Кафе "Перо Ангела"

К концу недели Кас был готов биться головой о любую подходящую и неподходящую для этих целей поверхность. Дин Винчестер, а именно так звали его головную боль, похоже, записался к нему в воздыхатели. В понедельник этот чудак пришел снова и оставил щедрые чаевые, которые Кас отдал Анне. Во вторник, пытался подловить во время обеденного перерыва. В среду, черт его знает, как мужчина это сделал, Кас обнаружил у себя на кровати букет цветов. В четверг… Новак снова ощутимо приложился головой об косяк под звон колокольчика и нехотя поднял голову на вошедшего посетителя, стараясь улыбаться. Все осложнялось еще и тем, что все симптомы, что Касу пришлось пережить на последние сутки, указывали на приближение «адской недели», а это означает тонны таблеток снотворного, часы в ванной, отвратное настроение и комнату, закрытую на замок. И Его. Этого ненормального альфу, что увивается за Кастиелем, словно никого красивей и привлекательней на свете не видел. Конечно, по общепринятым меркам омега был ничего так, красавчик, но Кастиеля раздражала именно эта напускная самоуверенность, когда самец такая самоуверенная скотина и «Ложитесь штабелями – я выберу». Брюнет громко фыркнул и опять испробовал косяк на прочность. Почему не изобретут таблетки от навязчивого внимания? Анна такие периоды жизни переживала намного проще. Может потому, что ей это нравилось? Обычно сестра уходила из дома и возвращалась через неделю довольная и посвежевшая. Кас пару раз интересовался, как дело еще не дошло до беременности, на что девушка продемонстрировала свою походную аптечку, пестрящую противозачаточными и контрацептивами. Это было неловко. Но гораздо хуже стало, когда на эти личные проблемы стал обращать внимание старший брат. Гейб и без того любил навязывать свою заботу, а уж если дело касалось поиска пары, вообще не давал проходу, считая себя самой классной свахой на свете. Ага, и сам при этом одинок, как носок без пары. Этого мужчина тоже не понимал. Нет, секс у Кастиеля был – попробовал последовать совету сестры, но после этого долго с ней не разговаривал, поняв, что подобные методы не подходят. Да и не встречал он пока альфы, на которого бы обратил внимание просто так, а не во время гормонального взрыва. - Привет, – раздалось прямо над ухом, и Кас зашипел от неожиданности, прикрываясь подносом. Дин, а это был именно он, пару раз моргнул и сделал шаг назад. Новак замялся и резко положил поднос на барную стойку, чувствуя себя застуканным за чем-то неприличным. - Чего тебе? – сегодня опять понедельник. Вторая неделя пошла? Ну, надо же. Кас поднял на него глаза и только сейчас обратил внимание, что сегодня Винчестер выглядит иначе. Другие джинсы, рубашка с коротким рукавом вместо футболки и кожаная куртка пропала. За спиной у мужчины был чехол с гитарой. Проследив за взглядом брюнета, альфа гордо улыбнулся и провел ладонью по ремню от чехла на своей груди. Кас энтузиазма не разделил и только продолжил немного напряженно вглядываться в лицо шатена, пояснявшего очередную причину своего появления. - Ну, вчера Гейб заикнулся, что у вас тут бывают тематические вечера с живой музыкой. Вот, пришел поучаствовать, – мужчина подмигнул Габриэлю за стойкой и жестом заказал себе то же самое, что заказывал уже всю неделю к ряду. Бармен усмехнулся и кивнул, быстро наполняя стакан янтарной жидкостью, добавляя лимонного сока и пару кубиков льда. Кассу пришлось подойти, чтобы забрать у брата напиток, предварительно пнув Гейба под колено за всякие намеки, и отнести его своему преданному сталкеру, теперь устроившегося за столиком возле еще пустой сцены и разбирающимся со своей гитарой. Надо было признать, с гитарой он выглядел не таким напыщенным, каким показался ранее. - Ты поешь? - стакан