Его игра. Его правила. Его игрушка

Она громко шарахнула дверью в мужскую спальню, делая это специально. Малфой тут же проснулся, смотря на разъяренную однокурсницу. О, в этот момент Пэнси была похожа на самую настоящую фурию: растрепанные волосы, дикий взгляд и эта стервозная улыбка, которую Драко уже хорошо выучил; эта улыбка кричала: "Беги!". На ее светло-серой юбке красовалась огромная дыра, на сером джемпере виднелись какие-то пятна, больше похожие на разводы. Медленным шагом Паркинсон направилась в его сторону. Так обычно хищник приближается к своей жертве. Если бы взглядом можно было проделать в человеке дыру, то в Драко Малфое уже зияла бы просто гигантская. - Пэнси, какого хера ты врываешься ко мне в спальню, да еще тогда, когда я сплю? - Я тебе хоть раз говорила, что ненавижу тебя, Малфой? - елейным голосом произнесла брюнетка. - Скажи: я говорила тебе об этом? Парень приподнялся на локте и посмотрел на нее, усмехнувшись. В ее злости была определенная прелесть. Он вообще любил смотреть на злящихся девушек. Пэнси бесило его самодовольное выражение лица. Казалось, что он открыто смеется над ней. А ведь это из-за этого чертова недоумка ей приходится приходить к Снейпу через день и копошиться в этом дерьме. Из-за этого самовлюбленного идиота она вообще оказалась замешана в этом. О, как же она его сейчас ненавидела! - В чем причина таких сильных чувств, милая? - с насмешкой в голосе сказал Малфой. - Не смей называть меня милой. Сколько еще раз повторять? - прошипела слизеринка. - Напомни-ка, кто должен был сегодня торчать в кабинете Зелий у Снейпа? Хотя не надо, я и сама могу сказать. Ты, Малфой! Ты должен был мыть эти чертовы склянки, переставлять их и сортировать. Но нет, ты же у нас особенный! Снейп не нашел тебя, но зато ему на глаза попалась я. Угадай, что произошло дальше. - Давай, раз уж ты начала орать, ты просто выскажешь мне все свое недовольство, а я молча послушаю. Как тебе такой вариант развития событий? - Мне пришлось отрабатывать вместо тебя, - продолжала брюнетка, совершенно не обратив внимание на его колкое замечание. - Часть пробирок вообще была не закрыта. Посмотри, что случилось с моей одеждой. - Пэнси, если ты пришла сюда, чтобы снять ее при мне, то… - Заткнись, Малфой. Просто заткнись. У меня дыра в юбке. По твоей вине. Знаешь, что я хочу сейчас сделать? - Дорогая, если ты хочешь тупо переспать со мной, то просто попроси, - ядовито проговорил блондин. Подойдя практически вплотную к кровати, девушка влепила однокурснику звонкую пощечину. Щека блондина горела от свежего удара. Он провел подушечками пальцев по красному следу, остановился на секунду, касаясь подбородка, и сцепил руки в замок. - Только попробуй еще раз меня ударить, - глухо прорычал он. - Ты это заслужил, - сказал Паркинсон, облизывая нижнюю губу. - Ведешь себя как последняя скотина. Знаешь, Драко, ты уже заигрался. Хватит. Я не намерена жертвовать своей одеждой и внешностью из-за того, что самовлюбленный отпрыск Малфоев решил поспать вместо того, чтобы идти отрабатывать наказание. Она вышла из комнаты и громко хлопнула дверью. От этого неприятного звука блондин сморщился. Он упал обратно на подушку, на это раз уже лицом. Почему эта девушка вечно из всего делает проблему? Ну неужели у нее одна юбка? Нет, конечно. Неужели она впервые в жизни прикрывает его задницу? Тоже нет. Порой Драко казалось, что Пэнси пыталась самоутвердиться с помощью таких вот сцен. Будто пыталась доказать свою значимость. Увы, она всегда будет лишь девушкой, с которой он более-менее неплохо