Алый пепел

До места, где должны были состояться переговоры, оставалось совсем чуть-чуть. Эрен закурил и открыл окно – Имир неодобрительно кивнула. - Опасно, - заметила она. – Ты как мишень сейчас. - Мне уже все равно, Имир, - сказал он задумчиво, - Я хочу подышать. Они молчали, вслушиваясь в звук мотора. Имир внезапно поняла, что Эрен испуган, но у него нет другого выхода. Он совсем один. Никто не поддержит его и не поможет ему. Его бросили все, кто мог – и только она в силах снять с его плеч этот груз. Она отвернулась к окну, чувствуя, как отчаянье подкатывает к горлу. Единственная мысль, которая крутилась в голове – это желание поскорее увидеть снова Сашу. Живую и невредимую. - Мы все делаем правильно, Эрен, - тихо сказала ему Имир, ее ладонь коснулась его сжатого кулака. – Не сомневайся. Не позволяй страху и сомнениям охватить тебя. Эрен молча кивнул ей – вперед уже виднелся пир, тот самый, на котором и началась эта история, в отдалении высился ресторан, большой зал которого и должен был стать свидетелем драматической развязки войны между «Людьми» и «Новыми людьми». *** Жан с удивлением посмотрел впереди себя – старый церковный приход опустел, людей внутри почти не было. Армин вышел за ним, последним машину покинул Марко – он держал оружие наготове. Втроем они пересекли церковный двор, открыли калитку и вошли вовнутрь. Перевернутые столы, опрокинутые книги, лежащие навзничь люди без признаков жизни – все говорило о том, что монастырь и приход перестали жить своей обычной жизнью раз и навсегда. Армин осторожно подошел к молодой монахине, перевернул ее, вглядываясь в ее мутные глаза, навечно глядящие в небо – его ладонь на ее животе стала алой от крови. - Свежая… - сказал он. – Их убили часа два назад, не больше. - Зачем мы тут? – с ужасом спрашивал Марко, - Боже… За что? Кто это сделал? - Твой обожаемый хозяин, - сказал Жан, - Точнее, наш. Точнее, бывший. Он открыл тяжелую дверь, вдыхая спертый запах старых книг и ладана. Впереди на ковровой дорожке к алтарю лежали мертвые люди. Несчастные старики из приюта и монахини. Жан осторожно переходил от одного тела к другому. - Армин… - услышали они, наконец, сдавленный голос. Одним прыжком Армин оказался за алтарем. На полу с простреленной грудью лежал пастор. Он узнал его и попробовал улыбнуться – Армин уже приподнимал его голову с нежностью и заботой. - Тише, старик, тише… - сказал он. – Ну, ну… Мы вызовем помощь, и тебя залатают, будешь как новенький. - Нет, глупый, - тот закашлялся. – Они пытали меня почти час. Спрашивали то, что когда-то спрашивал и ты. Я им не сказал. Пусть он подавится, Ирвин Смит. - Эн… Четвертый сын Дота Пиксиса, - тихо сказал Жан, - Это ведь вы? - Нет, глупый, - пастор тяжело отдышался, - Но не беспокойся, он помнит о том, кто он. И он обязательно будет там, куда вы сейчас поедите. Я сообщил ему. - Значит, у нас на руках будет наследник Пиксиса, способный заменить Ирвина… - Армин вспомнил, - А старик Дитрих? - Он умер… - пастор улыбнулся. – Пошел к сыну. К Ильзе. Они там встретятся. Армин… Ты должен спасти его дочь. Двое его кровных детей, ты обязан спасти их. Это твой долг, иначе мы все утонем в крови, и «Люди» Ирвина Смита станут всесильны. Ты обязан. - Я знаю, - тихо сказал Армин, - Спи, старик, больше не будет боли. - Ты прав… - пастор устало закрыл, наконец, глаза, - Я покидаю мир боли – но вам он остается, мальчишки. Он, наконец, затих, Армин осторожно положил его на пол и накрыл его лицо платком. Лицо его пылало как от пощечины. Жан вынул из рук мертвого пастора пистолет и взял его себе. - Если успеем, - сказал он, - Мы будем на месте еще до начала резни. - Нам и не надо успевать, - отмахнулся от него Армин. – Впереди нас ждет мир боли, и он все равно нас дождется. *** Микаса осторожно натягивала на себя брюки, но со вздохом сняла их. Ее беременность уже нельзя было скрыть, большой круглый живот не позволял надеть что-то облегающее. Глядя на нее, Кенни усмехнулся, пододвигая коробку с платьем. Свободное короткое платье, леггинсы и черная куртка. Микаса подумала, чтобы собрать отросшие волосы, но вместо того просто отстригла ненужные пряди. Кенни улыбнулся – Микаса была копией своей матери, те же манеры, та же стихийность. - Нам пора, - сказал он. – Возможно, это последний раз, когда ты выходишь на публику и видишь этих людей, Микаса. Будь сдержанной. Я дам тебе оружие, но ты должна пообещать мне, что воспользуешься им всего лишь однажды. - Я обещаю, - тихо сказала она. – Мой ребенок сегодня бурно шевелится. Он просит, чтобы я не рисковала его жизнью. Я должна быть там и помочь своему брату. Своим братьям… - Микаса закрыла лицо руками, - А после… - А после я помогу тебе… - ласково сказал ей Кенни. – Пойдем же. Они оба вышли из здания. Огромное количество черных машин уже ждали своего хозяина. Мужчины и женщины в деловых костюмах приветствовали Жнеца и Микасу. - К этому наряду тебе нужен шарфик… - заметил Кенни. – Алый? Черный? Белый? - Алый – цвет Ирвина… - Микаса сплюнула, - Белый – цвет поверженных Титанов, черный – цвет королевской полиции. - Тогда вот этот… - Кенни подал ей коробочку, из которой Микаса извлекла тонкую ярко-синюю косынку. – Это мой цвет. Наш цвет. Микаса огляделась – люди вокруг нее носили синий в платочках, шарфах, галстуках, обуви… Она спокойно повязала платок поверх шрама, который ей когда-то оставил Берт, улыбнулась. - Идем же, - тихо, но твердо сказала она. – Я хочу поскорее увидеть конец Троста. - Конец неизбежен, - согласился с ней Кенни, - Но любой конец – это начало чего-то особенного. Пару секунд спустя черный внедорожник мчал их к месту локации Ирвина и Эрена.