Давай вместе встретим утро.

Сколько раз я повторял себе, что не хочу этого? Сколько раз я заставлял свой мозг обуздать себя и не выдать… Но ведь эмоции сильнее. Чувства всегда берут верх над разумом, такова уж наша природа. Природа экзорцистов? Нет, простых людей. Если отобрать у меня Чистую Силу, кем я стану? Если раздеть меня, сорвать форменный плащ, кем я стану? Если стереть, стереть, в конце концов, эту вечно искусственную улыбку с лица, кем я стану?! Я мальчик! Я всего лишь мальчик 15-ти лет! Я не должен бороться с акума, не должен… Какой из меня экзорцист? Как я могу защитить кого-то, если сам себя ещё защитить не в состоянии? Я устал. Я смертельно устал от всех этих миссий, заданий, битв. Но я продолжаю. Я улыбаюсь и продолжаю врать в лицо всем, кто стал мне так дорог за столь короткое время. Лави, Линали… Канда. Простите меня. Я не хочу быть экзорцистом. - Мелочь! - О, нет, только не это… - Что ты делаешь? - Канда … - Тч! – Он фыркает и забирает у меня листок. Я даже не пытаюсь его вернуть. Всё равно не смогу. Пробежавшись глазами по строчкам, Канда недовольно смотрит на меня. Недовольно и с каким-то беспокойством… Мне показалось? - Что это? – Он машет у меня перед лицом бумагой. Я молчу. – Что это, Мояши?! - Чуть не срывается на крик. В глазах уже явно чувствуется волнение вперемешку с негодованием и злобой. Или на этот раз мне тоже показалось? Что такое, Юу? Неужели ты за меня беспокоишься? Я не удержался от колкости в мыслях, но наяву даже не дёрнулся. Что это с ним..? Он такой… подавленный. И вместе с тем решительный. Как такое возможно? - Стручок… Я могу убить тебя прямо сейчас. Только хочешь ли ты этого на самом деле? Глупый… Глупый-глупый Канда. Неужели ты ничего не понял из этого письма? Я улыбаюсь, а он раздражённо фыркает. - Ты скажешь что-нибудь, чёртов Мояши? – А голос-то дрожит… Волнуется. Боится моего ответа. А на деле ты не такой активный, Юу. Где твоя хвалёная решимость? Она ведь была, когда ты грозился прирезать меня Мугеном. Я молча встаю с подоконника и беру его за руку. Он удивлён. И я, кстати, не меньше. Веду его в сторону лестницы. Он покорно идёт следом. Как интересно, Канда… Ты доверяешь мне. И вот мы уже на крыше. Лёгкий ветер растрепал волосы, где-то внизу прошелестели кроны деревьев. Красивый закат… Красный. Красный и живой. Совсем скоро небо потемнеет… Совсем скоро. Оборачиваюсь и вижу его. Во взгляде всё ещё читается недоумение и страх. Я снова улыбаюсь и подхожу к обрыву, расставив руки в стороны и откинув голову назад. Я не вижу тебя, Канда, но знаю, что ты сейчас напуган. Но ты не прав, я не собираюсь покончить жизнь, спрыгнув с крыши. Поэтому я просто делаю шаг назад и оборачиваюсь на своего случайного спутника. Или свидетеля? А может… И не случайного? Вздыхаю и подхожу ближе. Молча беру его руку и кладу себе на талию. Он удивлён. - Завтра, Канда. – Тихо шепчу я. – Ты убьёшь меня завтра. Давай вместе встретим утро… И вместо ответа лишь ответные объятия. Я чувствую, что меня обнимают. Так неуверенно и легко… Канда. Ты неисправимый дурак. А я даже не улыбаюсь. Я осознаю всю серьёзность ситуации… И я беру из его рук письмо, разжимаю ладонь. Ветер унесёт все беды вместе с ним. Так говорил мне Мана. Если тебе плохо, избавься от причины. И тогда я уходил к себе, писал такое вот прощальное письмо, а после, отправлял в свободный полёт. Возможно, кто-то на другом конце Земли читал его и думал, что этим вечером на одного самоубийцу стало больше. Но никто из близких мне людей ещё не видел этих страданий. Канда… Ты стал первым.