Новый День

Чак и Рил прощались с Геркулесом, в главном коридоре. Они должны были пилотировать Страйкер Эврику, нести ядерную бомбу в разлом. Геркулес не мог пойти с сыном, рука все еще полностью не восстановилась, а для этой миссии нужна была стопроцентная готовность. С отцом они обменялись парой коротких диалогов, их эмоции буквально электризовали воздух, все было ясно без слов. Рил обняла Герка на прощанье. И они с Чаком зашагали к лифту, обменявшись горькими ухмылками. А Геркулес с Максом могли лишь, безмолвно провожать их взглядом, и оба знали, что они не вернуться. Рил и Чак погрузились в Дрифт. Впервые за долгое время их разум был полностью раскрыт друг для друга, они сделали это, заранее не сговариваясь. На кон было поставлено слишком многое, чтобы таиться друг от друга. Вначале все шло по плану, они подошли к разлому, Бродяга прикрывал. С 2-мя тварями справиться легко, так они полагали. А потом весь план рухнул. Бродягу атаковали из засады, из разлома вышел Кайдзю пятой категории, помимо исполинского роста, он умел призывать себе на помощь всех Кайдзю в радиусе мили. Началась мясорубка. Бродяга ценой руки и колена, прикончил одну тварь, и сильно ранил другую. Но тут Пятый, с которым в это время вел бой Страйкер Эврика, призвал на помощь раненого собрата. Чак с Рил поняли, это конец. Бродяга был последним шансом закрыть разлом. - Нужно расчистить путь, для Бродяги – Чак посмотрел на Рил. Слова были не обязательны, ведь они были в дрифте. Она и так знала, что он задумал. - Для меня честь рядом с тобой умереть – Рил говорила искренне. - Для меня было честью рядом с тобой служить – Чак не лукавил. - Завалим этих ублюдков – она улыбнулась. - Знаешь отец всегда говорил мне «Если видишь шанс, используй его» - он улыбнулся ей в ответ. - Прости меня я был таким дураком, закомплексованным эгоистом – Чак снял шлем. - Да брось, все мы не ангелы, я давно уже простила – Рил тоже сняла шлем, она чувствовала, в эту минуту, Чак стал по настоящему собой без бравады и цинизма . Они синхронно ввели команду Активации бомбы. - Знаешь, я только сейчас понял, что некоторые вещи прекрасны, потому что ты не можешь ими обладать – он наклонился к ней. Рил наклонилась в ответ, и они слились в поцелуе, их губы жадно впились друг в друга, а языки стали одним целым, и казалось минула целая вечность, прежде чем они отстранились друг от друга. - Прощай Чак – Тихо сказала она. - Прощай Рил, как же мне будет не хватать, отца и Макса. Я всегда буду любить тебя – И прежде чем Рил осознала что происходит, Чак быстро нажал клавишу катапультирования, и ее мгновенно поглотила эвакуационная капсула, и в следующую секунду она уже летела на верх. Последнее что она слышала, прежде чем связь оборвалась и его голос замолчал навеки, это – Папа я люблю тебя. А в эти минуты в командном центре, Сердце Хэнсена старшего было преисполнено гордости и страдания, невозможно передать, что чувствует отец, который в последний раз слышит голос своего ребенка. А Геркулес буквально чувствовал все, что происходило с Чаком в эти минуты, он сам был как оголенный нерв. И даже рука Стекера на его плече, безмолвно говорящая - «Мужайся друг, твой сын уходит как герой», казалась невыносимо тяжелой. Рил еще не знала но этот взрыв оборвал сразу 2 жизни. На полпути к поверхности ее настиг мощный толчок, ударная волна швырнула капсулу как пушинку. Ее подбросило метров на 500 в воздух, после чего она камнем устремилась , к поверхности океана. От удара о воду Рил потеряла сознание. В себя она пришла через 3 дня после того как ее нашли. Знакомая обстановка – Лазарет. Рил почувствовала дежавю, она уже лежала вот так вот в лазарете, 3 года назад, тогда Герк с Чаком, спасли ее из разрушенной