Простуда

На улице третий день лило как из ведра. Основательно промокнув и начиная замерзать, Наруто настойчиво звонил в дверь к Учихам. – Чего тебе неймётся? – спросил Саске, открывая. – Не шуми, Итачи разбудишь, – добавил он, и Узумаки сразу почувствовал неладное. – Что-то случилось? – настороженно спросил он, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть голову. – Итачи болеет, – ответил Учиха, бросив ему полотенце. – Болеет? – замер Наруто, чувствуя, как внутри всё похолодело. Он хорошо помнил, как болел Итачи. Помнил, как они с Саске ещё мальчишками навещали его, пока он боролся с тяжёлой болезнью лёгких, месяцами буквально живя в больнице. Помнил, как после ранений, он, едва живой, бледный, в бинтах, опутанный какими-то трубочками и проводками, лежал в постели, не в силах даже поднять руку. Всё это всплыло в голове Узумаки мгновенно, как яркий кошмар. – Что с ним? – пытаясь говорить спокойно, спросил он. – Простуда, – ответил Саске. – А? – Наруто поначалу подумал, что ослышался. – Простуда, – невозмутимо повторил Саске. Узумаки начинало казаться, что он чего-то не понимает. – В смысле – насморк с кашлем? – осторожно уточнил он. – И температура. – Блядь, вы что, прикалываетесь, что ли?! – взорвался он, глядя на скорбное лицо друга. – Тихо! – шикнул тот на него, и Наруто невольно заткнулся. – Да что такого? – спросил он через некоторое время. – Ты его разбудишь, – нахмурился Саске. – Да вас обоих надо оттрахать как следует, чтобы перестали дурью маяться. И нормальных людей заодно пугать. – Это ты-то нормальный человек? – язвительно поинтересовался Саске. – Ну я. – Слушай, нормальный человек, вон дверь – можешь идти, всё равно тебе сегодня ничего не светит. Сумев удержать себя в руках, Саске говорил с Узумаки как с глупым ребёнком, и теперь Наруто стало стыдно: пусть он считал простуду ерундой, но то, что он вёл себя как озабоченный идиот, тоже было не очень и правильно. – Слушай, Саске, может, я чего не понимаю… Но это же просто простуда, так? – Да, ты не понимаешь. А ты и не должен, – сказал Саске неожиданно спокойно. – Это наше с ним дело. В конце концов, это он ведь за мной ухаживал, когда я был маленьким. – Вы тут в докторов, что ли, играете?! – не выдержал Наруто. – Я сказал, не нравится – уходи! – резко отреагировал на его тон Саске. – Саске, кто там? – из глубины дома послышался тихий голос Итачи. – Это Наруто, - откликнулся Саске. – Скажи, пусть уходит, – последовал ответ. – Я не хочу заразить ещё и его. Саске бросил на Узумаки испытующий взгляд. – Ну уж нет! – решил Наруто. – У меня здесь самое крепкое здоровье, в конце концов! – сказав это, он уверенным шагом направился к Итачи и даже не увидел, как Саске, глядя ему вслед, едва заметно тепло улыбнулся. Итачи лежал в своей постели, обложенный подушками, и кутался в одеяло. Тускло горел ночник. На прикроватном столике стояли большая кружка с чаем и тарелочка с тонко нарезанным и обильно посыпанным сахаром лимоном. – Саске, налей мне, пожалуйста, горячего чаю, а то этот остыл, – мягко попросил Итачи. – Конечно, брат, – он с готовностью взял кружку и вышел из комнаты. Чувствуя себя неловко, Узумаки присел на край кровати. – Хочешь, я тебе тоже что-нибудь принесу или сделаю? – неуверенно спросил он. – Можешь погреть мне постель, – после недолгого молчания ухмыльнулся Итачи. – Тогда твой брат меня убьёт, – сказал Наруто, и они оба прыснули со смеху. – Чего вы тут ржёте? – спросил Саске, вернувшись с чаем. Узумаки хотел съязвить насчёт того, что Итачи не такой уж и больной, но потом, глядя на их своеобразную семейную идиллию, всё-таки сдержался. В конце концов, когда ему ещё доведётся увидеть Саске в роли заботливой няньки? Да и Итачи, умело притворяющийся беспомощным, но зато с настоящим румянцем от температуры, выглядел забавно… Дождь за окном нашёптывал убаюкивающую мелодию. Устроившись в изголовье кровати, Наруто вслух читал старую детскую книжку, найденную в недрах шкафа. Тени жидким киселём расползались по углам комнаты, буквы начинали срастаться в неразборчивую линию. Бросив взгляд на задремавших Учих, Узумаки отложил книгу. Итачи лежал, обнимая подушку, а Саске уткнулся лицом в его спину между лопаток. Наруто невольно улыбнулся. Выключив свет, он мгновение сидел в нерешительности, не зная, что делать дальше. Он мог остаться, лечь рядом с ними и проспать до утра. Или мог уйти домой, тихо захлопнув дверь. Был и промежуточный вариант – устроиться в гостиной. Он хотел остаться с ними, в каком-то смысле стать частью их идиллии – пусть даже только на ночь, но в то же время чувствовал: семейные ритуалы – штука сложная, а он и вовсе может оказаться лишним. Он совсем не хотел сделать что-то не то, не хотел нарушить какую-нибудь из негласных договорённостей. Дождь всё стучал в окно и на улице наверняка творился настоящий потоп, а диван в гостиной был жёсткий и холодный… а ещё у Наруто никогда не было семьи. Не было брата, о котором приходилось бы заботиться и который бы заботился о нём самом, не было человека, которому можно читать глупые книжки в дождливый вечер, а потом устроиться спать рядом, греясь чужим теплом. И Узумаки лёг на самый край кровати. Места и так было мало, а он старался не касаться Итачи, чтобы случайно не разбудить. Зато одеяло оказалось большое. Закрыв глаза, он прислушивался к размеренному дыханию Итачи, а потом почувствовал на себе пристальный взгляд. Приоткрыв глаза, он увидел Саске, который смотрел на него из-за плеча брата. Наруто замер, в глубине души боясь, что Саске не хочет, чтобы он остался с ними. – Ложись ближе к брату, пока не свалился, – тихо сказал он. Узумаки нерешительно подчинился. – Вот так, – сказал Саске, снова укладываясь спать. Сквозь сон Итачи глубоко вздохнул и, отпустив подушку, вместо неё прижал к себе Наруто, так, что его нос оказался как раз напротив ярёмной впадины Учихи. Прильнув к Итачи, Наруто нерешительно обнял его за плечо и случайно задел руку Саске. – Спокойной ночи, Узумаки, – сказал тот и, не дожидаясь ответа, сцепил свои пальцы с его.