В поисках лица

Я не помню, где, и когда родился. Не помню, кем была моя мать, и была ли она у меня вообще. Быть может, я возник где-нибудь вместе с источником воды, как его хранитель, или соткался из шелеста листвы молодой рощи? А, может быть, я и вовсе был человеком, и некто могущественный проклял меня, обрекая на вечные скитания?.. Такое ведь возможно? Или нет?.. Не помню... Единственное, что я помню - это дорога. Её бесконечная лента - то прямая и широкая, то узкая и извилистая, стелилась передо мной всегда. Быть может, она и создала меня? И не было никакого источника или рощи, как не было и человеческой стороны моей жизни. Просто, однажды, из сухой дорожной пыли, по какой -то прихоти судьбы, возникло бесформенное черное тело без лица, имени и голоса. Возникло, и побрело по свету в поисках себя. Но, если так, почему я все время так хотел домой? Словно ребенок, потерявшийся в шумной толпе на ярмарке, я с отчаяньем вглядывался в лица, ища родные глаза матери, которая вырвет меня из людского водоворота и заберет домой. Дом... Это слово будоражило меня и заставляло что -то внутри тоскливо сжиматься. Когда я представлял его, мне почему-то всегда казалось, что это будет небольшой домик в деревенской глуши. И там будет тихо и уютно, в печи будет потрескивать огонь, а за окном тихонько шелестеть стена леса. Я представлял, как нарисую портрет человека, который даст мне этот покой, и повешу рисунок над кроватью, так, чтобы каждое утро, просыпаясь, встречаться с ним взглядом. И не важно, что я почти никогда не сплю. Я все равно так сделаю. И всю жизнь буду боготворить своего спасителя. Но никого не было. Никто не хотел иметь дело с Безликим оборотнем, как стали называть меня люди. Годы плавно сменяли друг друга, и я перестал надеяться. Пусть у меня не было имени и дома, я стал искать хотя бы лицо. И голос. Порой так хотелось поговорить хоть с кем - то, но невнятное гуканье только раздражало моих собеседников. И я стал разыскивать способ. Часто, по ночам, я просачивался в закрытые библиотеки и без устали листал нужные мне книги. Года через два я, наконец, нашел то, что искал. Увы, возможность обрести лицо давалась таким отвратительным способом, что я с отвращением отверг его. И снова бесконечной лентой потянулась дорога. Год за годом... Купальни Абура - я известны всему нашему миру. Блуждая по дорогам, я не упускал возможности посетить это чудесное место. Мне нравилось приходить к ним и наблюдать за их теплой, играющей всеми красками, жизнью. Сам я никогда не переступал порога, помня, что никому не нравится неизвестность, воплощением которой я являлся. Да и что бы я стал там делать? Потребности в отдыхе у меня все равно не было. Но было приятно стоять в теплом свете фонарей, среди оживленной толпы, и чувствовать себя её частью. Тот вечер я запомнил навсегда. Молодой дракон привел с собой человека. Когда они шли мимо меня по мосту, я чуть не ослеп от их яркого света. И пусть у меня никогда не было глаз, я всегда отлично видел души. От меня не укрылась истиная сущность мальчика - управляющего. Он всегда был самым светлым из всего персонала купален - сказывалось драконье сердце. Но человек рядом с ним... Он просто сиял, да так, что не получалось толком разглядеть его лицо. Движимый любопытством, я остался на мосту, ждать их появления снова. Рано или поздно это должно было случиться, а терпения мне было не занимать. И вот, на следующее же утро, когда купальни окутывала сонная тишина, я услышал топот маленьких ножек. Повернулся на звук...