Алый пепел

Жану снился сон, прекрасный сон. Впервые за долгое время. Он видел себя, мать, место, где появился на свет сам. Мать улыбалась и играла с ним, с маленьким. Жан тянул к ней руки – и видел в лице матери лицо Микасы. Он был счастлив. За долгое время. - Проснись, - услышал он. – Проснись, Жан. Еле оторвавшись ото сна, Жан едва сумел открыть глаза. В палате было темно и тесно, пахло потом и кровью, отвратительные составляющие воздуха маленькой больнички, где его оставил Армин. А еще он был тут не один. Кто-то маленький и тесный сидел на нем и отчаянно теребил его за руки и лицо. - Что? – выдавил из себя Жан. – Кто ты? - Я? – удивился его спутник. – Никто я. Щелкнул выключатель, и Жан увидел перед собой щуплого подростка с лицом, изуродованным оспой. Пацан выглядел лет на пятнадцать-шестнадцать, сутулый и грязно одетый. Смутившись от того, что Жан разглядывал его, парнишка сполз с чистой простыни. - Тебе пора, - сказал он. – Вон твои ключи, одежда, оружие. Доберешься до Шиганшины, ляг там на дно. Тебя ищут. Тебя ищет босс Ирвин и босс Райнер. Они найдут тебя и пощады не жди. Ты упустил Микасу Аккерман и позволил ее брату устроить переворот. Ты предатель. - Ясно… - Жан с трудом сполз с простыни, рана еще давала о себе знать. – А ты кто? И разве тут не должно быть Армина? Он говорил… - Армин и выдал твое местоположение Ирвину… - равнодушно отозвался парень. – И Ирвин уже послал за тобой. У тебя часа четыре. Потом будет поздно. - Грязный ублюдок, - выругался Жан. – Какую игру затеял этот человек? Паренек поплотнее натянул на грязные светлые волосы шапку и нахмурился. - Ты бы лучше поблагодарил его, - сказал он. – Это он послал меня предупредить тебя. У него нет желания отдавать тебя Ирвину. А вот пустить на твой след – дело другое. Ирвин будет искать тебя, и у твоей любимой женщины будет время сбежать из Троста. - Микаса?! – позабыв про рану, Жан подошел к пареньку. – Умоляю, скажи мне, что с ней все в порядке… Господи, я так беспокоился за нее. - Она в порядке, - снисходительно ответил паренек. – Хотя сложно назвать порядком то, что сейчас творится в Тросте. Точнее, то, во что его превратили Эрен и Ирвин… - Эрен сам виноват, - глухо отозвался Жан. – Этот придурок сначала делает, лишь потом думает. И с какой чертовой стати, он не спас Микасу? Он мог выменять ее на кого-нибудь из «Людей». Что он вообще о себе возомнил? - Эрен жертвует малым, дабы получить большое… - бросил парнишка. – Это сложно назвать глупостью. Скорее, это истина. Да и получить он собрался не просто большее – получить он собрался все. Таково его решение, и тебе стоит смириться с ним. Тем более, о Микасе уже позаботились – настало время позаботиться о тебе… - Я снова его должник, - пробормотал Жан, быстро одеваясь, - Как я могу отплатить Армину? – они торопливо спускались вниз по черной лестнице, стараясь исчезнуть полностью незамеченными. - Отплатишь, - удовлетворенно проговорил парнишка, закрывая дверцу машины за Жаном. – А если нет, он сам возьмет свое. Ты свободен, Жан. Езжай в Шиганшину. Я найду тебя там. Одним прыжком перемахнув через забор больницы, парнишка растворился в ночи. Жан смотрел ему вслед, силясь понять, кем приходился незнакомец Армину, и что на самом деле задумал Армин. *** Эрену снился ужасный сон. Во сне он видел свое детство – отец, уезжающий к очередному больному, и мать, к которой приходится высокий мужчина в темном костюме. Он принес Эрену конфеты и медвежонка, но мать прячет его перед возвращением отца. Эрен во сне дернул мать за рукав, заглядывая отчаянно в большие зеленые глаза, и услышал свой собственный голос. - Почему? – спросил он отчетливо и тут же проснулся. Вокруг него был его собственный Ад, построенный его собственными руками по собственному плану. В центре этого Ада лежали двое – Энни в коме и Микаса со своей беременностью. - Энни, - позвал Эрен. Он сидел на краю ее постели, где тонкое строгое лицо любимой казалось ему утонувшим в проводах и мониторах. – Я люблю тебя. Он закрыл лицо руками, чтобы не заплакать – в груди отчаянно и глухо билось его никчемное, как ему казалось, сердце. - Пульс нормализовался, - тихо сказал ему Вагнер. Он сидел у постели Энни все эти дни, не отходя ни на шаг. Подпольный врач редко когда проявлял подобное сочувствие пациентам, но с Энни все было иначе. - Ее ранили из-за меня, - тихо сказал Эрен. – Они пошли туда ради меня, обе. И сделали то, о чем их попросил я. И обе попали в беду. Я не могу помочь ни Энни, ни своей сестре. Никому. - Это значит, что ты не заслужил их жертвы, - спокойно отметил Вагнер. – А еще то, что ты малолетний ублюдок и манипулятор, тряпка и идиот. Если быть точнее. - А я ведь могу разбить вам лицо, - уныло отозвался Эрен. – Но вы правы. Однако здоровье Энни – это то, чем вы можете мне помочь, доктор. А свобода Микасы – то, что я должен и могу сделать. Стоять в стороне я не намерен. Я босс. Глава семьи. Так или иначе. - Ты прав, мой мальчик, - Вагнер осторожно снял пищащий датчик с груди девушки. – Пусть отдохнет… Ты глава семьи – так веди себя как истинный глава. У тебя получится. У мужчин это получается лучше всего – быть мужчинами. Беда в том, что не все пробуют ими быть. Жизнь коротка. Энни хочет жить, ты должен хотеть жизни не меньше нее. - Спасибо, - тихо сказал Эрен. Берт, стоящий у двери и слышащий весь их разговор, отвернулся к окну. Там, вдалеке, в ярких огнях главного зданий резиденции босса Ирвина томилась Микаса, которую он обязан был спасти. И его радовало, что у Эрена, наконец, хватило смелости признаться в своем самом большом страхе. - Срочное донесение, - услышали они. – Ирвин Смит послал вам депешу, босс Эрен и босс Бертольд. Он требует аудиенции. Обещает сохранить жизнь всем, кто будет с боссом. - Что за глупости? – вскричал Эрен. – Он что – считает нас идиотами? - Не знаю, босс… - парень подал письмо, - Оно написано рукой кумите Майка Захариуса от имени босса Ирвина Смита. Я получил его от наших людей, от тех, кто недавно покинул «Людей» и примкнул к нам. - Ясно… - Бертольд первым взял себя в руки. – Свободен. Мы соберем всех для обсуждения данного предложения позже. - И еще… - парень вспомнил. – Они просили передать, что бывшая вакагасира Аккерман вчера сбежала из заключения. Ее местоположение неизвестно. По крайней мере, в Тросте ее не нашли. - ЧТО?! – крик удивления вырвался одновременно у всех троих – только Энни не отреагировала на новость, она по-прежнему спала и видела свои, только ей известные сны.