общается. И если Блейз ее ставил на уровень друзей, то Малфой держал ее всегда чуть ниже. Для Драко она была маловажна. Скажем так, если бы в один день Паркинсон не пришла на занятия, то он бы даже не стал утруждать себя выяснением причины. Она была нечто вроде домашнего питомца, который всегда ошивался где-то неподалеку. Отмазывала их от учителей, помогала прийти в себя после вечеринок. Замену ей было бы найти трудно, но пока искать и не приходилось. Отталкивая ее, Малфой знал, что она вернется. Повозмущается, поорет и вернется. Только парень начал проваливаться обратно в сон, как дверь в комнату снова распахнулась, также ударившись о стену. Вошел Блейз и уселся на свою кровать, бросив взгляд в сторону друга. - Да когда вы дверь держать научитесь? - недовольно буркнул Малфой в подушку. - Что тут только что произошло? - с усмешкой спросил брюнет, снимая ботинки и закидывая ноги на кровать. Устроившись поудобнее он продолжил: - На лестнице столкнулся с Пэнси, и она, мягко выражаясь, была не в самом благоприятном расположении духа. - Я, блять, сегодня уже посплю или нет? - прорычал блондин. - Малфой, тебе не говорили, что нормальные люди ночью спят? - Забини, если ты сейчас не заткнешься, я не знаю, что я с тобой сделаю.

***

Безразличный взгляд в ее сторону в Большом зале. Совершенно никаких эмоций, он просто проскользнул по ней взглядом. Грейнджер смеялась, едва заметно прижимаясь к Уизли, и о чем-то громко говорила с его сестрицей. Такая счастливая и довольная. Зверь внутри глухо зарычал. Малфой хотел стереть эту радостную улыбку с ее лица, чтобы она больше никогда не улыбалась. Чтобы выглядела подавленной. Но она улыбалась, смеялась и радовалась жизни. Парень невольно сжал правую ладонь в кулак. Видимо, почувствовав на себе его взгляд, девушка посмотрела пару мгновений в его сторону и лишь сильнее улыбнулась. Он ненавидел ее. Драко Малфой точно знал, что он ненавидел Гермиону Грейнджер. Причина этой ненависти крылась не в ее дружбе с Поттером или романе с Уизли, не в ее грязной крови или в ее умной голове. Причина крылась в ее характере. Она была независимой и совершенно несгибаемой. Он таким не был. Сломать Малфоя можно было намного проще, чем могло показаться. Сломать Грейнджер лишь казалось простым. Эта задача была ему не по зубам, но Драко всегда задавал себе планку выше возможностей. Он мог бы кричать на нее, мог бы угрожать, мог бы даже ударить, но сломать ее он никогда не был способен. Гриффиндорка облизнула нижнюю губу и снова улыбнулась, на этот раз смотря ему прямо в глаза. Ей не нужно было усмехаться, как делала Дафна. Ей не нужно было улыбаться как настоящая стерва, как делала Пэнси. Ей не нужно было прожигать взглядом, как делала Астория. Гермионе стоило лишь улыбнуться. Искренне улыбнуться. И Драко Малфой понял, в какую игру ввязался. Когда она отвернулась, легче не стало. Он привык, мать вашу, видеть стыд и смущение в глазах тех, кого использовал, как последних шлюх! Где смущение в этом взгляде? Где, блять, оно?! Словно слизеринец попал не в ту вселенную. Словно это его оттрахали в пустом кабинете. Словно над ним насмехались. Грейнджер, ты вообще уже охренела?! Он видел совсем не то, что ждал. Ему не нравилось то, что он видел. Его это просто-напросто не устраивало. Хотелось подойти к девушке, схватить ее за руку, больно сжать запястье и потребовать объяснений. Хотелось придавить ее к стене, чтобы она не могла вывернуться, и вылить на нее весь тот поток мата, крутящийся в голове. Сука. Мразь. Ничтожество. Она должна была избегать друзей. Должна