и обмер. Старая, давно похороненная надежда обрести дом вдруг ожила, и забилась где - то внутри с неистовой силой. Потому что я увидел те самые глаза, которые так долго искал в разношерстной толпе. Спокойные и добрые, полные понимания. Глаза матери, которой у меня никогда не было. Меня колотило от волнения. Я наблюдал за Ней из-за стены дождя, и когда Она сказала, что не будет закрывать двери, моё несуществующее сердце зашлось от радости. Впервые за все время я переступил порог купален, наслаждаясь здешним теплом и уютом, и незримой тенью заскользил по коридорам и комнатам. Разочарование от того, что я увидел, было огромным. Поведение работников этого заведения ужасало. Жадность и нежелание видеть дальше своего носа, возведенные в абсолют. Они с таким презрением относились к той, ради которой я и пришел сюда, а сами не видели ничего кроме золота и собственной выгоды. Никто, даже хозяйка купален, не разглядели в грязном госте измученного Хозяина Рек, и при этом они смели насмехаться над Ней! Да как же так?! Неужели, они настолько слепы? Мне, внезапно, захотелось как-то наказать их за эту сознательную, выгодную им слепоту. Отвергнутый мною способ обрести лицо невольно всплыл в памяти. И я решился... Все, что я помню потом - это голод. Дикий, пожирающий изнутри. Обретя, наконец, голос, я пытался звать Её. Кричал, что она нужна мне, и иногда мне даже казалось, что её лицо мелькает где-то рядом. Все время эти грустные, понимающие глаза. А еще она постоянно качала головой, словно отрицая что-то. Наверное, пыталась донести до меня, что я ей не нужен. И я захлебнулся отчаяньем и странной, невыносимой горечью. Потом пришел в себя, стоя по пояс в воде. Вновь без голоса, лица и имени. А впереди, спеша на поезд, бежала Она. И я бросился следом. Она забрала меня с собой. Рядом с ней я растерял все годы своей невообразимо долгой жизни, и вновь превратился в доверчивого ребенка. Тихиро означает "бездонная глубина". И она действительно была такой - её душа. Бесконечно добрая и бездонная, вмещающая всех, кого знала, и окутывающая их материнской заботой. И именно она привела меня домой. Я стоял тогда на пороге, и не мог поверить. Небольшой дом в деревенской глуши, с уютным треском огня в печи и стеной леса за окнами. Именно такой, о котором я когда-то грезил. Мне было страшно переступать порог, страшно сдвинуться с места и ненароком разрушить прекрасную сказку. И когда окрик Дзенибы привел меня в чувство, я твердо решил, что с бродяжничеством покончено. Даже если меня будут прогонять, я не уйду. Стану невидимым и буду жить у порога, но не уйду. К счастью, все обошлось без таких трудностей. Хозяйка дома не только гостеприимно встретила нас, но и с радостью помогла моей спасительнице. Я тоже должен был как-то отблагодарить её. И я знал, как. Мир духов и мир людей не должны пересекаться. Это - незыблемое правило. Я понимал, что если Тихиро вернется домой, то забудет нас, если только, мы ей не поможем. И поэтому, пока колдунья вплетала в амулет обереги, я творил совсем другое заклинание. Тихиро не должна забыть этот причудливый мир, и своего сверкающего дракона. А в том, что он - её, я не сомневался. Может я и был Безликим, но уж точно не слепцом. Так закончилась одна глава моей жизни, и началась следующая. Извивающийся белый дракон и его худенькая драгоценная ноша, улетая, прочертили границу не только в ночном небе, но и между страницами моей жизни. Никто и никогда не называл меня больше Безликим. Дзениба звала меня "Каонаси", а кроме нее я ни с кем больше и не общался. И однажды, на её "доброе утро", вместо извечного гуканья, у меня вырвалось: "и вам". Колдунья тогда расколотила целый поднос посуды, с грохотом уронив его на пол. До сих пор помню, как она стояла, открыв рот и хлопая широко распахнутыми глазами. А я ощупывал маску, и понимал. что её больше нет. Из зеркала напротив на меня смотрел высокий мужчина со странным, практически неподвижным лицом, действительно похожим на маску. И, тем не менее, это было лицо. А из левого глаза медленно катилась слеза... ...Я не помню, где и когда родился. Но я точно знаю, что Каонаси - молчаливый и слегка нелюдимый помощник колдуньи Дзенибы появился в ночь, когда хозяин Кохакугавы вспомнил свое настоящее имя. Я не знаю, была ли у меня мать, но я точно знаю, что есть человек, который сумел заменить мне её. Портрет этого человека висит у меня над кроватью, и каждое утро, просыпаясь, я вижу, как на меня смотрят глаза бездонной глубины. Я сам нарисовал этот рисунок в день, когда мои руки стали человеческими.