыбнулся маньяк. - Как ваши отношения, продвигаются? - Заткнись! – Тоширо ударил ладонью по столу с ненавистью уставившись на маньяка. - Ух, какие мы пылкие. Судя по реакции все неплохо. Так кто сверху? - Сверху? О чем он, Тоши? – поинтересовался Кондо. - Если ты не заткнешься, в тюрьму будет нечему возвращаться, - прошипел замком. - Тоши, сколько раз я говорил, мы не имеем права убивать людей просто так… - поучительно сказал Кондо. Замком попытался справиться с ненавистью. Забавно. Его все так же мало волновало, что маньяк делал с ним. Ну, было и было. Тошно, мерзко, больно, но он пережил. А вот слезы Гинтоки он помнил. И до сих пор не мог их простить. Конечно, намеки по поводу позиций тоже выводили его из себя. Странно было бы, если бы ему хотелось, чтобы об их отношениях с Сакатой узнали. - И все же… Как поживает моя малышка? Мне так и хочется сжать эти серебряные волосы и… Хиджиката почувствовал позади себя ауру ненависти. Сого? Маньяк тоже увидел его и замолк. Даже побелел. - Это была не моя идея, замком, - тихо и напряженно сказал Сого. Хиджикате не очень нравился такой Окита. Пусть он лучше будет дурачиться и нападать на него, пусть даже почти всерьез. Но, когда он действительно серьезен, этот демон не думает ни о чем, кроме как об убийстве. Где при этом прячется человек? Что происходит с психикой? - Если хочешь жить… - сказал Сого. - Ты вернешься в тюрьму. Маньяк нашел в себе силы усмехнуться. - Меня попросил ваш начальник. Что вы можете сделать? Мелкие сошки? - Ты возвращаешься в тюрьму, - сказал Кондо, - потому что я не хочу возиться с трупом. Эти двое – моя семья. Кого бы они не убили, я буду на их стороне. Кондо посмотрел сначала на Сого, потом на Хиджикату. - Я же не совсем идиот. Он нападал на Гинтоки? - Как ты… - поинтересовался замком. - Реакция Сого однозначна. В контексте с серебряными волосами все ясно. Не так уж и много их у нас в Эдо. А именно, только один. - Ну, так все же! – оживился маньяк. - Ты ему вставил? Или он тебе? Тоширо не знал, что говорить. Ему хотелось врезать. - О чем он, Тоши? Сого! Стой!! Ты свернешь ему шею! Слезь! Хиджиката вернул катану на место. Оттащил Сого. - Все хватит! Хватит! – он крепко сжимал за плечи Окиту, пока к тому не вернулось сознание. - Что на тебя нашло? Это же просто слова… - Я никому не позволю смешивать его с грязью! – Сого цыкнул слюной, попал. - Он единственный, кто поверил мне и помог тебя спасти! Он единственный, кто всю неделю торчал с тобой больнице, реагируя на каждый твой стон! Он единственный, кто помог мне со всеми бумагами! - Он… Ему пришлось увидеть эту мразь еще раз? – тусклым голосом спросил замком. - Да. Чтобы с ним не виделся ты. - И надо сказать, - нежно улыбаясь сказал маньяк. - Его мужской облик заводит меня еще больше, чем женский… Как вспоминаю его холодный голос… А его глаза! А-а-а-х! Хиджиката обнял Сого. Надо же. Он просто валял дурака на квартире у Сакаты, а тот решал его проблемы. А Сого волновался за них обоих. - Я пойду к нему. Хочу поговорить, - тихонько сказал замком. - Ты тут… справишься? Сого кивнул. - Стань уже самим собой, Хиджиката. Я хочу вернуться к своему привычному существованию. - Хорошо… - он потрепал его по волосам и, резко развернувшись, вышел. Так было уже не раз. В трудный момент оказывалось, что на Сого можно положиться. Но сейчас у него был еще кое-кто, на кого он мог положиться, кому мог довериться. У замкома был нюх. Например, он догадывался, где сейчас Саката, даже не зная о его планах. После двух недель совместного проживания, было странно жить порознь. Странно не знать, где он и что делает. Но замком всегда знал, где его найти. Будто чувствовал биение его сердца. Он остановился в воротах, прислонился к косяку. Саката помогал чинить какого-то робота. Когда ему нравилось то, чем он занимался, он умудрялся разбираться в чем угодно. Робота он мог починить, если было желание, а не было желания, даже батарейки в пульте не поменяет. Вместо этого будет телек ногами пинать, пока Садако не вылезет. Вот и сейчас он с увлечением ковырялся отверткой. - Фу-у-х! – он вытер пот со лба. Весь чумазый и довольный. - На сегодня все. Завтра доделаешь. К тебе гости, - сказал Гэнгай. - Опять что-то натворил? – пробурчал он. Но вместо этого Саката расплылся в улыбке. Гэнгай облегченно выдохнул. - Значит, завтра действительно закончишь… И залог вносить не придется. - Тоши… Я сейчас. Гэнгай заковылял куда-то к себе в подсобки, а Саката выскочил к нему. Чтобы быть тут же прижатым к стене ангара. Тоширо впился в его губы, заставляя отвечать. То есть не ответить на жаркий поцелуй было невозможно. - Так хочется…? – спросил с легкой паникой Гинтоки. Не то чтобы ему самому не хотелось. Хиджиката