была чувствовать вину. Должна была смотреть в пол, если случайно сталкивалась с его взглядом. Но она смеялась. Смеялась и прижималась к рыжему недоумку так, словно это не Грейнджер стонала в том кабинете и прижималась к его телу. Малфой сжал челюсти до скрипа. "Что нужно сделать, чтобы сломать тебя, Гермиона Грейнджер? Что? Скажи мне, я сделаю все ради этого". Она улыбнулась Уизли, встала из-за стола и потянула того за собой. Слишком идеалистическая картина. Настолько идеалистическая, что Драко на секунду почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Нет, так в жизни не бывает. В жизни каждая хорошая девочка обязательно встретит не того принца, пойдет за ним, упадет и разобьется. Скажи, Грейнджер, ты веришь в сказки со счастливым концом? Таких попросту не бывает. На словах "жили долго и счастливо" ничего не заканчивается. За ними лишь прячут суровую реальность, которая бьет под дых. Драко Малфой не знал, что Гермиона Грейнджер тоже умела носить маски. То, что она улыбалась, еще не значило, что она не чувствовала себя ничтожно. Только она ощущала себя не в своей тарелке не по той причине, по которой он предполагал. Девушка ненавидела себя за то, что врала своим друзьям и причиняла им боль. Она ненавидела себя за то, что фактически изменила своему парню. Только, несмотря на все это, Гермиона продолжала смеяться над шутками Джинни, улыбаться Рону и показывать всем своим видом, что все идет так, как и должно быть. Поймав на себе взгляд слизеринца, гриффиндорка просто не смогла устоять и улыбнулась, глядя ему в глаза. Ей было физически необходимо это чувство превосходства над ним. И пусть это были всего лишь несколько ничего не значащих секунд. Она взяла Рона за руку и потащила за собой. Прочь из Большого зала. Сбежать оттуда, где ее дуэль взглядов с Малфоем могла быть замечена. Когда они покинули зал, Гермиона замедлила шаг и почти остановилась. Тут уже настала очередь парня вести ее. Гриффиндорцы прошли несколько коридоров и вышли на улицу из замка. Уизли что-то увлеченно рассказывал, Грейнджер кивала и поддакивала, не всегда делая это вовремя. Она почти не слушала его, просто погрузилась в размышления, забывая о том, что рядом есть другой человек. Сегодня ночью Гермионе не снился этот глупый сон, в котором Малфой душил ее, ей сегодня вообще ничего не снилось. Честно говоря, девушка не видела в таком раскладе ничего плохого. Пусть ей и дальше ничего не будет сниться. Так будет достаточно неплохо, потому что она снова станет спокойно спать до будильника, потом вылезать из постели, собираться, идти на занятия, вести обычный образ жизни… Проблема теперь состояла в том, что Грейнджер была уверена на девяносто пять процентов, что привычный образ жизни ей будет только сниться, фигурально выражаясь. Несколько секунд морального превосходства над слизеринцем дорого ей обойдутся. Да, он не станет болтать о случившемся. Нет, он не позволит ей даже думать о том, что она способна хоть в чем-то его обыграть. Гермиона знала, что Малфой обязательно найдет минутку, чтобы превратить ее жизнь в сущий ад. О, он способен испоганить настроение быстрее многих других! Да ему даже стараться особо не надо, просто быть самим собой - самовлюбленным чистокровным ублюдком, напоминающим всем и вся, что они не лучше грязи на ботинках. Думать о том, как он попытается и ее втоптать в эту самую грязь, девушка совершенно не хотела. Тем более, что размышления на эту тему не принесут никакой пользы. - Ну так что ты думаешь? - спросил Рон, касаясь плеча Гермионы ладонью, тем самым заставляя