Грехи наши +347

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Shingeki no Kyojin

Основные персонажи:
Леви Аккерман, Ханджи Зоэ
Пэйринг:
Ханджи/Ривай
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, PWP
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
На арт http://s57.radikal.ru/i156/1512/d2/dbce2801126e.png

Посвящение:
**VosmajaMarta**, широкой светлой полосы тебе)))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
20 ноября 2013, 20:10
Ханджи была рада, что они когда-то получили этот замок. Прежние хозяева покидали его, видимо, в спешке, поэтому много хлама разведчики выкидывали во время регулярных генеральных уборок, постепенно вычищая здание от чердака до подвала. А Ханджи застряла в правом крыле на первом этаже, где обнаружила полупустую библиотеку. В ней оказалась неплохая коллекция книг по самым разным темам, удалось даже найти парочку медицинских. Среди прочих же она наткнулась на одну философского содержания. Хотела было её выкинуть, но взгляд зацепился за слово «грех». О грехах Ханджи слышала от сектантов, те сулили кары божьи, если потревожить святыни – стены. Однако в этой книге почему-то ничего не говорилось о стенах, зато много рассуждалось на тему, как надо правильно жить и что считать грехом.
Ханджи всё ещё задумчиво перелистывала страницы, сидя на стопке книг, когда в библиотеку заглянул Ривай.
– Что ты тут застряла? Тебя уже почти час Нанаба ищет, – недовольно сказал он, подходя ближе.
– Я тут выяснила, что грех – это совсем не то, что нам рассказывают, – не отрываясь от книги, сказала Ханджи.
– Неужели? – равнодушно хмыкнул Ривай.
– Точно, – кивнула она. – Вот, например, лень. Под ней так же подразумевают уныние, праздность и избегание физической и духовной работы.
– Я пошёл, – Ривай развернулся.
– Вот! – Ханджи торжествующе направила на него палец и завыла, подражая уличным проповедникам. – Ты грешен, Ривай, покайся! Ты не хочешь узнавать новое, твой дух не учится, не работает, значит, ты ленен! Хотя, я бы сказала, скорее уныл в самом прямом смысле слова.
– Кончай спектакль, – он оглянулся на неё с раздражением. – Мне не нужны всякие околонаучные заморочки, на эту херню есть ты.
– Грубия-ян! – Ханджи прижала пальцы к губам. – Это так жестоко!
– Дура очкастая. Пошли, тебя ждут опыты и всякая прочая поебень. – Ривай снова развернулся к двери.
– А это ещё один грех, – торжествующе возвестила она. – Гнев! Ты сердишься на меня, тратишь свою энергию на негативные эмоции, это грешно. Кстати, гнев так же подразумевает и месть. М-м, наш мальчик будет гореть в аду.
– Где? – дёрнул бровью Ривай, застыв на пороге.
– Место для грешников. После смерти они попадут туда и будут вечно мучиться за свои грехи. А иногда и за чужие.
– Что?.. Блядь, что ты несёшь, женщина?!
– Просвещение в твою бритую голову, – Ханджи пролистала несколько страниц и показала иллюстрацию. – Вот, это ад и там ты будешь гореть вечно.
– Это что, ванны какие-то? – Ривай подошёл и присмотрелся к иллюстрации с выражением, словно ему под нос сунули заплесневелые объедки. Потом его взгляд переместился чуть выше, на выскользнувшую из петельки верхнюю пуговицу чужой рубашки.
– Похоже на большие котлы, – задумчиво сказала Ханджи. – Но знаешь, мне кажется, в этом что-то есть.
– Я не хочу знать, – предупредил Ривай, глядя на её шею. Он протянул руку и расстегнул ремень на груди Ханджи.
– Смотри, всё просто: ты – грешник…
– Я же сказал, не хочу слушать, – он легко поднял её с книг и усадил на стол, спихнув с него пару стопок талмудов, поднявших облака пыли. – Давай быстро, пока Нанаба сам не догадался про библиотеку.
– Давай, – кивнула Ханджи. Она неожиданно оттолкнула его и спрыгнула со стола.
– Что… – Ривай не особо сопротивлялся, когда она буквально затолкала его в закуток, между заваленными стеллажами.
– У меня месячные, так что будет краткий курс. – Развернув его спиной к себе, Ханджи склонилась и мягко поцеловала его в шею, потом чуть выше, там, где были выбриты волосы. Ривай дёрнулся, но она удержала его за плечи, а потом с силой провела по ним, снимая с него куртку.
– Не на… пол! – недовольно скривился Ривай, но Ханджи только отбросила куртку ногой, а когда он попытался развернуться, то схватила его за запястья и чуть прикусила кожу на шее.
