Провокатор

Ирука всегда вставал с ранними петухами. Его утро начиналось с настежь распахнутого окна, контрастного душа и чашки ароматного зеленого чая – чтобы проснуться и прийти в тонус. Быстрая утренняя пробежка – не дольше десяти минут. Сборы на работу, домашнее бенто из риса, рыбы и свежих овощей, чтобы перекусить в перерыве между занятиями. Тщательно зачесанные в высокий хвост волосы, аккуратно повязанный хитай-атэ блестит гербом Конохи на лбу. Умино развернулся и бегло оглядел квартиру перед уходом – вроде ничего не забыл. Повернулся к входной двери, вставил ключ в замочную скважину и… с размаху ударил по фанерной перегородке ногой. - А я уже подумал, что ты и не вспомнишь, - со стороны спальни раздался охрипший после сна голос. Умино закрыл глаза и приложился башкой о косяк. - Мог бы раньше сказать, - обречено выдавил он, бросая сумку на пол около двери. - Ну, это было бы не смешно… - Ну вот что ты за человек, Хатаке? Ни стыда, ни совести… - Ничего лишнего, - согласился Какаши. На его лице расцвела довольная улыбка; именно сейчас он выиграл у Генмы новенький набор сенбонов, который Эбису подарил тому на годовщину. Ширануи даже не успел его распечатать. Теперь медик будет лить слезы и умолять Хатаке вернуть подарок, но спор – дело чести. Зря Генма уповал на умственные способности Ируки – годами вышколенная привычка вставать на работу ни свет ни заря всегда давала о себе знать в первый день каникул. Вот и сейчас Умино спокойно встал, собрался и только перед дверью вспомнил, что идти-то, собственно, никуда не надо. А если бы не вспомнил, то Какаши не остановил бы его, а позволил дойти до дверей Академии - для закрепления победы. -Ты дьявол, - подытожил Ирука, вялой походкой направляясь на кухню. Круглые настенные часы показывали половину восьмого утра. – И что мне теперь делать прикажешь? - Ну, - Какаши довольно зажмурился и потянулся, сцепив пальцы замочком высоко над головой. –Есть масса способов приятно и с пользой провести время в выходные. Если ты понимаешь, о чем я, - и он улыбнулся лишь уголками губ, почесывая голый живот. - У тебя одно на уме, - вздохнул Умино, рассеяно смахивая еще вчерашние крошки с обеденного стола. - Хм, откуда ты знаешь, что у меня на уме? - Оттуда… Ты у нас ни о чем кроме этого, - слово «этого» Ирука произнес почти шепотом и с непонятным придыханием, - думать не можешь. - А вот это уже обидно, - Хатаке стоял в дверном проеме и с усердием, свойственным только особо одаренным идиотам, хрустел пальцами. – Я же не какое-то там животное. А если бы и был животным, то подушки трахал, как Пак-кун например… - Какаши! – Ирука сморщил нос и возмущенно посмотрел на мужчину. - Вот именно! Трахать подушки – это неправильно. Поэтому вполне логично, что я хочу трахать тебя… - Заниматься любовью, - промямлил Умино, отодвигаясь от подползавшего дзенина. - Заниматься любовью, - покладисто согласился Какаши и, улучив момент, дернул за плотную ленту, стягивавшую волосы Ируки. Лента не выдержала такого натиска и сдалась, выпуская из своих объятий густой каштановый хвост. Волосы плавно рассыпались и легли по плечам волнами. Умино на мгновение побледнел, а потом его щеки залил алый румянец. -Знаешь, Ирука, - Хатаке мягко подтолкнул учителя к окну и заставил сесть на подоконник. –Ты такой красивый с распущенными волосами. Я бы даже сказал женственный. А еще твой очаровательный румянец на щечках, как у невинного юноши… Не знал бы тебя, не поверил, что ты можешь так громко и сладко стонать в постели… - Какаши, что ты говоришь? – Умино нахмурился и попытался отвернуться от блондина, но тот ловко поймал его за подбородок. - Ну как же? Мы же с тобой будем заниматься любовью… Поэтому я думаю, что имею право на глупые и романтичные разговоры… Тем более, - мужчина ненавязчиво положил ладонь на ширинку Ируки. –Тем более у тебя уже стоит. Ирука открыл рот в порыве сказать что-то возмущенно-негодующее, но Хатаке был быстрее. Он быстро прильнул своими губами ко рту зазевавшегося чуунина и ловким движением языка нырнул во влажную глубину рта… Тихий стон. У Какаши чуть крышу не снесло от того, как Ирука вздрогнул и шумно выдохнул носом. Гений Конохи чуть приоткрыл свои глаза и жадно посмотрел на шатена из-под опущенных ресниц. Умино крепко зажмурился, краснея все сильнее и сильнее, нетерпеливо потираясь пахом о подставленную ладонь. Какаши сжал руку, нащупывая очертания напрягшегося члена под штанами, и прямо через ткань потер подушечкой указательного пальца головку. - Мффф, - протяжно выдохнул Ирука, судорожно сжимая плечи любовника, стараясь бедрами быть ближе к руке и его бедрам. Хатаке перевернул кисть и обхватил пальцами плотные яички, массируя и оттягивая их, насколько позволяла ткань. Другую руку он положил молодому учителю на щеку, запуская ему в рот два пальца, пока собственные губы Какаши опустились на смуглую кожу шеи. Дзенин немного пошевелил пальцами, надавив на язык, и Умино неторопливо облизал их самым кончиком, посасывая и лаская все явнее. Ткань штанов уже намокла в том месте, где головка плотно прилегала к ней. Хатаке зачарованно наблюдал, как уже три его пальца исчезают во рту другого шиноби, как тот сладко урчит и постанывает, стоит только потереться об него чуть сильнее. В паху гения свело судорогой, и он стоически переборол желание достать член и наконец получить такой желанный минет. Его игра была еще не доиграна. Ирука открыл глаза, одаряя Какаши взглядом медового цвета. В них читалось такое желание, такая дикая хочуха, что Умино даже начал тихонько всхлипывать и попытался расстегнуть себе штаны, но не тут-то было. Одним уверенным жестом блондин перехватил его руки и вновь поцеловал глубоко и жадно, прижимаясь своим пахом к ноющей выпуклости чуунина. Поцелуи и резкие толчки через одежду. Ирука, пребывающий в состоянии эйфории, краем сознания уловил отголосок стыда от близости подступающего оргазма. Низ живота приятно скрутило, в паху все налилось тяжестью… Умино прикрыл глаза, застонал и… - Впрочем, - Какаши резко отодвинулся, вызывая стон недоумения, разочарования и злости. –Я же не животное. Если ты не хочешь, Ирука, то я не буду к тебе приставать… Звонкий удар сковороды о голову незадачливого провокатора слышала вся Коноха. Что случилось после, никому не известно. Только вот все каникулы Ирука ходил с огромной улыбкой до ушей, а Хатаке с не менее внушительной шишкой. Но оба были довольны. Лето же!