тихим стуком опустился на столик, и Кас на секунду замер, наблюдая, как мужчина настраивает инструмент. Не то, чтобы Новак что-то понимал, но... - Да, пою. Не скажу, что гениально, но неплохо, - со странной улыбкой произнес шатен, по-особому ностальгически посмотрев на древко гитары и аккуратно перебрав струны, проверяя все настройки. Было в этом что-то такое, отчего официант улыбнулся в ответ, кажется, забыв, что ему нужно вернуться к барной стойке. Наткнувшись на любопытствующий взгляд, Кас смущенно потупился и, не сказав ни слова, поспешил назад к Габриелю, путаясь в собственных мыслях. - Мне не интересно. Мне. Не интересно, - как мантру проговорил он себе под нос, возвращая поднос на место. - Ничего завораживающего в этом нет. Ни капли. Дин с легкой улыбкой проводил официанта взглядом, впервые чувствуя какой-то особенный интерес со стороны очаровавшего его брюнета. Глупо было отрицать, но это значительно прибавило уверенности. Планка настроения взлетела вверх, и Винчестер широко улыбнулся, пропуская вперед Гейба, вылезшего из-за стойки, чтобы представить посетителям сегодняшнего исполнителя. Зал отозвался одобрительными выкриками и хлопками, поддерживая мужчину, присевшего на стул перед микрофоном и перехватившего гитару поудобнее. Не удивительно, что он испытывал волнение, ведь впервые выступал перед немалой публикой. Где-то в углу зала должен был сидеть Сэм, но он подойдет после своей работы, а значит, поддержку оказать в этот момент мог только один человек. Но он по-прежнему стоял возле барной стойки и демонстративно делал вид, что на сцене вообще ничего не происходит. Красивые, тонкие пальцы с огрубевшей от долгой игры кожей бережно коснулись струн и начали неспешно их перебирать, рождая первые мелодичные звуки. Поймав своими глазами взгляд пронзительных, синих глаз официанта, Винчестер замирает на мгновение, с придыханием втянув воздух, словно перед глубоким погружением под воду. Зрительный контакт длится всего пару мгновений, а потом Дин неожиданно проникновенно подмигивает своему самому важному слушателю и полностью растворяется в песне. Зал даже немного затихает, из-за чего хриплый, глубокий голос буквально разносится по помещению и отдается эхом от светлых стен. Дин поет, слегка прикрыв веки. Он проникновенно теребит душу гитары, играя с безмятежным спокойствием. Нет больше напряжения, нет волнения и нет больше всей этой толпы посетителей за столиками. Дин тянет чувственные строки исключительно для одного человека, даже не поднимая на него глаз. Губы неконтролируемо расползаются в улыбке, голос становится все звучнее и проникает в самые глубины сознания. Кажется, словно эти грубоватые пальцы перебирают струны душ каждого из присутствующих, а не гитары на его коленях. Многие заворожено наблюдают за каждым движением певца, а некоторые с закрытыми глазами вслушиваются в превосходные слова. Песня не такая уж и длинная, как бы хотелось, и уже подходит последний куплет. Голос наполняется невероятным теплом, а яркие, зеленые глаза открываются и этот мягкий, завораживающий взгляд поднимается, останавливаясь на одном официанте с взъерошенной макушкой. Дин допевает последние строки с широкой улыбкой, неотрывно смотря на Кастиэля. Голос прерывается с тихим, едва слышным вдохом, и создается впечатление, что в любой момент песня продолжится. Но вот затихают и последние ноты, Дин едва заметно вздрагивает от первых хлопков и немного опускает гитару, когда слышит тихие, сдержанные выкрики и более громкие посвистывания. Но он так и не отводит своего взгляда от омеги, неловко поведя плечом и словно спрашивая этим жестом, понравилось ли ему это выступление. Кас так и замер, пораженный выступлением Винчестера. Он бы никогда не подумал, что можно