– Так вот, грехи, – она лизнула короткие волоски на затылке, свела чужие запястья вместе и прижала их к стене. – Ещё есть сладострастие. Это желание плотских утех, удовольствий, – Ханджи расстегнула брюки Ривая и запустила в них руку. – Это то, что мы с тобой делаем чуть ли не ежедневно, а ощущение, что мало. Ведь мы не женаты перед ликом бога, а значит грешны. Ты, как мужчина, грешен больше.
– Там так написано? – он дёрнулся, но Ханджи грудью прижалась к его спине, одновременно целуя в шею и лаская пальцами уже возбуждённый член. Сопротивление было тут же сломлено.
– Нет, это я так решила, – жарко шепнула она. – Или чревоугодие. Это когда ты в одну харю выпиваешь полбутылки подаренного выдержанного вина, а своей боевой подруге даже не предлагаешь. – С каждым словом она то усиливала, то ослабляла давление, водя пальцами вверх-вниз.
– Блядь, до смерти теперь вспоминать будешь? – рыкнул он, но попыток вырваться больше не делал. – Не хотел я никого видеть, понятно?
– Сейчас ты меня не видишь, но хочешь, – ухмыльнулась Ханджи.
Она приспустила его брюки, высвободив член, и подставила руку к губам Ривая.
– Что? – возмутился тот.
– Другой нет. Давай, фрик, я этой рукой только тебя и трогала. К тому же, это твоя проблема, что смазки маловато, она у тебя, наверное, вся на желчь уходит.
– Блядь, – Ривай попытался развернуться.
– Я уйду, – предупредила Ханджи. – Либо так, либо никак.
– Блядь!
Она не обиделась, потому что знала, Ривай ругается постоянно и никогда не обращается к определённому человеку. Разве что в редких случаях.
– Давай, ты же хочешь, – шепнула она ему на ухо и губами прихватила мочку. – Можешь не облизывать, а плюнуть, я разрешаю.
– Я бы тебе кое-куда в другое место плюнул, стерва. – Ривай вздохнул, опустив голову. – Второй рукой.
– Будь хорошим мальчиком, – Ханджи отпустила его запястья и поднесла руку к его лицу. – Только не кусаться.
– Заткн… – договорить он не успел, потому что Ханджи всунула пальцы ему в рот. Второй рукой она продолжила ласкать его член, перебирая мошонку, гладить низ живота и бедра, слегка царапая ногтями.
Ривай облизывал старательно, наверное, потому, что для себя. Ханджи улыбнулась, целуя его в шею. И ещё, и ещё. Он каждый раз чуть вздрагивал, но продолжал облизывать её пальцы. В какой-то момент она начала чуть-чуть двигать ими, но, похоже, что Ривай увлекся и даже не сразу заметил, что уже практически отсасывает.
Когда он понял, Ханджи только благодаря отменной интуиции успела отдернуть руку.
– Хороший мальчик, – ухмыльнулась она и скользнула влажными пальцами по его члену.
Ривай тихо и протяжно выдохнул. Он откинул голову на плечо Ханджи, подставляясь под умелые руки и губы.
– Есть ещё грех, – пробормотала она, между поцелуями. – Зависть. Как же я завидую мужикам. Вам всё дается проще, ты в курсе, Ривай?
– Заткнись, – выдохнул он, облизываясь. – Работай руками, раз напросилась. Или губами, раз не знаешь чем их занять, только заткнись.
– Тогда я не смогу делать одновременно это, – она медленно обвела пальцем головку его члена, – и это, – Ханджи лизнула и прикусила кожу на затылке, с удовольствием слушая прерывистый вздох. – Вы, мужики, можете командовать, представлять свои интересы в суде, заседать в правительстве, а женщины? – Ханджи прижалась к нему крепче. – Кухня и регулярные войска. Готовь или умри.
Ривай двигал бедрами навстречу её руке и, казалось, не слушал.
– А ты нихера не делаешь, не готовишь и не сдыхаешь, – ответил он всё-таки на выдохе.
– Жестоко, – Ханджи сжала пальцы на его члене.
Ривай вскрикнул, согнувшись, но руки не опустил, опираясь на стену.
– Была бы я мужиком, так и засадила бы тебе, – Ханджи дёрнула его обратно, прижав к себе, и зарылась носом в чёрные волосы, пахнущие свежим осенним воздухом и немного пылью.
– Была бы ты мужиком, я бы тебе морду начистил! Считай это преимуществом женщин! – он не поднимал голову.
Ханджи широко улыбнулась, снова начиная двигать рукой по члену, то нежно, едва касаясь, то сильнее и медленнее, как ему нравилось.
И в этот момент открылась дверь.
Ханджи и не подумала останавливаться. Она ласкала Ривая, одной рукой обняв его за талию и губами легонько прихватывая волосы на его затылке.
– Ханджи-сан? – голос Нанабы звонко разнесся по помещению.
Ривай мелко дрожал, сжав кулаки, но не пытаясь отодвинуться.