Тампы. Мысли о Чаке словно ножом полоснули по сердцу, перед глазами во всех подробностях пронесся весь тот день. Она резко встала с кровати, к ней тут же подбежали врачи, они что-то говорили, но она не слышала, она хотела бежать к нему, к Геркулесу, хотела сказать что не бросала Чака, что готова была умереть с ним. Ее еле уложили обратно в кровать, и вкололи успокоительное. Она провалилась в сон, точнее в кошмар, перед глазами снова и снова прокручивались последние мгновенья с Чаком. На губах до сих пор жил его поцелуй. В 14.27, к ней зашли Мако и Райли, они рассказали что произошло после ее катапультирования, Рил слушала это а в горле все рос и рос, колючий ком. Они пытались подбодрить ее, говорили, что все рады что они 3-е смогли выжить, что никто не считает ее трусом, и если бы не она и Чак, то они бы не дошли до разлома. Она все это понимала, но только Чака этим не вернуть. Он, Чак был настоящим Рейнджером, и он это доказал, пожертвовал собой, дал Бродяге шанс прорваться, и наконец спас ее жизнь. А она, она даже не смогла быть с ним до конца. Ее выписали через 2 дня, еще через день была церемония награждения, и панихида по павшим товарищам, там она впервые за все время после возвращения, увидела Геркулеса. Он стоял рядом со Стекером, в парадной форме, грудь его пестрила орденами, он стоял прямо, казалось бы даже чересчур прямо, так стоят статуи а не живые люди. Мако и Райли рассказали Рил, что все эти 3-е суток Герк провел у ее постели не отходя ни на миг. Она решила, что он хотел посмотреть в глаза той, что бросила его сына в его смертный час. И сейчас он со Стекером медленно шел вручая выжившим медали. Мако, Райли, и вот Стекер с Герком подошли к Рил, Стекер пожал ей руку, приколол медаль, он что-то говорил, но Рил не могла сосредоточится. С самого начала церемонии ее не покидало холодное липкое чувство, что с Геркулесом что-то не так, и сейчас она поняла, что именно ей не нравилось в его выправке, движениях, голосе, взгляде . Особенно во взгляде, это был взгляд мертвеца, человека у которого умерла душа, у которого вырвали сердце, который не живет, а лишь существует. Рил почувствовала как паника и страх овладевают ей, сначала она потеряла Чака, а теперь Герк гниет заживо. Церемония закончилась, присутствующие стали расходиться, практически все уходили группами по 5, 10, 15 человек, они делили скорбь и боль потерь на всех, в такие минуты никто не должен быть один. Райли и Мако проводили Рил до каюты. - Все в порядке – ответила она на вопрос о самочувствии, и даже натянуто улыбнулась. Оказавшись в своей каюте, она быстро стянула с себя парадную форму и надела футболку и штаны. Медаль она в начале хотела выкинуть считая себя не достойной, но затем приколола ее на фото где она, Геркулес и Чак стоят у ног Эврики, в то место где была грудь Чака. - Ты больше этого достоин – она вернула фотографию в рамочку. Затем села на кровать и стала ждать, примерно через час, она услышала звук открывающейся двери в соседнюю каюту. Геркулес вернулся. Рил встала и босиком направилась к нему. Она не знала, что собирается делать , но точно знала что Геркулесу нужна помощь. Она постучала, дверь никто не открыл, постучала еще, ноль реакции, и только когда она стала барабанить кулаком, дверь наконец открылась. Перед ней предстал Хэнсен старший, парадный китель был расстегнут, верхние пуговицы рубашки тоже, его лицо казалось неестественно бледным, под глазами проступали темные круги, а сами глаза были пустыми и безжизненными. На столе стоял недопитый стакан с виски в компании опустошенной бутылки. Они простояли молча с минуту, затем Геркулес отошел, давая ей войти. Он закрыл дверь и прислонившись к ней, не проронив не слова, смотрел сквозь свою