кардинально изменить мнение о человеке буквально за какие-то три с небольшим минуты. Он стоял и думал, что, может, просто все преувеличил? Наверняка, Дин не глупый преследователь, и Кас ему действительно понравился. Что же это тогда? Он сам отталкивает от себя человека, предпочитая переворачивать реальность на ту сторону, которую видеть было предпочтительнее? Песня была прекрасна, не поспоришь. Это оказалось… Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Дин продолжал вглядываться в задумчивые и немного отстраненные глаза, гадая, о чем же задумался их обладатель. Если судить по тому, как Кас продолжал на него смотреть, даже когда Габриель уже настолько явно пытался привлечь его внимание к себе, щелкая пальцами возле уха и понимающе усмехаясь, то выступление брюнету все же понравилось. Когда Гейб потянул брата к себе за пояс фартука, зрительный контакт оборвался. Винчестер чувствовал себя куда лучше и вдохновеннее, поэтому работа дальше пошла даже без малейших помех. Первой к его сцене подлетела невысокая блондинка и попросила сыграть другую известную мелодию, которую Дин спокойно сыграл. Ну и что, что оригинал был попсовым, шатену потребовался нетбук Анны, чтобы найти слова и ноты для гитары. Через пару минут зал вновь наслаждался мягким пением парня. Кажется, после этой песни все перестали воспринимать его за постороннего исполнителя – скорее за еще одного члена этой семьи. Звуки гитары продолжали разбиваться о стены, а одна парочка даже вышла танцевать. Дин получал неподдельное удовольствие от внимания публики… Но глаза его то и дело возвращались к вожделенному официанту. Только песен через семь, Винчестер извинился и сделал небольшой перерыв, перебравшись за свой столик, и в пару глотков осушил свой бокал. - Признаться, я удивлен, - рядом появился Кастиель и поставил рядом стакан с водой. На большее его просто не хватило. Слова вертелись на языке, но отказывались быть озвученными. Было неловко. - Спасибо, мой спаситель, - с видимым облегчением выдохнул шатен, делая глоток воды. - Смею надеяться, что удивлен - в лучшем смысле этого слова. Я никогда раньше не выступал так... Перед толпой. - А почему решился? - Кас огляделся, проверяя, не зовут ли его к другому столику и снова посмотрел на Дина. - Хотелось хоть немного искупить вину за то утро. Я пришел в это кафе из-за отличной музыки, поэтому решил, что именно музыкой у меня и получится передать все то, что мне хотелось бы сказать. – Дин провертел стакан в пальцах и поднял взгляд на собеседника. – Как думаешь, получилось? О, да получилось. Трепетно качающийся из стороны в сторону хвост Кастиеля был самым ярким тому подтверждением. Новак поспешно отвел взгляд в сторону, чтоб не столкнуться с Винчестером глазами и принялся тарабанить пальцами по подносу, который, сам того не замечая сжал слишком сильно. - Это... Это предложение? Если прежде Дин никак не выдавал своего легкого волнения, то сейчас у него еще пуще пересохло в горле. То как Кастиель смутился и нервно дергал хвостом, а изящные пальцы сомкнулись на подносе, белея в костяшках – все это говорило о крайней серьезности заданного вопроса. Дин впервые почувствовал удушающую ответственность за каждое свое слово. Его губы дрогнули, он нервно их облизнул, чтобы дать такой ожидаемый ответ. - Только, если ты сам этого хочешь– мягко произнес музыкант и тепло улыбнулся, немного напряженно сжимая прозрачное стекло в своих пальцах. Винчестер замер в ожидании ответа. Кас думал. И думал очень громко. Казалось, что весь сумбур, происходящий в голове, отображается в воздухе, как бегущая строка во время показа новостей. Почему нет? Почему бы да? Не надо этого делать или стоит решиться? Опасно было соглашаться на встречу тет-а-тет, когда у тебя гормоны могут