Странности моей полубожеской жизни

Голову окутывает вязкий туман, и нет сил с ним бороться. Тело тяжелое, словно свинец. Но вот, сквозь туман, девушка видит руку и хватается за нее. - Синтия, ну, наконец-то! – пропыхтела довольная Алекс. - Мы уж думали, мы тебя не добудимся, - встревожено блестя глазами, сказала Софья. - Угу, - сонно сказала девушка, борясь с туманом в голове. Когда взгляд сфокусировался на людях, которые нависали над ней, ее зрачки расширились и Синтия резко вскочила. - Повелитель Гермес! - и склонилась в поклоне. Все удивленно смотрели на нее, а в глазах самого бога читалось удивление вперемешку с удовлетворением. - Ну, хоть кто-то меня узнал, - довольно протянул Гермес. Женя и Саша закатили глаза и поспешили выпрямить подругу. - В каком смысле? – недоуменно спросила девушка. - Ну, тут некоторые, вроде, меня не признали, - усмехнулся Гермес. В глазах девушки читался, чуть ли ни животный страх. Остальные, в том числе и Гермес, удивленно смотрели на полубогиню. - Син, успокойся. Сначала девушка даже не поняла, кто говорит. Но твердый взгляд дочери Афродиты говорил сам за себя. - Успокойся и объясни, что тебя так напугало. Отвечай мысленно! - Я покажу. *** - Ты должен бояться богов, а не влюбляться в них! – воскликнула старушка в инвалидном кресле. - Но почему?! – взвинчено спросил молодой человек с длинными пепельными волосами, собранными в обычный хвост. Маленькая девочка с такими же волосами и зелеными глазами, подслушивала отца и бабушку за дверью и видела их через небольшую щелку. - Да потому что дети от таких связей несчастны! – горестно вздохнула старушка. - Да тебе-то откуда знать? - Оттуда, что твой отец был полубогом! Мужчина прибывал в шоке от признания матери. - Отец?.. – сипло переспросил Андреас. - Он был сыном Антероса и обычной смертной девушки. - Да что везде этот Антерос?! – простонал мужчина. Мать удивленно смотрела на сына. - В каком смысле? - В прямом. Мне на воспитание поступил парень. Он сын Антероса. - Да? Мужчина кивнул. На пару минут в комнате воцарилась тишина. - Я хотела спросить… - Что? - Кто её мать? - Матерью Синтии является дочь Никты, Апата – богиня обмана. Женщина удивленно вскрикнула. - Час от часу не легче! Как же ты с ней познакомился? - Да просто, - огрызнулся Андреас. - Андреас, я - не она, - строго сказала старушка. Мужчина судорожно выдохнул. - Да, прости. Ты, точно, не она, - с призрачной усмешкой сказал Андреас. - Так как ты с ней познакомился? - В моей мастерской, - последовал краткий ответ. - Прямо-таки? Мужчина кратко кивнул. - И ты молчал, ничего мне не говорил? – возмущенно прошипела женщина. - Она заставила меня поклясться на Стиксе. - Чего особенного в вашей дочери, что Апата заставила тебя поклясться? – задумчиво протянула Матильда. Андреас лишь покачал головой в ответ. - Моя дочь – особенная, и не мелким смертным обсуждать мои действия, - сказала темноволосая женщина, появившаяся из снопа искр. Люди в ужасе смотрели на ее прекрасное лицо, и в их головах крутился один вопрос: как сбежать от нее. Женщина хмыкнула и распростерла свои объятья к мужчине. - Андреас, я рада вновь видеть тебя. - Апа… - По-моему я просила меня так не называть, - обманчиво спокойно сказала богиня. Мужчина сразу потупил взгляд и смиренным голосом сказал: - Прошу прощения, госпожа Апата. - Так-то лучше, - удовлетворенно кивнула Апата. Ее взгляд метнулся к старой женщине. – А что до тебя… Я еще не придумала для тебя наказания. Женщина, стремительно побледнев, сделала жест, который охранял людей от зла с древних времен. Богиня не успела сориентироваться и отлетела к стене от сильного порыва ветра. - Теперь я точно знаю твое наказание. С тихим шипением с рук богини слетели темные нити заклинания и поползли к женщине. Та в ужасе смотрела на них, но спокойно произнесла: - Кто же их воспитает? - Глупая смертная ты действительно думаешь, что я оставлю свою дочь твоему сыну? – иронично вскинув бровь, спросила Апата. Неожиданно нити изменили направление. Они уже не пытались дотянуться до женщины. Они ползли к мужчине. Тот был не так силен духом, как его мать. Андреас просто упал в обморок, и когда до него дотянулись жадные на расправу нити заклинания, он никак не отреагировал и просто принял свою участь. Старуха со слезами на глазах смотрела на то, что оставило после себя заклинание. - Почему