нежданную гостью. - Геркулес прости, ради бога прости меня, я … я не бросала Чака, поверь, я не знала что он собирался выбросить меня....., я пошла бы с ним даже на смерть, я просто не знала!!! И я бы с радостью поменялась с ним местами, он был дорог мне!!! – из глаз Рил текли слезы. Геркулес молча стоял и смотрел на нее. Это и пугало больше всего. Она ожидала, что он разозлится, обвинит ее, ударит, да все что угодно, но не это гробовое молчание. - Герк, пожалуйста, ну скажи хоть что ни будь, накричи, обвини, только не молчи!!! – она пыталась пробиться сквозь пустоту и холод в его глазах. И в тот момент когда она уже потеряла надежду, он медленно подошел к ней, и обнял, осторожно, будто боясь сломать, затем сильней, и сильней. Рил, не поверила в начале, а затем крепко обняла его в ответ, ей казалось, что если отпустит, его опять поглотит тьма. Она уткнулась лицом ему в грудь, ощущая тепло его тела. Ее все еще сотрясали рыдания. А он прижимал ее все сильнее. Затем он опустил губы к ее уху, и прошептал: - Рил, я никогда не винил тебя в смерти Чака. Я знаю, что там произошло. Я потерял сына, и ты единственное что от него осталось. Для нас с Чаком ты стала членом семьи. И я рад что ты выжила. Если кто и виноват в смерти моего сына, так это я. Я должен был быть с ним там. Я ведь так и не успел сказать ему, как он был дорог мне, и как я был горд, что он рядом…. - Нет Герк, нет, он знал, поверь он знал, что ты любишь его, тебе не в чем себя винить – она немного отстранилась, и взяла его лицо в ладони. Они долго смотрели друг на друга, отец потерявший сына, и девушка потерявшая друга. Ее руки медленно притянули его лицо, губы осторожно коснулись его губ. На этот раз ее не оттолкнули. Он ей ответил, в начале медленно обводя языком контур ее губ, пробуя ее на вкус, затем все более напористо. Их языки переплелись словно змеи, горячие влажные, трущиеся друг о друга. Они слились в знойном, опустошающем поцелуе. Его щетина приятно царапала кожу. Поцелуй был горьким на вкус, в него вылились все эмоции накопленные за 3 года, в него вылилась вся та боль, и утрата которую они оба несли. Ее руки стянули с него китель, и скользнули под рубашку, жадно касаясь и ощупывая каждую мышцу тренированного тела, пальцы чувствовали на его коже шрамы. Геркулес подхватил ее под бедра, и понес на кровать. Он навис над ней, не размыкая поцелуя, его руки исследовали каждый дюйм ее кожи, попутно освобождая от одежды. Страсть захлестнувшая Рил, заставила забыть об аккуратности, она буквально сорвала с него рубашку, так ненавистно отделявшую ее от желанного тела. Разорвав поцелуй девушка немного опустилась вниз и провела языком по шраму пересекавшему его грудь. Затем проскользила им вдоль ключицы, к шее, по сонной артерии и слегка прикусила мочку его уха. Она в очередной раз мысленно восхищалась его фигурой, высокий(рост 1,90), стройный, со стальной, рельефной мускулатурой, он напоминал Греческого Бога. Геркулес нежно покрывал поцелуями ее шею, грудь, его руки ласкали ее отвердевшие соски. Рил сладко стонала, и выгибалась навстречу его прикосновениям. Она буквально утопала в наслаждении. Его губы приникли к ее соску, он слегка прикусил его, одновременно с этим правая рука скользнула ей между ног, прикоснувшись к столь нежной плоти. Рил прикусила губу, чтобы не закричать, когда его пальцы оказались внутри, движения были плавными, это было подобно взрыву. Она подалась вперед ему на встречу, но он притормозил ее, казалось он специально действует так медленно. Девушка больше не могла этого вынести, ей казалось, что его язык, губы, руки полностью поглотили ее тело принося почти болезненное удовольствие. Геркулес контролировал весь процесс. - Пожалуйста Герк – прошептала она после очередного, жаркого поцелуя – Я хочу почувствовать тебя в себе….