обладал уникальной особенностью заводить его с пол-оборота в любом месте. Но разгар дня и улица? - Гэнгай же спать завалился до вечера? – ухмыльнулся замком. Гинтоки кивнул, тут же расплывшись в загадочной улыбке. Он потянул Тоширо за собой. Подсобка, в которой они оказались, представляла собой комнату с одним футоном и кучей механизмов. Маленькое окошко под потолком было единственным отчаянным поставщиком света. Хиджиката как обычно напал на Гинтоки, роняя его на футон. - У меня здесь нет… Ничего. Ты учти, - на всякий случай сказал Саката. - Ладно, Тоши? Его лизнули в щеку, и Саката смирился, Хиджиката как обычно, уже забылся. Когда доходило до секса, а доходило с завидной периодичностью, замкому требовалось некоторое время, чтобы немного унять желание и начать воспринимать реальность. Гинтоки, однако, нравился и такой Тоширо. Пусть это и был животный секс, с ним почему-то не пугало и не вызывало отвращения. Наоборот, тело тут же расслаблялось и предлагало себя на блюдечке с голубой каемочкой. А сейчас, без смазки просто необходимо было расслабиться. Хиджиката засунул ему язык в рот. Что-то прошептал. Потом отстранился. Сидя на нем, пытался прийти в себя. Что это с ним? Почему не продолжает? Саката был даже встревожен. Хиджиката медленно достал флакончик со смазкой. - Я… Мне… Меня… - он то бледнел, то краснел. - Трахнешь? Он дрожащими руками расстегнул ремень и стащил с себя штаны вместе с трусами. Он был смущен, но одновременно хмур. Будто решился окончательно и ничего против слушать не будет. Саката усмехнулся. Как будто он будет против! - Хорошо. Гинтоки обмакнул два пальца во флакончик, растер смазку по пальцам, пододвинул к себе Хиджикату. - Раздвинь ножки. Вот так. Чувствуешь? – он легонько поводил пальцем возле его входа, прижимая Тоширо к себе за плечи. - А-а-а… - вырвался удивленный выдох у замкома, и он тут же вспыхнул. - Не смущайся. Это нормально. Тоширо обнимал его, а Гинтоки привлекая его к себе, разрабатывал его. - Эти звуки и меня сводят с ума… Тоширо застонал, дернулся, только глубже насаживаясь на его пальцы. - Хочешь… Чтобы я вошел? А? Тоширо тяжело дышал. Зачем он заставляет говорить это? Ведь он его ничего не заставлял такого делать! Гинтоки сжал его попу. - Ну же… Я жду. - Вставь его… Поглубже, - дрожа сказал Хиджиката. Было немного унизительно. Его ягодицы раздвинули. - Вот так, девочка моя, садись… - Хиджиката вспыхнул. Его ноги дрожали. Очень плотно, но нет ожидаемой боли. - Вот так… Ого… Ты полностью сел. Хорошая… - хотел Саката снова сказать, но уставился на Хиджикату. Что-то в душе йокнуло. - Прости, - он приподнялся, привлек его к себе и начал целовать, медленно уложив на футон. - Не думай об этом… - прошептал Саката. - Думай обо мне. - Но ты… - Я. Только я, - Саката улыбнулся. Все что нужно от него, чтобы Тоширо потерял голову от него. И Саката был уверен, что не ударит в грязь лицом. Тоширо не пытался сдержать стоны, искренне реагируя на все движения. И Гинтоки вдруг понял одну вещь. Если бы этот секс случился до того, как он встретился в тюрьме с этим маньяком, он не нашел бы в себе силы спокойно разговаривать. Он бы убил его. Чувства подобны водопаду. До какого-то момента это спокойная река, а потом бац и ты уже падаешь влекомый неудержимой силой. - Гин… - шепчет он, выгибаясь. Саката сжимает его рот, приникая и глубоко целуя. - У-м… - Тоши… - Гинтоки обнимают за шею. - Я никогда тебя не отпущу. Ты только мой. Наступил вечер. Потянувшись, Гинтоки сел на футоне. Он не помнил, когда успел заснуть. Хиджиката уже был полностью одет. Сидел, наблюдая за ним, покашлял. Саката улыбнулся. Его дорогой замком. - Гин… - стараясь не смотреть на него, сказал Тоширо. Гинтоки поднял бровь. Замком сжал руки вместе. - Я тебе не… Саката вместо ответа сгреб его в охапку и страстно поцеловал. Откуда в его голову пришла такая глупость? Я тебе не отвратителен? Тоширо было стыдно от того, что он так легко смог сесть сверху, Саката это сразу понял. Ему было стыдно, от того, что так получилось благодаря тому извращенцу. Саката это тоже хорошо понял. Но почему он должен стать ему отвратителен из-за этого? Гинтоки понимал, что еще не готов сказать то, что чувствует. Но что-то надо было сказать. Он крепко прижал Тоширо к себе, сжимая почти до боли. И вдруг услышал: - Я так люблю тебя, Гин… Прости. Тоширо вцепился в его рубашку. И Гинтоки подумал, что это замечательно говорить такие слова, когда ты решился и полностью готов, но иногда, стоит подумать сначала о нем, а потом уже о себе. Гинтоки умел думать о других. А о нем последнее время он думал постоянно. Сжав его черные волосы, он тихо шепчет три слова. А потом добавляет: - Никогда не сомневайся во мне. Я всегда буду с тобой.