Tomorrowland

Чжан Исин - тихоня и отличник, отсутствие или же присутствие которого никому никогда не заметно. Одноклассники просто не обращают на него внимания, для них он словно предмет интерьера. Из-за нелюдимости и замкнутости его считали хоть и безобидным, но странным человеком. Но если бы кто-нибудь заглянул в его красивые глаза, что вечно скрыты за уродливыми стеклами очков, то увидел бы там целые миры и галактики. Его воображение и фантазия рисовали немыслимые картины, создавали понятные только ему одному знаки и символы, тысячи идей посещали его голову ежеминутно, создавая буйство красок. - Хэй, Крис, спорим на сотню, что ты не сможешь пригласить Чжана на свидание? – Сухек, которому всегда не сиделось на месте, вразвалочку подошел к парте Криса, в простонародье Ифаню. Видя безразличие в глазах китайца, поспешил добавить: - Двести, если поцелуешь этого лошару. Крис смерил того равнодушным взглядом, немного подумал и легонько кивнул головой. Давно ничего интересного не происходило в его жизни, да и двести баксов никогда не будут лишними. Обрадованный Сухек быстро нацарапал Ифаню на листочке название кинотеатра, куда тот должен привести ботаника, дав две недели на «обрабатывание», чтобы он мог удостовериться в выполнении условия спора. Ифань не был злым парнем. У него не было причин обижать тихого Исина. Просто этот спор показался ему хорошим лекарством от скуки, что овладела им этой снежной зимой. После занятий он тихо подошел к Чжану и предложил пойти домой вместе, так как «перееехал в ту же сторону, что и ты». Исин долго сверлил его недоверчивым взглядом, но затем промолвил робкое «хорошо». Крис совершенно не представлял, куда им нужно идти и лишь следовал за своим одноклассником. Исин что-то напевал себе под нос, улыбался, глядя на небо, затянутое облаками, пока Ифань судорожно соображал, как же разговорить того. Уловив знакомый мотив, тут же схватился за него: - Это ведь Роллинг Стоунз? - Да, они самые. – В глазах Исина искрилась такая неподдельная радость, что Крису не захотелось разочаровывать его, что знает одну-две песни этой группы по случайным обстоятельствам. - Они тоже тебе нравятся? - Да, обожаю их уже очень давно. - Крис не моргнул и глазом. Дальше ему и не надо было что-то сочинять и лгать, потому что после этого из уст Исина полился поток речей об группе. Он взахлеб рассказывал историю группы, ее падения и взлеты, что-то говорил про диски, что являются его самыми драгоценными вещами. Крис только поддакивал и иногда переспрашивал детали. Так они проговорили до самого дома Сина. Тот опомнился и возвратился в реальный мир только тогда. - Просто, я тебя заболтал, наверное. Со мной такое всегда случается, когда про свою любимую группу говорю. Прости, уже ведь поздно, а ты еще и без шапки. Замерз, да? Я сейчас! – темная макушка тут же скрылась за дверью. Крис так и застыл, не успев вставить ни слова в монолог Исина. Через минуту запыхавшийся Син вытащил из дома большой теплый красный шарф и, привстав на цыпочки, неловко надел его через голову Ифаню. Тот поблагодарил Чжана также неуклюже и совершенно по-дурацки и уже шел прочь, как что-то дернуло его спросить: - Я могу взять у тебя переиздание альбома Exile on main St. послушать? - А? Да, конечно, - Исин улыбнулся тепло-тепло и помахал маленькой ручкой на прощание. В автобусе по дороге домой Крис кутался в мягкий шарф и почему-то улыбался, вспоминая лицо Исина, увлеченного своей историей: пушистые реснички подрагивали, свет уличных фонарей мягко ложился на его покрасневшие от холода щеки, на щеке с каждой улыбкой появлялась красивая ямочка. Через пару дней, когда Ифань с Исином шли домой, последний предложил зайти к нему посмотреть его коллекцию альбомов Rolling Stones и согреться от холода. Ифань остался один раз, второй, третий, а потом стал каждодневным гостем в его доме. И ему было совершенно все равно, что оттуда обратно нужно было добираться полтора часа. Минуты с Исином стоили намного большего. - Син? – Ифань потормошил засыпающего друга. - Да? – сонный Син выглядел очень мило, по мнению Криса. - Давай сходим в кино завтра? – Губы старшего были искусаны вдоль и поперек за те тридцать четыре секунды, что Исин то ли вникал в суть вопроса, то ли сомневался в ответе. - Хорошо, - Чжану повезло, что его щеки не сразу приобретают пунцовый оттенок. С неба хлопьями красиво падали снежинки и два парня переговариваясь, неспешно шли по улице, только что выйдя из кинотеатра. Исин бурно делился своими впечатлениями от просмотра, то и дело облизывая свои пухлые губы. Не сдержавшись, соблазненный Крис притянул его к себе, уже накрывая губы своими… - Улыбочку, пожалуйста! – Послышалось откуда-то сбоку. Сухек вынырнул из подворотни и подойдя к парочке, хлопнул Ифаня по спине: - Молодец, баксы твои! – И тут же исчез, хохоча на всю улицу. - Син, я все объясню… Син? – До Криса, наконец, дошло, что по роковому совпадению, именно сегодня уговоренная вторая неделя подошла к концу. Он совсем забыл про дурацкий спор, будучи увлеченным Чжан Исином. Фигурка в черном пальто уже стремительно удалялась. Ифань побежал со всех ног, пытаясь нагнать Исина. - П-подожди! Я все объясню! – Он попытался положить руку на плечо парня. Тот дернул плечом, стряхивая руку Криса, и побежал быстро вперед. - Да стой же ты! Все не так! – Старшему понадобилось много сил, чтобы вновь догнать парня в черном пальто. Он резко развернул Сина к себе лицом и … - Ты плачешь? – Крис застыл в ступоре. - Так все это было из-за спора? Было весело издеваться над тихоней класса? – Слезы все бежали и бежали по лицу разъяренного Чжана, скатываясь по щекам. Старший не знал, как нужно вести себя с плачущими парнями, поэтому просто прижал его к своей груди. Тот плакал так горько, что сердце Ифаня сжималось с каждым всхлипом. Он неловко гладил Исина по мягким волосам, прося прекратить плакать. Тот обмяк в его руках, а через некоторое время попытался освободиться от объятий Криса. - Ты мне очень-очень нравишься. Прошу, дай мне еще один шанс, - шептал Крис, глядя в необыкновенные глаза парня, упирающегося в его грудь руками. Син поднял лицо, красное от слез и посмотрел ему в глаза, которые смотрели на него с такой щемящей нежностью и заботой, что не смог не кивнуть…