- она почти хрипела от желания. Он аккуратно взял зубами колечко в ее нижней губе, и нежно потянул на себя. Его пальцы покинули ее лоно, он слегка приспустился, а в следующую секунду резко вошел в нее. Ее веки резко вздернулись в верх, рот застыл в безмолвном крике. Нет девственницей она не была, но то, что сейчас проникло в нее было гигантского размера, его член уперся в ей матку. Геркулес замер давая ей привыкнуть к себе. Он целовал ее жадно притянув к себе за волосы на затылке, начиная медленно двигаться внутри нее. Девушка зажмурилась, тянущая боль внизу живота превратилась в нечто горячее, пульсирующее, разносящее по всему организму волны блаженства, она вторила его движениям, обхватив ногами его бедра, одна ее рука держала его за загривок, другая, нежно очерчивало контуры шрамов от пулевых ранений на спине. Его движения становились более быстрыми, порывистыми, внутри все пылало как в жерле вулкана. Они оба были на грани. Момент настал, она с силой обхватила его ногами, заставляя проникнуть немыслимо глубоко, впрочем этого и не требовалось, ибо Геркулес сам вложил в этот толчок, все эмоции что рвались наружу. Он буквально вдавил ее в кровать, пронзив насквозь, страстно обнимая. Она же в свою очередь впилась пальцами в его спину, оставляя на коже красные следы, их языки вновь танцевали, безумно откровенное и прекрасное танго. Все мышцы ее влагалища резко сокращались, поймав его пульсирующий член в плотный капкан. Рил чувствовала, как ее наполняет его горячая сперма. С его губ сорвался сдавленный стон. Волны оргазма еще какое то время сотрясали их обоих. А затем пришло полное расслабление, все мышцы приятно ныли. Геркулес перекатился на бок не выпуская ее обмякшее тело из рук. Только сейчас Рил почувствовала, как же чертовски она устала, все события последнего месяца смертельно утомили ее. В его руках было так тепло и уютно. И она начала проваливаться в сладкий сон. - Тебе понравилось? – ее язык заплетался. - Хмм, идеально – он скривил рот в неровной усмешке и поцеловал ее в лоб. Рил сонно улыбнулась, она хотела еще что то сказать, но вместо этого лишь сильнее обняла его. Геркулес наблюдал как она спала, у него на руках, ее лицо было спокойным, веки чуть дрожали. Он поймал себя на мысли, что уже лет сто не был с женщиной, все время поглощала работа, а короткие минуты отдыха он старался провести с сыном, а потом и с ней, с той что совсем недавно, была юным кадетом и с диким энтузиазмом просила новые и новые задания. Он ухмыльнулся. Видя как мирно она сопит у него в постели, и подумал, что жизнь слишком коротка, чтобы разбрасываться теми кому ты дорог, и кто дорог тебе. Еще несколько минут он любовался ей, ее лицом, ее красивым, идеально сложенным телом, тем как она инстинктивно льнет к нему во сне. Покрепче обняв ее, он тоже провалился в сон, и этой ночью их обоих не терзали кошмары. Утром проснувшись, Рил не сразу поняла где находится, прошлая ночь была настолько восхитительно пьянящей, что напрочь дезориентировала ее. Однако память быстро вернулась к ней. Она улыбнулась своим воспоминаниям. Ночь что она провела с Геркулесом была чудесна, но пришло утро, а с ним реальность, и реальность эта была такова - Геркулес вряд ли обрадуется увидев ее у себя в постели. Вчера он был разбит, подавлен, вчера он поддался напору чувств, но сегодня, сегодня он вновь будет ее командиром, и скорее всего сочтет их поступок непростительной глупостью. А значит пришла пора уходить. Рил мягко попыталась высвободится из его объятий, попытка провалилась. Ее настойчиво притянули обратно. Геркулес давно уже не спал. Он развернул ее лицом к себе не выпуская из рук. - Куда-то