ее отвлечься от бессмысленных мыслей. Гриффиндорка медленно моргнула и посмотрела на парня, пытаясь понять, о чем же он мог говорить. Она никогда не отличалась проницательностью или чуткостью в таких вещах. Грейнджер даже отдаленно представить не могла, о чем ее только что спросили. - Извини, что? - виновато произнесла девушка, смущенно улыбаясь. - Я говорю: что ты думаешь по этому поводу? Согласна со мной? Да уж, Гермиона, лучше бы ты слушала своего парня, а не прикидывала в мыслях, когда самовлюбленный эгоист вывернет твою душу наизнанку. "Пусть выворачивает", - говорило что-то глубоко внутри. Она не была мазохисткой. Она просто хотела понаблюдать за этой картиной, посмотреть на жалкие потуги Малфоя. Он был намного слабее, чем думал. Грейнджер пожала плечами, попыталась принять максимально сосредоточенный и серьезный вид и посмотрела в глаза Уизли. Он уже минуты три непонимающе смотрел на нее. - Я… - начала девушка неуверенно. - Знаешь, я говорю это редко, но в данной ситуации я считаю, что ты полностью прав. - Правда? - удивленно спросил Уизли, не веря своим ушам. Неужели Гермиона согласилась с ним? Он был уверен почти на все сто процентов, что она назовет его умалишенным и посоветует провериться в Мунго. Хотя судя по тому, что девушка согласилась, обратиться в Мунго стоит именно ей. Рон даже не мог предположить, что Грейнджер согласится, поэтому это ее "ты полностью прав" просто выбило парня из колеи. - Конечно, правда. Я тебе хоть когда-нибудь врала? "Ну, например, когда переспала с Малфоем!" - язвил внутренний голос, который гриффиндорка упорно пыталась заткнуть. Это что, совесть? Не-ет, для совести сейчас точно неподходящее время! Не в этом месте и не в это время. Конечно, совесть - это хорошо, но не в сложившейся ситуации. "Привет, Рон, я трахнулась с Малфоем в пустом кабинете. Так что, ты говоришь, по Травологии задали?" Ну не обсуждают такое! Гермиона могла бы быть одной из тех девушек, которые бегут признаваться своим парням в изменах сразу же, но проблема была в том, что она и сама до конца не определилась: была ли это измена или нет? Чисто технически была. Она необдуманно отдалась одному в то время, как встречалась с другим. Но ведь это было необдуманно! И ни о каких чувствах и речи не шло. Вот Рон - другое дело. Его она любит. А Малфой… обычный животный секс. Стоп. Обычный животный секс?! Что это за херня такая? Какой, к черту, обычный животный секс? Пора уже просто выкинуть все из головы. Сделать вид, что ничего не произошло. Жить дальше. Гермиона улыбнулась Уизли, но улыбка получилась какой-то сконфуженной. Лучше бы она просто ничего не делала, тогда бы и чувство вины не висело над ней, словно огромная туча. - Я и не говорил, что ты врешь, - проговорил гриффиндорец. Он наклонился ближе к ней, собираясь поцеловать, но девушка быстро накрыла его губы кончиками пальцев. Грейнджер чувствовала себя так, будто ее в грязи вываляли. Твоих рук дело, Малфой? В таком состоянии она не могла целоваться с Роном. Сначала надо успокоиться и все выяснить. И что же ты там собралась выяснять, Грейнджер? А главное - с кем? Девушка быстро глянула на часы и вскочила с места, прихватывая сумку. - Мне пора бежать, извини, - как можно более виновато произнесла она. Кстати, вину особо и изображать не пришлось. - Встретимся за ужином, да? Грейнджер не стала дожидаться ответа. Она лишь оставила парня размышлять над произошедшим и чуть ли не бегом припустила в замок. Говорят, что сбежать от проблемы нельзя. Может, они просто не видели, как бегает Гермиона Грейнджер?

