Маски

      Молодой мужчина в темном костюме драгоценного теерского бархата сосредоточено вглядывался в ровные столбцы цифр в мерцающем свете свечи. Глова раскалывалась, глаза слипались, но он смотрел, стараясь вникнуть в суть расчетов. - Ваше Высочество, - взволнованный голос вспугнул мысль, стоило ухватить ее за хвост. - Что? – он поднял на слугу тяжелый взгляд. - Его Величество… умер! – задыхаясь от быстрого бега, выдохнул лакей. - Что?! – принц вскочил на ноги, не замечая, что бумаги, над которыми он работал всю ночь, разлетелись по кабинету. Забыв об этикете, воспитании и хладнокровии, он стремительным вихрем пронесся по дворцу, остановившись только у большой двустворчатой двери, которая вела в покои его отца. Не обращая внимания на стражников, странно покосившихся на него, он замер у этой двери, отчаянно надеясь, что слуга ошибся, и боясь увидеть подтверждение его слов. Детская уверенность, что пока он не увидел чудовище, его не существует - пока он не вошел в комнату, отец жив.       Он стоял так несколько минут, пока дверь, к которой он так и не решился притронуться, не открылась, выпуская красивую статную женщину в откровенном темно-красном платье, отделанном тонким черным кружевом. Ее всегда бледное лицо застыло равнодушной маской. Шурша платьем, фаворитка покойного короля проплыла мимо, и только холодные черные глаза мимолетно мазнули по принцу нечитаемым взглядом. Он до боли сжал кулаки, глядя на ее прямую спину, потом толкнул массивную дверь и вошел в отцовские покои.

***

      Череда придворных в черных одеждах выстроилась в очередь для последнего прощания с королем. Мужчины горестно склонили головы, женщины всхлипывали, временами поднося к скрытым черной вуалью лицам кружевные платки. Бароны, графы, герцоги, послы соседних держав. Наконец подошла очередь самых близких.       Медленным величественным шагом подошла к гробу графиня Роанд, единственная, всесильная фаворитка короля, оставила на лбу покойника поцелуй и отошла, сопровождаемая неодобрительными, сочувствующими и злорадствующими взглядами и шепотками. Абсолютно спокойная, с высоко поднятой головой. И снова принц в бессильной ярости сжимал кулаки, глядя ей в спину, теперь обтянутую белоснежным шелком.       Эту женщину он ненавидел с раннего детства. Смотря, с каким равнодушием отец говорит с женой и как вспыхивают нежностью его глаза при одном взгляде на НЕЕ. Слушая, как шепчутся придворные за спиной его матери, которую ни во что не ставили, и лебезят перед графиней, будто это ОНА здесь королева. Сколько раз он слышал рассуждения о том, что когда Ниарисс родит ребенка, именно это дитя станет наследником короля, а его, принца Тирса, отошлют куда-нибудь. «Если выживет» - тихим шепотом добавляли придворные и слуги, опасливо оглядываясь.       В детстве он верил, что она злая ведьма, околдовавшая его отца, и мечтал снять с короля чары.       Но никогда он не ненавидел ее так сильно, как сейчас, когда она все той же степенной поступью истинной владычицы отходила от гроба, сияя в траурно-черной толпе ослепительно белым платьем. Это был плевок в лицо. Ему, матери, отцу, всему королевству.       Тем временем к гробу подошла королева. Когда она откинула с лица вуаль, принц увидел, что ее яркие зеленые глаза покраснели от слез, а лицо заливает мертвенная бледность. Она склонилась к мужу и легко коснулась дрожащими губами его лба, потом губ и отошла, поддерживаемая братом, а по щеке короля скатилась ее одинокая слезинка. У принца сжалось сердце при виде этой картины. Бедная мама. Любовь короля у нее отняла его фаворитка, но королева все равно продолжала любить мужа.       Подошла очередь принца, и придворные молча вышли, оставив сына и отца наедине. - Прощай, папа, - Тирс склонился над гробом, вглядываясь в застывшее маской лицо мертвеца, которого, несмотря ни на что, все же любил. В последний момент взгляд зацепился за кусок серебряной цепочки, зажатой в его руке. Осторожно расцепив мертвые пальцы, он вытянул цепочку и на несколько мгновений застыл, любуясь, как свет свечей играет в изгибах изящной серебряной лилии, а потом аккуратно вернул королю последний подарок его фаворитки. Белая лилия была гербом графини Роанд, и саму графиню, как он слышал, часто называли «Белой Лилией».

