А мне фиолетово!

- Ты в какой комнате живешь? – спрашиваю я, когда мы идем домой. Сказать честно, я с ног валюсь от усталости. Сейчас приду и завалюсь в постель. - А ты? – отвечает Фэш вопросом на вопрос. - А тебе зачем? Маньячишь по ночам, что ли? Учти, я на ключ закрываюсь! - Нужна ты мне, как прошлогодняя манка, - поморщился Фэш. - Эй, ты кого манкой назвал? Кашами будешь Маришку свою ненаглядную называть, понял? - А ты мне условия не ставь! - Засохни, цветочек, - огрызнулась я, - И заткнись заодно, думать мешаешь. - А мне казалось, думать тебе мешает собственный бумажный мозг. Бумага, она такая, большой нагрузки не выдерживает. Я прямо задохнулась от возмущения, и чтобы чисто случайно не сломать ему челюсть, ускорила шаг. - Ты тот еще кадр, - запыхавшись, сказал Драгоций, едва поспевая за мной. - Это был комплимент или оскорбление? – спрашиваю. - Еще не решил, - буркнул парень и заметно отстал. – А знаешь… - Шевели ягодицами, а не языком, - прервала я его. – Разглагольствовал тут, куда бы деться… - Я не договорил, - разозлился Фэш, но мне было до лампочки: - Давай, мальчик, порази меня! - Да пошла ты в задницу! – зло бросил он и обогнал меня. Ишь, как ноги передвигает, вампир недоделанный! - Вот сам бы и пошел! – крикнула я ему вслед, прежде чем Драгоций вошел в общежитие. – И что я ему сделала? – пожала плечами я. – Ведет себя, как маленькая сопливая девочка! Придя в комнату, я разобрала вещи, разложив шмотки по полкам и с огорчением констатировав, что половина полок пустует, шлепнулась на кровать с книжкой. Едва задница коснулась покрывала, я вырубилась. Когда часы на телефоне показали без пятнадцати шесть, дверь буквально заходила ходуном. Глядишь, сейчас вылетит из петель и уйдет в свободное плавание. Видимо, кто-то настойчиво молотил ногами и руками вперемешку по бедному дереву. Грохот стоял страшный, и спросонья я даже не поняла, что к чему. Почему-то решив, что за окнами взрываются бомбы, я лихо скатилась на пол и закрыла голову руками. Бам! Бам! «Чертовы бомбы, сейчас пойду и убью всех сама!» - подумалось мне. И в этот момент до меня дошла вся комичность ситуации. Осторожно приподняв голову (ну а вдруг и вправду бомбы?), я пристально посмотрела на дверь. «Заткнись, - мысленно велела я ей, - дай поспать. Хватит шуметь». Только через секунд пятнадцать после диалога с дверью мой мозг, наконец, активизировался. - Надо ж так, - пробормотала я себе под нос. Тут дверь снова «взорвалась» и я шагнула к ней, решительно повернув ключ. Видимо, тот, кто бил, привалился к ней всем телом, и когда я открыла, этот человек повалился на меня и мы вместе упали на пол. - А-а-а, маньяк!!! – заорала я, не привыкшая, что ко мне с утра пораньше заявляются всякие субъекты. Человек, взглянув на меня, тоже перепугался: - А-а-а, где?! И тут во мне взыграло веселье: - Как где? – спрашиваю. – Вот, прямо передо мной. Ой… Передо мной стоял Фэш. Перепуганный, обозленный и снова же покрасневший Драгоций. - Ты что здесь делаешь? – нахмурилась я. - Тебе спортзал мыть пора, рыжая, - отозвался Драгоций, засовывая руки в карманы. - Точно, спортзал… - пробормотала я и внезапно вспомнила. - черт, Резникова! - Где?! – Драгоций обернулся. – Не пугай меня так больше, - на полном серьезе попросил он. - Сердечко слабое? – подразнила я его, расчесывая волосы. – Или Маришку боишься? - У меня на нее аллергия. - Как интересно, и как же она выражается, эта твоя барбинепереносимость? – с ходу придумала название я. - Сразу хочется убивать людей, - ответил Фэш. – Быстрей давай, опоздаем. - А тебе-то что, не ты ж драить будешь… - Зато если опоздаем – попадет мне! – ни с того ни с сего разозлился Фэш. – Догоняй, давай! Пришлось мне в ускоренном режиме как попало завязать шнурки на кроссовках, быстро закрыть дверь и бежать за Драгоцием. - То с места тебя не сдвинешь, то