взбеситься в любую секунду, а с другой стороны отказ оттолкнет Винчестера и не факт, что будет другая возможность. Краем глаза Кастиель заметил, как Гейб снова снимает на свой телефон и попутно умудряется показывать ему большой палец и улыбаться от уха до уха. Ему, что работы мало? Кас закатил глаза и повернулся к Дину, тут же теряя ход мысли - кто-то из гостей звал его, чтобы принять заказ. - Я на секунду, - хрипло выдал он и быстро двинулся к соседним столикам, откуда доносилась просьба. Дин только и смог, что медленно кивнуть, провожая взглядом подрагивающие ушки Новака. Это молчание далось ему тяжело, наверное, он никогда ранее не задерживал дыхание настолько долго. А когда Кас отошел к звавшим его посетителям, сердце Винчестера и вовсе пропустило удар. Ничто на его памяти не заставляло его так волноваться, так ожидать простого ответа. Похоже, что все связанное с этим человеком было необычайно волнующим. Кас вновь заметался между столиками, а Дин отставил стакан в сторону. Винчестер уже почти чувствовал, как трещит стекло под его пальцами. Мужчина отвернулся так, чтобы официант не увидел судорожных попыток восстановить дыхание. К сожалению, чего не видел Кас, то видел телефон Габриеля, что с особым интересом наблюдал за развитием этой драмы, сокрушенно кусая губы и потягивая чей-то коктейль, который уже точно не дойдет до заказчика. Дин покорно ждал, но весь зал внезапно решил, что это самое время для новых заказов – Кас уже отсутствовал немного больше, чем «секунду». Впрочем, альфа мог бы ждать и дальше, если бы к его столу не подошло мелкое чудо в симпатичном белом платьице и, робко теребя в крохотных пальчиках кончик своего пушистого хвоста, не попросило спеть одну менее известную песню. Дин бросил быстрый, обеспокоенный взгляд на занятого заказами Кастиеля и тихо выдохнул, решив, что сейчас тому лучше дать время для размышлений и не нервничать напрасно. А пока можно взять за руку юную посетительницу и выйти на сцену вновь. Предстояло спеть песню про какой-то свет из мультфильма про Рапунцель на пару с девятилетней девочкой, старательно подсказывавшей музыканту слова, пока тот одним глазом пытался проиграть мелодию на гитаре, чудом попадая в ноты. Не то, чтобы Дин разбирался в том, как общаться с детьми, но ведь в этом ничего сложного не было? Просто улыбаться и уступчиво подпевать. Но судя по удовлетворенной улыбке ребенка – она простила музыканту все небольшие ошибки. Зал наблюдал за этим с неприкрытым умилением, а Габриель почему-то махнул на все рукой, оставил телефон снимать и вышел куда-то в служебное помещение, забыв про свои обязанности на полминуты. Сэм застыл в дверях до окончания песни, а потом, молча, пробрался к бармену, вновь показавшемуся возле стойки. А певец между тем, которому девочка указала на слова его соло, с большим удовольствием спел эту исключительно сентиментальную, детскую песню о любви. И его глаза совершенно неконтролируемо возвращались к Новаку. Гейб и Сэм, наблюдавшие за этим, одновременно закатили глаза и выпили чего-то покрепче, что успел разлить по стаканам заскучавший бармен. Когда песня закончилась, девчонка быстро потянулась, умудрившись поцеловать мужчину в щеку, а потом убежала к родителям, сияя от счастья. Сдержать смех уже не смог никто. Что только Дину не пришлось исполнить в следующий час. И классику, и попсу и даже парочку ирландских песен. Некоторые люди не могли спокойно допить пиво из-за того, как смешно он пародировал ирландский акцент. Быстро вечерело. Сэм с Гейбом, давно нашли общий язык и теперь бармен что-то увлеченно рассказывал его брату, наливая очередной бокал пива для англичан за столиком у окна, что гуляли сегодня на всю катушку. Но, вечер подходил к концу, и надо было закругляться. - У