– Ханджи-сан? – Нанаба прошел к столу. – Вы здесь?
Ханджи слегка повернула голову, оценивая обстановку. Нанабе оставалось сделать ещё пару шагов к окну и заглянуть за стеллаж, чтобы увидеть начальство в неподобающем виде.
– Ханджи-сан? – без особой надежды позвал тот, собирая рассыпавшиеся книги с пола и водружая их обратно на стол. – Вот же… Где её опять носит.
По движению плеч, Ханджи поняла, что Ривай хмыкнул, и быстрее задвигала рукой, с мстительным удовлетворением чувствуя, как он содрогается и пытается заглушить рвущиеся звуки. Он хотел зажать себе рот, но Ханджи перехватила его руки, прижав их обратно к стене у него над головой, и впилась губами в незащищенную шею.
Ривай содрогнулся, кончая. Ханджи тут же повернула его голову и поцеловала в губы, глотая чужие стоны и вздохи, одной рукой продолжая быстро ласкать член, а второй крепко держа Ривая за подбородок, не давая отвернуться.
– Блядь, грязищи, дышать нечем. Ривай удавился бы на платке, – Нанаба скривился, подошёл к окну и распахнул ставни, впуская прохладный воздух в пропахшее пылью помещение.
Ханджи беззвучно затряслась от смеха. Покрасневший Ривай поджал губы, нахмурившись, но Ханджи тут же поцеловала его, стирая это надоевшее недовольное выражение.
– Нанаба? – послышался голос Майка. – Нашёл?
На этот раз замерли и Ханджи, и Ривай.
– Нет, не знаю, где ещё искать, – Нанаба грохнул очередной стопкой книг по столу.
– Пылищу поднял, – недовольно сказал Майк. – Будто здесь и так мало вони. Никакого уважения к вещам у людей. Библиотека же, приличное место, а кто-то тут трахался.
– Ой, не говори мне, – раздраженно отозвался Нанаба. – И так не знаешь, как выспаться хотя бы, а кто-то успевает и то, и это!
– А ты не завидуй, это нехорошо, – рассмеялся Майк. – И уж кому-кому, а тебе грешно на недостаток внимания жаловаться.
– Да пошёл ты! Если бы меня девки вниманием радовали, а не слепые уроды…
Их голоса постепенно удалялись. Но только когда они стихли окончательно – парочка позволила себе облегченно выдохнуть.
Ханджи навалилась на Ривая и рассмеялась, взъерошив ему волосы.
– Испугался, что запалят, а?
– Отвали! – чуть не взвыл он, застёгивая штаны. – Убери свои грязные руки!
Но Ханджи гладила его снова и снова, не обращая внимания на потемневшее от сдерживаемой злости лицо, на то, как он бил её по рукам, пытаясь отпихнуть, пока приводил одежду в порядок.
В какой-то момент он развернулся, готовясь убрать её с дороги хоть пинком, если придётся, но она просто замерла, положив голову ему на плечо.
Ривай сам не понял, почему тоже снова остановился и не стал отталкивать её.
Пока тишина старой библиотеки прерывалась только тихим сопением Ханджи, он рассматривал пыльный стеллаж за её спиной. «Лентяи, – отстраненно подумал он, чувствуя, как от чужого дыхания увлажняется ткань на груди. – Пригоню Йегера с дружками, пусть хоть делом займутся, раз на тренировках хернёй страдают».
– Скажи, Ривай, – глухо позвала Ханджи, – как думаешь, ад действительно существует?
– Откуда мне знать, – напряжённо отозвался он.
Разговоры о том, что бывает после смерти, были для него под запретом. Какой смысл ломать голову, если проверить нет никакой возможности, кроме единственной, которая не минует их всех.
– Ну, правда, вот если… – Ханджи не успела договорить, он не дал ей. Только когда он сам целовал её, Ханджи понимала, почему выбрала его, а не того же Майка. Перед напором Ривая устоять было невозможно.
– Я просил тебя заткнуться, – сказал он, оторвавшись от её губ. – Идём, иначе Нанаба доложит Эрвину, что тебя сожрали твои же подопечные.
– Мои милашки не причинят мне вреда, – возмутилась Ханджи. – Я же осторожна!
– Конечно, – Ривай пригладил волосы.
– Ты беспокоишься обо мне? Да? Да? – Ханджи заглядывала ему в лицо, не давая пройти. – Признайся, беспокоишься?
Ривай обнял её за талию, приподнял и отставил в сторону.
– Приходится, – невозмутимо сказал он, – потому что у тебя, идиотки, мозгов совсем нет.
Он вышел из библиотеки, оставив дверь открытой. Ханджи поморгала, с недоумением глядя ему вслед, а потом расплылась в улыбке.
– Ох, грехи наши, – довольно протянула она и пошла догонять заносчивого, хамоватого, самого большого грешника на свете.