несешься, как угорелый, - бурчала я, пытаясь подстроиться под его шаг. - Это называется пунктуальность, - раздраженно сказал Фэш. - Это называется пунктуальность, - тоненьким голоском передразнила я его. – А по-моему, это называется идиотизм! - А тебя что, спрашивали? – выгнув бровь Фэш. - А тебя? – в его же духе отпарировала я. Некоторое время я наслаждалась победой, и мы шли молча. Вот и спортзал. - Готова? – вовсю ухмыляется Фэш. - А если я скажу нет, что-нибудь изменится? - Эм, нет. Пошли. Маришка уже ждала нас. Сидела на низенькой скамейке, положив кукольную головку на руки, вздыхала. - Я уже думала, ты не придешь, рыжая, - сказала она мне, поднимаясь. Она взглянула на Фэша. – А, мальчик-стиральный порошок, как дела? Неужто дворецким к этой дуре нанялся? Фэш прорычал что-то неразборчивое, а я, решив не терять времени, схватила первую тряпку в ведре, выжала и бросила Маришке. А так получилось, что сразила ее навороченную укладку наповал. - Дура, кретинка, тупая идиотка, дебилка! – так и сыпала ядом Маришка. - Фу, как банально, - фыркаю я, отжимая свою тряпку и наблюдая, как она снимает свою со своей блондинистой головы. - Мой давай! – злобно отзывается Резникова, надевая тряпку на швабру. Я делаю то же самое. Некоторое время мы молча возим тряпками по дощатому полу. Фэш сидит на скамеечке, подмяв под себя ноги, и с ухмылкой глядя на нас. - Чего лыбишься? – первой не выдержала Маришка. - Да вот, - начал Фэш, - смотрю, какие ноги у тебя длинные… Особенно правая… Я смеюсь, глядя на разъяренную Резникову, и продолжаю мыть пол с удвоенным энтузиазмом. - Так, - говорит Марина через несколько минут. – Давай разделим, я эту половину, а ты – ту. Ищу тут подвох, но не обнаружив ничего подозрительного, киваю. Она уходит в ту часть спортзала, усердно возя шваброй по доскам. Иногда Фэш задает дурацкие вопросы нам обеим. Я огрызаюсь в ответ, а Маришка терпеливо молчит. - Ну, - не выдерживает Фэш, - чего молчите обе, языки засохли? - Чтоб ты сам засох, - отвечает ему Маришка. - Ух ты! – восторженно кричу я, бросая тряпку. – Она разговаривает! Эта штука разговаривает!!! - Я поражен, коллега, - присоединяется ко мне Фэш. - Какое интересное явление, не находите? - Несомненно. - Заткнитесь оба! – орет Маришка. – Достали! - Знай свое место, клизма, - оскорбленно говорю я и даже ничего не успеваю понять, как мне на голову льется что-то холодное и очень вонючее. Тупо визжу, как идиотка, пытаясь осмыслить факт, что содержимое моего ведра стекает по моим волосам, а рядом с победным видом стоит Маришка. – Ах ты… ах ты… - от возмущения слова как-то терялись. - Язык в гландах запутался? – заржал Фэш. - Ну ты и… - и тут ко мне возвращается способность мыслить нормально, и я вхожу во вкус. – Крыса подзаборная! Лепешка слоновья! Уродка шестого разряда! Фэш уже покатывается по вымытому полу, и я переключаюсь непосредственно на него: - Леонардо недовинченный! Муравей похотливый! Пингвин безмозглый! - Кончай тарахтеть, тарахтелка, - прерывает меня Маришка, и я, ни о чем не думая, хватаю ее ведро и выплескиваю воду прямо на ее светлую кофточку. - Дрянь! – визжит Резникова. – Редкостная тварь! Да так ты вообще… Да я тебя сейчас… - Устала, Мариш, - посочувствовала я ей, - ну иди, отдохни… - На рельсы, - ехидно добавляет Фэш. - Фильтруй базар! – продолжает пищать Резникова. - Я ж не аквафор, куда мне, - пожимаю плечами я. Топая ногами, Резникова выглядит на редкость глупо. Я тоже вздыхаю. - О, как я вас, - говорю и разворачиваюсь. – Чао, персики, учитесь, пока я жива! Сдавленно хихикая, я шагаю из зала. Ничего противозаконного не делаю, между прочим, тем более, свою половину я уже домыла. Сзади Маришка по-прежнему пищит, как некормленый тамагочи. Вот так, мокрая и грязная, но хохоча, как припадочная, я выбежала из здания школы и побежала сторону общежития.