Успей сказать

Сейчас утро. Я сижу в аэропорту, в ожидании своего рейса, и наблюдая за рассветом. Как многочисленные огни Нью-Йорка меркнут на фоне ярко-красных облаков. Новорожденный диск солнца озаряет пожелтевшие листья вдали стоящих деревьев и на пару мгновений разливает, поэтому серому городу волну золотого сияния, принося за собой теплоту и спокойствие. А ведь обещали дождь. Объявляется посадка и я, не спеша, покидаю свое кресло, еще задумчиво поглядывая на пробуждение улиц. Благодарю эту красоту за недолгое избавление от тревог. Я возвращаюсь в свою родную страну. Найдя себя в Америке - не потерял ли я себя окончательно для Японии? Здесь я стал еще более холодным, тщеславным и одиноким. Зачем вообще я возвращаюсь туда, где меня может ждать только боль и воспоминания... Лучше развернуться, разорвать этот билет к чертям и зажить спокойно. Моих колебаний хватило ровно на столько, чтобы оказаться на своем месте, указанном в том самом билете. Поглядев в окно, я начал нервничать еще больше. 5 лет... Слишком малый срок, чтоб истязать себя беспокойствами, не правда ли? Да и не в моем это характере. Может я просто боюсь встречи с прошлым, а может это не страх, а возбуждение от предстоящих встреч? Посмотреть снова в те глаза, вдохнуть запах ее длинных, шелковистых волос. Избавиться, наконец, от этой тяжести, которая сковала всю душу и мысли. И чем ближе час прилета в Токио, тем сильнее она меня стискивает, и я задыхаюсь. Спокойно... Нужно глубоко дышать, это поможет успокоиться. Замешкавшись в своих суждениях, я начал беспокойно ерзать в своем кресле вследствие чего зацепил локтем своего соседа. - Вы так нервничаете. Боитесь летать на самолетах? - раздался хрипловатый голос около моего плеча. До чего же в Америке общительные люди. Это так раздражает. Им надо сто раз спросить, поинтересоваться, влезть в чей-то разговор. Это, как болезнь, передается воздухом здесь? - Нет, - не оборачиваясь произношу я, надеясь на окончание и без того неуместного разговора. - Вы же японец? Возвращаетесь домой? - ну что за настырный малый. Обругав его всеми "благословенными" словами, и мысленно дав себе пощечину, за неуклюжесть и длинные руки, решаю одарить собеседника своим, весьма суровым, взглядом. -Да. - Такой короткий и резкий ответ нисколько не испугал мужчину. Он даже улыбнулся и хрипловато посмеялся. Пожилой высокий мужчина в строгом костюме. Правда сидел он уже без пиджака, галстук, фиолетово-синий, был слегка ослаблен, а первые две пуговицы идеально разглаженной рубашки, того же холодного оттенка, были расстегнуты. Длинные черные волосы аккуратно очерчивали худое, бледное лицо. От него веяло спокойствием и удовлетворенностью, а янтарные глаза, с легким прищуром усмешки, смотрели, прям в мои. - Понимаю, - мужчина заговорил на чистом японском, без малейшего акцента. - Я не был в родных местах уже более 15 лет. Я ученый. В 30 лет мне казалось, что лишь приобрету, нежели потеряю, если отправлюсь за знаниями по миру. Я не ошибся. Моя личность довольно известна в ученых кругах, как доктора биологических наук, с весьма завидным достатком и огромным багажом впечатлений! - только не говорите мне, что настало время философских рассказов на тему прожитой жизни. - За пару десятков лет я добился всего, чего хотел, а начинал бедным лаборантом в захудалом университете. Но не побоялся рискнуть. - Точно, я был прав, черт его бери. - Кстати, зовут меня Орочимару. - Учиха Саске, - вяло произнес я, протянув руку и здороваясь с новым навязчивым приятелем. - А вы очень красивый молодой человек. Волосы цвета вороньего крыла, светлая идеальная кожа, мягкие черты лица. Черные глаза, словно мрак, с самодовольным блеском... Наверно от женщин отбоя нет. - Какая проницательность. Об этом, я думаю, лучше промолчать. - По вашим глазам вижу, что прав. Когда я задал вам этот вопрос на миг цвет ваших глаз переменился на красный. Очень занимательно. Он меня уже злит. Чтоб хоть как-то скрыть негативные эмоции, еле уловимо киваю и, закрыв глаза, стараюсь погрузиться в сон. - Женщины. - Что? Причем тут они? - Они чудеса этого мира, которые погружают нас в сказку, либо затаскивают в самую глубь кошмара. Они моя слабость, после змей, конечно. Хотя разница между ними не велика! - захохотал он. "Старый развратник..." - я и сам не заметил, как улыбнулся этой мысли. - Я был с самыми разными женщинами. Их было поистине много, но так и не остался ни с одной из них. Будь я в свое время осмотрительней, то не был бы так одинок. Это единственное, о чем я жалею. Ведь у меня есть все, а могло быть еще больше. - Вы так говорите, будто это для вас уже потеряно! - я глянул в окно. Самолет набирал высоту. - Саске, мальчик мой, здесь дело абсолютно не в возрасте. Дело во мне. Я привык к обладанию, но ни как уж не к возвышенным чувствам. Я не умею идти на уступки и не обладаю силой прощения. Я безжалостен и холоден. - От этих слов я напрягся. На долю секунды повисла тишина. Я посмотрел на него, но его взгляд был пустым, отсутствующим. Неведомая грусть охватило Орочимару, падая тенью на его лицо. - Я не верю в прощение, - мой голос упал до полушепота, а губы сжались в тонкую полоску. - Хм-м-м, интересно. Почему же, друг мой. - На все есть свои причины. - Просветите меня, мой юный друг. Лететь нам долго, а это прекрасный способ скрасить наш с вами досуг. Мне кажется, вы очень интересный юноша, но, к сожалению, не особо разговорчивый. Нам вряд ли выпадет еще удачный шанс встретиться, если вас это успокоит. Разве не веская причина излить друг другу душу? - Я не из тех людей, которые любят трепаться без умолку. - Вроде меня? - со смехом спросил Орочимару, наклоняясь, чтоб смотреть мне прямо в глаза. - Прошу вас. Ваша история меня интригует. Ведь это связано с женщиной? Уважьте прихоть старого развратника. Я хмыкнул от смеха. Что правда- то правда. И ведь этот развратник действует на меня успокаивающе. Мои беспокойства растворились без следа. Я ведь ничего не теряю. - Я плохой рассказчик. - Зато я отличный слушатель, молодой человек. С годами приходит эта мудрость. Помешкав, не зная с чего начать, я все же решился. Свой рассказ я начал из далека: - Вы говорили, что являетесь безжалостным и холодным человеком, умеющим только обладать. Аналогично. Выросший в богатой семье, избалованный всеобщим вниманием и деньгами, не знающий запретов. Вот каким ребенком я был. Только мои родители не особо одаривали меня любовью, и я стал в ней нуждаться. В 13 я познал женщину и осознал, что это прекрасная вещь. Да, вы не ослышались, для меня женщина - вещь, которой нужно обладать. Как же описать человека внутри меня? Пустой, жестокий... - Скорее, глупый, - Орочимару понимающе смотрел на меня. - Да, совершенно верно. Глупый. Все изменилось одним осенним днем, более пасмурным и дождливым, чем сегодня, - я сделал паузу пытаясь подобрать слова. - Однажды, переходя улицу, я получил по голове банкой с кошачьими консервами. Это была она. Мой оппонент просто прыснул от смеха, а я понимающе улыбнулся.