"Я не буду мыть посуду!"

Утро. В доме России со стонами и матами из-под самых неожиданных мест героически выползают страны. Венгрия с вялым интересом трогает чей-то галстук на своей шее; Пруссия мирно дрыхнет у неё на коленках, на самом деле притворяясь, чтобы иметь обзор на декольте Лизхен; в ванной периодически раздается "Ли-и-и-ит" и странного происхождения звуки, а в центре всего этого сумасбродства... На табуретке, со своим вечным шарфом, за столом восседал совершенно трезвый Россия. Ему было абсолютно все равно, что пьяные со вчерашнего празднования Хеллоуина страны разгромили половину его дома. Брагинскому не привыкать, заново отстроит. Федерация любил уют. Заваришь чайку, нарежешь хлебушка, колбаски... Он встал и направился к шкафу, намереваясь внести свой русский колорит чашкой чая. Зашедший в кухню в поисках разумной жизни Альфред застал Ивана, тянущегося к верхней полке шкафа, благо ростом Россию не обделили. Джонс дополз до табуретки и плюхнулся на неё, с удивлением обнаружив, что поверх костюма одет в платье горничной. — What The Fuck?! Что мы вчера делали? Россия молчал, но Джонс явственно представил, как тот улыбается. — Ели, — русский махнул рукой на гору посуды в раковине, попутно смахнув солонку с полки. — Альфред, милый, не знаешь, есть еще чистые чашки?..И почему мы пили водку из чашек, не знаешь?.. Брагинский обернулся и рассмеялся, увидев мрачного Джонса в качестве лолиты. Американец помрачнел еще больше. — Ничего смешного, это все ты. Старинная американская примета — если некого винить, всегда есть Россия. Но Брагинский не обижается. Он вообще по сути своей мирный. Только издеваться любит. — Альфред? — М? — Помой посуду, а? — Совсем охренел, а?! — Ну пожалуйста. — Не буду я! — Америка~ — Я. Не буду. Мыть. Посуду! А Литва тебе зачем тогда? — Ну, ты милее. Против лома нет приема. — Брагинский. — Да? — Черт бы тебя побрал... Джонс поднимается и со вздохом идет к полной раковине.