***

      Откинувшись на высокую спинку кресла, принц холодным пронизывающим взглядом смотрел на собеседницу, которая, впрочем, отвечала ему абсолютным равнодушием. - Ваше дальнейшее пребывание во дворце крайне нежелательно. Надеюсь, вы это понимаете, графиня? – Тирс цедил слова, буквально выплевывая их. Слишком долго он ждал этого момента. – Более того, мое королевство вам тоже лучше покинуть.       Она сидит абсолютно спокойно, закинув ногу на ногу, сцепив ухоженные руки на колене. Ни следа слез. Ни тени эмоций. Но ему кажется, будто она забавляется, насмехается над ним.       Эта женщина - его кошмар, проклятие его матери. Ведьма. Шлюха… И все же… Ему не давала покоя лилия в руке отца, которая слишком выбивалась из ее привычного образа. Он смотрел на нее так, будто увидел впервые. Рассматривал. Изучал, стараясь увидеть то, чего не замечал ранее.       Черные волосы, вопреки обыкновению, заплетены в обычную косу, перекинутую на грудь и спадающую до самой талии. Красивое какой-то хищной красотой бледное лицо, застывшее в вечной равнодушной маске, и, ярким контрастом, алые губы. Густые ресницы обрамляют черные глаза, в которых ничего невозможно прочесть. Платье простое, но снова, словно в насмешку, ослепительно белое.       Нет, не могла она позволить себе столь сентиментальный жест. Ему привиделось тогда, не иначе. - Хорошо, Ваше Высочество, - мягкий, вкрадчивый голос. Принц только сейчас понял, что за все двадцать лет слышал его от силы пару раз. – К вечеру я покину дворец. Через неделю меня не будет в стране. Мне больше нечего здесь делать. – Она говорила короткими фразами, делая паузы между предложениями, будто решая, достоин ли он услышать от нее еще хоть слово.       Женщина грациозно встала. Презрев этикет. Не спрашивая разрешения монаршей особы. Просто ставя перед фактом своего ухода. - Графиня, - он все-таки окликнул ее, даже привстал, почему-то стремясь удержать. В голове роились сотни вопросов, которые он хотел бы задать, но выдавить из себя он смог только: - Почему белое?       Она чуть склонила голову набок, и он встретился взглядом с холодными черными глазами. Всего на мгновение, но принцу показалось, что она успела заглянуть в его душу, тщательно просмотреть все чувства, мысли, страхи, увидела все, что он так и не спросил. Она отвела взгляд, а на ее губах мелькнула улыбка. Мимолетная, полная какой-то щемящей грусти и … понимания? сожаления? тепла? Он не успел понять, так быстро на лицо вернулась прежняя маска. - Там, откуда я родом, белый – цвет тоски, траура, пустоты и обреченности.       И мог Тирс только кивнуть, признавая за ней право на этот кричащий белый цвет. - Прощайте, Ваше Высочество, - уже выходя, она обернулась, окинула его взглядом и улыбнулась. И теперь он точно увидел в этой улыбке нежность. – Вы будете прекрасным королем.       Сказала и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, а он упал обратно в кресло, обхватив голову руками. Картина мира, выстроенная в течение двадцати лет рухнула в одночасье от нескольких фраз и пары скупых улыбок. Он больше не мог ее ненавидеть.