спешишь? – его губы тронула легкая улыбка. - Нет я просто….. - она замялась – Я решила что ты сочтешь, то что между нами было, ошибкой – глаза виновато опустились вниз. Геркулес очень нежно провел пальцами по ее щеке, подцепив подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его лицо было серьезным от улыбки не осталось и следа. - Рил, я много в жизни совершил ошибок. Но прошлая ночь, ошибкой не была. – сказав это он поцеловал ее. Девушка благодарно свернулась клубочком в его сильных руках. Он гладил ее голубые волосы, скользил пальцами по татуированой коже между лопатками. В эти мгновенья во всем мире были только они вдвоем. - Ты пойдешь со мной в дрифт? – голос Геркулеса был мягким и ровным. Рил приподнялась и заглянула ему в глаза, желая проверить не шутит ли он. Он смотрел на нее спокойно, в уголках губ играла чуть болезненная улыбка. - Я уж думала ты не предложишь – Рил улыбнулась, и поцеловала его в ложбинку между ключиц. – Конечно пойду. И она наконец увидела в глубине его глаз то пламя жизни, которое почти погасила смерть. Пустота в душе Геркулеса начала заполнятся робким теплом. Рана от потери Чака никогда не затянется полностью, не перестанет кровоточить. Но со временем боль притупится, со временем крови станет меньше. А сейчас у него есть она, хрупкая, ранимая, безнадежно смелая, упрямая, и она нуждается в нем, теперь она для него самый родной человек. И не только потому, что он спас ее, заботился о ней, взял ее в команду, но и потому что она несла в своём разуме бесценную память его сына. Геркулес сильнее прижал ее к себе, желая чтобы между их обнаженными телами, не было свободного пространства. На часах было только 5.00, и они могли поваляться еще как минимум час. В ангар Егерей в Шаттердоме Рил с Геркулесом пришли вместе, те кто видел их до прошлой ночи с удивлением отмечали, что на их лицах начало проступать хоть какое - то подобие умиротворения, бледность почти сошла, в глазах появился блеск, о полноценном счастье речи не шло, до него еще было далеко. Казалось прошли долгие годы с их последнего совместного дрифта. Нейросинхронизация прошла успешно, но в этот раз их дрифт был особенным, впервые за долгие 3 года, им нечего было скрывать друг от друга, их чувства, мысли, воспоминания были полностью раскрыты. Они чувствовали тепло, привязанность, любовь, боль потерь, груз прошлого, но им обоим было легче, ведь теперь все это в полной мере было разделено на двоих. В их прежнем дрифте они тоже были едины, но теперь когда все барьеры исчезли, только теперь они в полной мере смогли ощутить что же такое настоящий ДРИФТ. Но было еще кое что, то чего они оба ждали, на что надеялись. - <Ты чувствуешь это?> – Рил была взволнована. - <Да> - голос Геркулеса отозвался сиянием в ее разуме. - <Он здесь с нами, он не прекратил существовать> - слеза радости покатилась по ее щеке. - <Сынок> - прошептал Геркулес. <Он сжал ее руку, и оба они рассмеялись, искренне, как смеются те, кто прошел через АД. А потом им на плечи легли теплые живые руки, и до боли знакомое лицо вклинилось между их лицами. Чак улыбался.> Страйкер Эврика медленно шел вдоль побережья. Наступающий рассвет, тысячами бриллиантов играл на спокойной, безграничной глади океана, океана хранившего миллионы тайн, и ставшего последним пристанищем для многих Егерей. Солнце поднималось все выше и выше, призывая мир, пробудится от темноты. Геркулес, Рил и Чак снова были вместе, как в старые добрые времена, и казалось, будто не было никакой самоубийственной миссии, никакого взрыва, никакой смерти. А Эврика продолжал свой неспешный путь. Его металлическое тело сияло в лучах вступающего в свои права светила, а он все шел вперед, навстречу свету, навстречу новому дню.