нас осталось времени на одну песню, - сообщил Дин, делая глоток из бутылки с водой, так любезно принесенной Касом. Синеглазый расслабился, так и не ответив на вопрос. Теперь он внимательно ловил каждую фразу, периодически разнося выпивку по столикам. Никто не спешил просить песню. - Неужели у вас кончились идеи? - улыбнулся гитарист, и народ рассмеялся. - Ладно, тогда... - Можно?.. – раздался робкий голос с конца зала. Переведя взгляд туда, откуда доносилась просьба, Дин увидел, как Кас переминается на месте. Переносица его пылала ярко-розовым цветом. Сколько усилий нужно, чтобы попросить песню и не провалиться сквозь землю? Естественно, люди обернулись, чтобы узнать, кто заказывает заключительную песню вечера. Кастиелю стало совсем неловко. Гейб подмигнул ему, давая понять, что все нормально, и желание услышать одну вещь в исполнении Дина пересилило смущение и Кас выдохнул: - Beatles. Hey, Jude. Можно? - зал одобрительно загудел, кто-то даже начал напевать, а губы Винчестера растянулись в улыбке от уха до уха. И в последний раз за сегодня, мужчина поправил ремень, поддерживавший гитару на его плече, выпил воды и поправил микрофон, заметно растягивая время, что не скрылось от глаз посетителей. Кто-то догадался, в чем проблема и с бодрыми хлопками, Каса буквально всем залом вытянули из того темного угла, где он и прятался все это время, и усадили немного ближе к сцене. Габриель тут же щелкнул пальцами и установил телефон, по привычке наливая себе и Сэму. Кастиель по-прежнему робел, но сумел найти в себе силы спокойно усидеть на месте. Все нетерпеливо ожидали только музыканта, прикрывшего глаза и улыбнувшегося в пустоту. С первыми словами зал привычно затих. И вновь, глубокий, немного охрипший от долгого пения, голос разорвал тишину. Однако в этот раз даже не самые чуткие слушатели могли точно сказать, что этот голос, словно отличался от всего, что они сегодня слышали. В нем искрились неподдельные эмоции самого музыканта, в каждое слово вкладывавшего особый смысл и кусочек себя. Струны перебирались в неторопливом темпе, музыка растекалась по залу, достигая ушей каждого. Дин открыл глаза не сразу, только на втором куплете. Теперь даже слепой мог бы понять, куда направлен взгляд музыканта. Он пел, забыв о том, где находится. Альфа просто пел, машинально отбивая ритм носком ботинка. С кристально чистой, искренней влюбленностью Винчестер скользил по лицу парня выпихнутого на первый ряд. Ничего пошлого или навязчивого не было в этом взгляде. Похоже именно в музыке Дину все же удалось показать того себя, которым он был без всех этих попыток выглядеть «круто». В припеве его интонации рвались вверх, иногда срываясь, заставляя арктическому холоду спускаться по позвоночникам слушателей. Звуки этого голоса проникали под самую кожу, заставляли ее покрыться мурашками от всего, что мужчина вкладывал в эту песню. Его улыбка, теплый взгляд и слегка нахмуренные от глубокой сосредоточенности брови – все это завершало его образ. Движением головы он приглашал Каса присоединиться к нему в этой мелодии, но тот все сидел на своем месте, застыв от восхищения. Зал тихо, с мягкими улыбками подпевал на самых последних строках, помогая уставшему музыканту, который вновь закрыл свои блестящие глаза, немного запрокинув голову и выпуская из груди последние протяжные напевы. Едва музыка затихла, затихли и все остальные звуки. Звенящая тишина казалась невероятно правильным завершением этого вечера. Никто так и не произвел и звука, желая продлить так и не утихавшую в ушах, чувственную игру и закрепить в воспоминаниях этот все же дрогнувший от эмоций голос. Лишь спустя несколько секунд, Гейб громко захлопал в ладоши, призывая остальных последовать его примеру, и зал взорвался овациями.