За семью печатями

Обычный день второго солнца, который войдет в историю как самое страшное проклятие человечества, хуже мора, хуже всех демонов вместе взятых. Спустя поколения этот день стали называть рождеством дьявола. — Мам, мам, — раздался полный жизни голос маленького ребенка, радостно показывающего маме своего щенка, первую собаку, первого четвероногого друга. Мальчик был счастлив. Он беззаботно носился по замку, словно ничего не замечая, кроме своего пса, смех эхом разносился, заполняя безмолвное царство. Даже чопорные стражники, коим велено не показывать эмоций на посту, не могли удержаться, и улыбались в непроглядных шлемах, видя это представление. Хайевер, один из крупнейших городов Ферелдена, праздновал шестилетие младшего сына Кусланда. И главный подарок, наделавший столько шума, был маленький пес породы мабари, а маленький мабари был ростом со взрослую собаку. Уже страшно представить, в какую махину, при должном воспитании, которое младший Кусланд ему обеспечит, вырастет этот динозавр. В замке собралось много народу, человек семьдесят, и каждый пытался задобрить сына Брайса, в надежде на снисхождение или помощь со стороны тейрена. Солнце слепило так, что невозможно было на него смотреть, оно обжигало и ласкало каждого, до кого могло дотронуться. Особое внимание оно уделило стражам, до этого постоянно играющим с ним в прятки, так что пост наблюдения постепенно изменялся, следуя за спасительной тенью. Шестилетний хулиган имел просто невообразимое количество энергии, словно заряжаясь от огромной батареи на небе. — Гил, Гил, посмотри, какая у меня собака, правда, красивая? — Да, — ответил рыцарь королевства, в обязанности коего входила защита самого королевства и соблюдения мира, в особенности от этого пронырливого малыша, — ты же знаешь, юный милорд, что это не обычный пес, а особая порода, так называемые собаки-компаньоны, они очень умны, а также всегда помогут в сложной ситуации. — Гил, а как это? — Это когда на тебя нападут плохие дяди, этот пес будет драться и помогать тебе до конца. — А зачем это злым дядям надо нападать на меня? Я же ничего плохого не сделал! — было видно, для малыша было неожиданно, что кто-то хочет причинить ему вред. — Ты же юный тейрин, тебя могут похитить и потребовать выкуп. — Меня похитят, а папа даст выкуп? "Какие то странные вопросы в последние время задаёт этот мелкий, он мне уже надоел, что бы ему такого ответить?" - подумал сэр Гилмор. Видя, что рыцарь несколько раз менялся в лице, юный Кусланд со слезами рванул, что было сил с криками: "Папа!!! ПАПА!!!" Брайс Кусланд сидел в своем кабинете, перебирая новую почту, смакуя красное вино, не сказать правда, что оно было великолепно, но все же не настолько плохо, чтобы выбросить. - Сегодняшний день прошел хорошо, — как итог подвел Брайс, вспоминая эмоции, захлестнувшие своего сына, впервые увидевшего мабари, его собственного мабари. Эти ничем не передаваемые отцовские чувства, счастье и гордость за сына заставили обычно скупого на эмоции Брайса улыбаться своей великолепной, искренней и счастливой улыбкой. "Интересно, чем сейчас заняты дети, давно их уже не слышно, наверное старший тренируется с мечами, а младший доводит свою няню или стражу. У детей разница всего год, а растут они совершенно разными. Старший необщительный, даже замкнутый, только один меч на уме, прям как я в детстве. Младший - полная противоположность, очень общительный и всегда пытается находиться в центре внимания, налево и направо выдавая чужие секреты, до которых смогли дотянуться его длинные ушки, иногда даже заставляя взрослых заливаться краской, вот даже сегодня ..." Неожиданно, даже для человека, привыкшего к такого рода неожиданностям, дверь резко распахнулась, и, как на крыльях, влетел младший, во все стороны роняя слезы: - ПАПА, ПАПА, ты же не отдашь меня плохим дядям, они плохие, ведь правда, не отдашь???   