он? – сдавленно спросила женщина. - Потому что он всего лишь оболочка человека, а ты, моя дорогая старушка, сильна духом и сможешь воспитать ее. В страхе или ненависти ко мне, к богам, это тебе решать, - пропев последние слова, богиня растворилась в горьком тумане. Стоило ей уйти, и бедная женщина ударилась в слезы. Она рвала на себе одежды, а девочка под дверью свернулась клубочком и плакала о своем горе. Блекло-зеленые глаза были широко распахнуты, и в них читалась обреченность и животный страх. Неожиданно ее чуть не снесло дверью. В проходе сидела ее бабушка на инвалидном кресле. Она молча подняла девочку с колен и притянула к себе. - Я научу тебя жизни. Но не такой, какой она хочет, чтобы я научила. - Какой? - Ты будешь полукровкой. Девочка непонимающе уставилась на бабушку. - Ты будешь той, кто повинуется во всем. Чем-то вроде жрицы. *** - Так вот оно что, - протянула Саша, выплывая из воспоминаний девушки. - Теперь ты знаешь, почему при виде бога я испытываю такой страх, - тихо сказала Синтия. Алекс, не задавая вопросов, обняла ее, чем вызвала удивленные взгляды спутников и наблюдавшего это действо бога. Синтия прижалась к ней и попыталась спрятать лицо в ее волосах. Саша ласково гладила девушку по голове, понимая, что сейчас лучше просто молча сидеть рядом. - Кхм, я, конечно, понимаю, что, скорее всего вы мысленно перекинулись парой фраз, но не соизволите ли обратить на нас свое внимание? - спросил Гермес. Синтия вздрогнула и еще крепче обхватила Сашу, будто она была спасательным кругом. - Пап, по-моему, ты ее пугаешь, - сказал Женя, почему-то кинув ревнивый взгляд на Синтию. - Повелитель Гермес, незачем так говорить. Наше внимание полностью ваше, - мило улыбнувшись, сказала Алекс. – Так зачем же вы прибыли в наш лагерь? Вы сказали, что можете нам помочь. Бог, явно смущенный таким обращением, почесал затылок и, переведя дух, сказал: - Я, как бы, обещал вам помочь. Ребята дружно закивали. - Ну, так вот. Город, который вы ищите, является городом-призраком. Чуть меньше двух веков назад, в 1821, во время греческой войны за независимость, жители покинули его. - И чего тогда в нем особенного? - Мы сами этого не понимаем, но после запустения он стал перемещаться вместе с нами, богами. Судя по тому, что я слышал, он сейчас в Ричмонде. - В каком? - В каком смысле? – сдвинув брови к переносице, спросил Гермес. - В прямом. Городов с таким названием два. Ричмонд в Виргинии и Ричмонд в Вермонте. - А какой из них на юге? - Вроде, виргинский, - неуверенно сказала Софья. - Вот туда и летите. – Гермес светился словно лампочка. Глядя на него, ребята взорвались коллективным хохотом. Бог смотрел на каждого из них и, похоже, не особо понимал, почему они смеются. Первой опомнилась Синтия. И хотя в ней еще слегка кипел смех, она твердо сказала: - Все кончаем ломать комедию. - Я благоразумно не приму это на свой счет, - тихо сказал Гермес. – Ну, что ж, ребятки, рад был вас повидать. Особенно, тебя, - и стрельнул внимательным взглядом в сына. Парень покраснел от внимания отца и, пытаясь скрыть свое смущение, сказал: - Я тоже был рад тебя видеть, отец. Ты и вправду такой, каким тебя мать и описывала. - Ах, так Наташа меня еще не забыла? - Пф, забудешь тебя, ага, - фыркнул парень. – Она мне все уши про тебя прожужжала. Но, похоже, Гермес его уже не слышал. - Скорее всего, я навещу ее скоро, вспомним старые годы. - На его лице была мечтательная улыбка, и ребята вновь не выдержали. - Повелитель Гермес, по-моему, вы уже задерживаетесь, - отфыркиваясь от смеха, сказал Софья. - Ах, ну ладно пока-пока, - и, помахивая ручкой, исчез. - Классный у тебя папа, Женька, - протянула Сашка. - Сам тащусь, - усмехнулся парень и зарылся в волосы своей девушки. Они пахли эхинацеей. - Каким шампунем ты пользуешься? - Это так важно? - удивленно посмотрела девушка на Женю. - Это ведь эхинацея? Девушка кивнула. - Как ты узнал? - В детстве часто ангиной болел. Мне давали настойки эхинацеи, - улыбнулся он Саше и притянул ее для поцелуя. Но, по закону обломов, их прервали. - Жень, я… это… извиниться хотела, в общем, - запинаясь, сказала Софья. - Да я на тебя и не злился. Просто мне интересно, почему тебя волнует его душа, когда он может умереть? - Хм, это трудно объяснить. - А ты попробуй. - Все началось с его первой девушки, - сказала Софья, пристально смотря в глаза подруги.