Лихорадка

Жаркие губы неистово впиваются в нежную шею, оставляя на ней алые отметины. Ее голова запрокинута назад, из нее вырываются вибрирующие звуки, которые все меньше и меньше напоминают протесты. Обе руки заломлены за голову, хотя она уже давно не сопротивляется, Рукия уже давно поняла, что это бесполезно, да и сейчас ей уже не хочется вырываться… Теплая ладонь вырисовывала непонятные иероглифы на ее обнаженном животе, ей было ужасно жарко, девушку будто била лихорадка. Все силы уходили на то, чтобы позорно не начать стонать, умолять не останавливаться и не начать выгибаться, навстречу этим волшебным рукам. Но тело будто против ее воли, изгибалось и дрожало под его руками, по позвоночнику прошла волна нетерпения, из губ вырывались хриплые всхлипы, которые увеличились, стоило теплой ладони опуститься вниз к дрожащим, пока еще сомкнутым ногам. Жалостливый, хриплый стон, рука пробралась к внутренней стороне бедра, ноги отодвинуты властным движением руки, Рукия не могла ему сопротивляться, и не так уж много людей и может. Особенно ловкое движение руки, очередной стон. Ичимару самодовольно улыбается, тогда как девушке хочется провалится сквозь землю от стыда. Гин нехотя оторвался от нежной шейки, чуть отодвинулся, чтобы увидеть девушку с головы до ног. Он испытывал очень странные чувства, не в силах припомнить, когда в последний раз ощущал нечто подобное. Ичимару был далеко не новичком в отношениях с женщинами: сколько их перебывало в его постели… а эту даже нельзя назвать по-настоящему красивой, но это белоснежное, будто фарфоровое тело, почти детское, ее миниатюрное строение, эти огромные синие глаза… Рукия мучила его еще в Готее, но тогда всякого рода взаимоотношения были не позволительны, особенно если учесть, кем он являлся в Готее, но сейчас, когда от «сообщества душ» можно сказать ничего не осталось, старые стереотипы отпадали напрочь. Эта девушка сводила его с ума, он хотел ее гибели и едва не убил, за это необъяснимое наваждение, терзающее его не хуже собаки грызущей кость. Но вскоре одумался и велел привести ее в свои владения, и теперь она окончательно и бесповоротно стала его. Он мог сделать с ней что угодно, она теперь ему принадлежала, это чувство вседозволенности кружило ему голову, опьяняя сознания. - Ты прекрасна, - шепнул Гин, кончики пальцев касались живота, внутренней части бедра, центра ее женственности, проникая все глубже, и Рукия, почувствовала доселе неведомую дрожь, затаила дыхание. - Пожалуйста, не надо, - выдохнула она, собираясь с силами на ничтожную попытку сдвинуть ноги, избавиться от этих обжигающих прикосновений. - Чего не надо, Рукия-чан? – промурлыкал Ичимару, язык скользнул по напрягшемуся соску девушки, - Этого? Или может этого? – пальцы своеобразно изворачиваются внутри нее, и она сходит с ума, начинает громко стонать, неразборчиво прося о чем-то. Ухмылка на лице лиса становится шире. Он силой разводит ей ноги и опускает голову. Губы прижимаются к крохотному бугорку. Потрясение погасило даже невольные отголоски желания, и Рукия опять забилась, едва не теряя рассудок от наступающего удовольствия и паники. - Нет! Будь ты проклят, нет! Гин саркастично ухмыльнувшись, отстранился и, быстро подложив ей под бедра подушку, накрывает ее своим телом. Она ощутила, как он пальцами раздвигает ее плоть, и, непроизвольно сжала его плечи. Сама того не сознавая, Рукия издала тихий беспомощный крик тоски и нетерпения. И когда Ичимару наконец вошел в нее, она выгнула спину, стремясь встретить каждый толчок. Он вонзался все с большей силой, воспламеняя и удовлетворяя ее желание, и тело девушки независимо от ее воли подхватило этот неумолимый ритм. Кучики гладила его спину, безмолвно умоляя, подстегивая, притягивая к себе. Ее крики потонули в его тяжелом дыхании. - Пожалуйста… о, пожалуйста, — простонала она, извиваясь под ним, и без всяких наставлений подняла ноги, обвив ими его торс. Внезапно она застыла, и тут же острейшие спазмы наслаждения сотрясли ее тело, превратив ее на несколько мгновений в добровольную пленницу своего похитителя. Рукия снова громко вскрикнула, не в состоянии сдержаться. Горячее дыхание опалило щеку; Гин снова прижался к ее губам и тут же содрогнулся сам, острые волны наслаждения пронзили и его. Рукия недвижно лежала под ним, не думая ни о чем, не желая ничего. Она прерывисто дышала, а сердце наконец умерило свой беспорядочный стук. - Я не хочу раздавить тебя, Рукия-чан, — тихо мурлыкнул Ичимару и перекатился на бок, увлекая ее за собой. Он снова сжал ее в объятиях, нежно перебирая спутанные волосы. Гин бережно поцеловал ее в висок и, довольно вздохнув, ухмылка счастливого лиса заиграла на его губах. Да, она оказалась способна на страсть под стать его собственной. - Очень хорошо, Рукия-чан. Я думаю, ты задержишься здесь надолго. Тебе ведь понравилось, нэ?