Отец, не понимая лопочущего и одновременно плачущего сына, пытался его утешить, и вот через несколько минут все удалось. Мальчик уже спал. Примерно час мне понадобился для приведения в порядок и очищения моей детской души. Я быстренько оделся, сам не помню, как тут оказался, праздник еще кружился по замку, смахивая грустные улыбки без разбора, и вовлекая в только ему понятный танец все новых и новых людей. Я уже собрался выйти из комнаты, чтоб найти родителей, как дверь комнаты распахнула свои объятия, будто призывая меня, как марионетка, я бросился за красной нитью судьбы, видимой только мне и ведущей в неизвестность. Бесполезные минут 15 я старался ее догнать. Я уже давно покинул родовой замок, пересек больше половины города, как красная нить прошла через дверь ветхой лачуги, будто там и не было ничего. Рядом не было ни души, и я точно помнил, что еще неделю назад этого, на скорую руку построенного домика не было. Ну да ладно, уже собираясь уходить, я вспомнил, зачем я вообще сюда пришел. Снова посмотрев на дверь, я почуял зов, будто сама судьба направляет мое тело. Любопытство сгубило кошку, что же говорить об несмышленом мальчике. Повинуясь, я открыл дверь, вспоминая нить, словно по волшебству пронзившую ее, и, к своему удивлению, нашел ее очень тяжелой, а затем вошел. Дом был как все: большая печь на середине главной комнаты, несколько старых стульев, не в пример им, еще старше стол, и пара кроватей. — Вряд ли здесь кто то живет, — сказав это, я еще больше себе поверил и собрался уже уходить, как меня позвали мягким, чарующим голосом, будто русалки незадачливого моряка. — Постой, не уходи, — любопытство полностью заглушило все нотки опасности и недоверия. Как завороженный я подошел к высокой женщине, лет 25-ти в длинном черном, как небо без брата, и в сиянии солнца мелких камушков, которыми оно было расшито по всей длине. Поднимая взгляд, заостряя внимание на бездонных темных (даже в сумраке не могу различить цвета), я все больше сравнивал ее с принцессой из далекой страны, приехавшей поздравить меня с праздником. — Тебя же зовут Айдан? — Хоть это и было вопросом, но скорее он являлся утверждением. — У меня есть для тебя подарок, — этот голос, я старался ни упустить ни детали, запоминая его, вслушиваясь в него, ловя звуки беззвездного неба. Потихоньку до меня начали доходить сказанные слова, а на лице появилась искренняя улыбка, ожидающая продолжения. — Кто ты? — эти слова буквально против моего желания слетели с языка. Выждав небольшую паузу, она ответила: — Ашабел. — Какое интересное имя! А где же подарок? — посмотрев непосредственным, нелепым, детским взглядом, будто ожидающим подвоха. — Посмотри мне на руки, — на них появился маленький комочек ярко красного цвета, преображаясь, становясь больше, а через миг это уже была маленькая красная птица. Взмахнув крыльями, пару кругов пролетев над нами, уселась мне на плечо, — Береги ее, она такая маленькая, но именно она сможет сделать то, что не под силу миллионным армиям и могущественным колдунам. Она изменит твой мир. Свет засиял, прогоняя тьму, и принцесса исчезла, оставляя за собой только воспоминания. Ничего не понимая, я вышел на улицу и побежал к своей новой игрушке. На главной площади замка в гордом одиночестве лежал пёс, живой, он сразу же учуял мое появление, вскочил и бросился ко мне. — Фергюс сказал, что я должен дать тебе имя, только вот какое? Может, Джоржо? Пес отрицательно покачал головой и фыркнул. Мне оставалось только улыбнуться в ответ. — А может, Джек ? Пес пронзительно посмотрел на меня. — Что опять не нравится? — Но он, видимо, ему нужно было время для обжевывания имени, одобрительно гавкнул, завилял хвостом, и прыгнул на меня. Хоть это был щенок, но весом с маленького теленка, этого вполне хватило для хрупкого ребенка, оказавшегося лежащим на площади. Неожиданно, словно из другого мира, появилась маленькая ярко красная птичка, да та самая птичка. Так, и тебе я тоже должен придумать имя... - Как тебе Феликс? Птица вспыхнула красным, облила им меня, оставляя ярко красную нить после себя, и спокойно уселась на Джека. Думаю, ей понравилось. На удивление, мы очень хорошо поладили, и я даже придумал нашей команде имя - Герои Хайевера!!! Сегодня счастье не покинет меня! Уже темнело, и я случайно бросил взгляд на замок. — Вот там, — я показал своей команде на богато украшенное окно, — На втором этаже, там кабинет моего отца. Вдруг шторки приоткрылись, и я увидел отца. Улыбка сразу заволокла лицо, и я начал ему махать, как и он в ответ. Тут я говорю: "Герои Хайевера приветствуют тебя!", выпрямляюсь и отдаю воинское приветствие, прикладывая правую руку к груди. Джек радостно залаял, а птица взорвалась ярко-красным, смешанным с цветом золота пламени и продолжала, приковывая мой взгляд, уводя его от отца, лицо которого прошло все стадии от искренней радости к невообразимой злости через дикие муки, застыло в глубочайшей печали и исчезло в огромном замке.