Актер настоящей жизни

Скарлетт была слишком живой для меня: искрящейся, твердо стоящей на земле, настоящей и какой-то безудержной, которая способна проломить стены, снести все препятствия на пути, как наводнение, не оставляя за собой ничего, кроме разрушения и бедствий, в ней ясно чувствовалась ирландская кровь, которая дала ей особенный темперамент, и ему нельзя было противостоять. От ее зеленых глаз невозможно было скрыться, они прожигали насквозь, затягивая в свои сети, ведь даже после всего, что ей пришлось пройти, после войны и разрушения Тары, они остались такими же прекрасными, разве что появился хищный и резкий блеск, что рассказывает только о прошедших и трудных годах человека, о его невзгодах, которые удалось преодолеть, а также о том, что он будет бороться за свою жизнь и благополучие до самого, - а в ее случае еще и победного - конца. Мелани была другой: тихой и скромной, настоящей леди, отличаясь от разбойницы Скарлетт буквально по всему, падала в обмороки из-за здоровья, тогда как гордячка О'Хара не могла позволить себе подобного унижения, она жила другими вещами - не юношами и балами, а книгами и музыкой, поэтому нам было очень легко вместе: способность поддержать беседу в любой ситуации делала свое дело. Мечтательная и спокойная, она была идеальной партией для меня, мисс Гамильтон, - а теперь уже миссис Уилкс - была такой же, живущей в мире теней, зрителем в этом спектакле, который был счастлив просто наблюдать за представлением, но никогда не хотел участвовать в нем, она также, как и я, не знала настоящей жизни и боялась ее, хотя всегда с удивительной твердостью принимала происходящее. Мы с ней были не предназначены для этой жизни, но Мелани - та, кого я представлял в своих мечтах ежедневно, потому что все они были зациклены на музыке, поэзии или живописи, в которой она разбиралась, но, как только удалось познать настоящую жизнь, тихая и добродетельная миссис Уилкс сменилась на излишне гордую и слишком живую О'Хару, и у меня не было сил с этим бороться, потому что в тот момент я стал актером этой жизни, а не простым ее наблюдателем, немым зрителем, в глазах которого - лишь восхищение постановкой, оказавшись на сцене, я понял, что абсолютно не умею играть, а мои актерские ужимки - ужасны и, - что хуже - вульгарны. Мой внутренний мир состоял из высоких вещей, которым в реальности не оказалось места, и я признаю, что в тот вечер на балу, когда я признавался в любви Скарлетт, во мне взыграло чувство прекрасного и восхищение ее премилой внешностью, но позже к этому прибавилось и преклонение перед ее характером, который помог нам удержать Тару в трудные времена и отстроить ее заново. Я боялся Скарлетт, также, как и настоящего мира, в котором пришлось побывать, и Мелани не стала мне поддержкой, потому что я чувствовал ее страх, скрытый за слабостью и решимостью, обе они хотели возложить на меня заботу о себе, хотя согласны были помогать, но я же - просто трус и не мог бы справиться с этим, поэтому принимал все свои решения, руководствуясь только одним: честью, к которой меня приучили с детства, и, хотя времена настали воистину ужасные и благородства не было и в помине, потому о нем стоило забыть, но я не мог, ведь есть вещи, они внутри у нас с самого начала, и только они являются нашими спутниками в жизни. Я не смог полностью полюбить Скарлетт, потому что мои мечты и мысли были отданы Мелани, но и не смог стать полной частью своей жены, ведь любовь к гордой О'Хара жила в моем сердце еще долго. Кто из них мне важнее? Конечно, я отвечу, что тишь для меня ближе, чем взрывы и буря, ведь от этой женщины у меня есть сын, прекрасный сын, появлению которого я так радовался, ведь это - моя плоть и кровь, частица меня. Если же вас интересует, кого я все-таки люблю больше, то присмотритесь. Я всегда сравнивал Мелани со Скарлетт, а не наоборот.