***

Уже прошло три дня. Три херовых дня. А она вела себя как обычно. Хуже. Она вечно смеялась, куда-то бежала и кому-то улыбалась. Это бесило. Злило. Раздражало. Драко чувствовал, как к горлу подступает рвота каждый раз, когда он сталкивался взглядом с излучающей счастье-радость-дикое-веселье Грейнджер. Неужели можно быть настолько счастливой, когда тобой воспользовались самым неприглядным образом? Слизеринец отказывался верить в то, что девушка нисколько не переживала из-за случившегося. Сначала он ждал, надеясь, что на нее все накатит одной волной. Потом начал терять всякое терпение и беситься. Честно говоря, у Малфоя никогда не хватало терпения на эту грязнокровую дуру. Когда она оказывалась рядом, он просто говорил то, что крутилось на языке, не задумываясь об этом. Когда вела себя слишком нагло, он ставил ее на место, не контролируя себя. Может, когда-нибудь наступит день, когда Драко Малфой будет терпелив по отношению к Гермионе Грейнджер, но случится это еще не скоро. И не в этой жизни. Но все было бы как всегда, если бы его бесила одна Грейнджер. Драко начала бесить Пэнси, что случалось крайне редко. Паркинсон бесила, когда молчала. Когда говорила. Когда сидела. Когда шла. Когда спала. Она бесила всегда и везде. Она умудрялась раздражать Малфоя даже тогда, когда ее попросту не было рядом. А кроме Паркинсон и Грейнджер, Драко доставали все представительницы женского пола. Они ужасно надоедали и выводили из себя. Периодически Малфой чувствовал себя вечно недовольным и капризным юнцом. Да ведь всего три дня же прошло! Ну не могло же быть все настолько плохо! Могло. Еще как могло. Улыбка на лице гриффиндорки с каждым днем становилась все больше. Она на дрожжах растет, что ли? - Малфой, хватит уже кидаться на все, что движется в твою сторону, - хмыкнул как-то Нотт. И он был прав. Драко не любил признавать, что Теодор был хотя бы иногда прав, но в это раз признать пришлось. Блондин пытался отвлечься, до ночи занимался уроками, засыпая под утро на учебниках, но перед глазами все равно стояла довольная улыбочка Грейнджер, а не состав эликсира Живой Смерти. Слизеринец знал наверняка: он не успокоится, пока не размажет эту наглую и заносчивую занозу в заднице. Она была головной болью. Она была раздражителем. Она была грязнокровкой, возомнившей себя центром Вселенной. Кто-то должен был поставить ее на место. - Ты какой-то раздражительный стал, - говорил Блейз, когда они сидели в библиотеке, готовясь к очередному уроку по Защите от Темных Искусств. - Что-то случилось? - Нет. Разве должно было? - равнодушно ответил Драко, не поднимая взгляд и продолжая читать одну и ту же строчку в пятый или шестой раз. - Не знаю, ты мне скажи. Ведешь себя странно, постоянно чем-то недоволен и почти послал Паркинсон. У вас с ней терки? Блондин положил книгу на стол и слегка рассмеялся. Серьезно? У него и Пэнси какие-то терки? Так это со стороны выглядит? О Мерлин, может, скоро еще и слухи пойдут, что они встречаются? Абсурд какой-то! - Издеваешься. Сам подумай своей головой. Какие у меня могут быть терки с ней? - Ну не знаю даже. Должна же быть причина, по которой тебя выводит из себя даже тот факт, что она дышит! - пожал плечами Забини. - Просто так никто никого не раздражает. - Как давно ты стал экспертом в отношениях между людьми? - Я просто внимательный - вот и все. Если бы ты чаще обращал внимание на происходящее вокруг тебя, а не зацикливался на своей персоне, то и сам бы мог заметить, что обычно нас раздражают те, к кому мы неравнодушны. Либо симпатия, либо антипатия - третьего не дано. - Почему же не дано? Еще есть желание набить морду. Поверь, сейчас я именно это испытываю по отношению к тебе, - недовольно буркнул Малфой. - Вряд ли ты хочешь, как ты выразился, набить морду Пэнси. Она все-таки девушка и все такое. У вас что-то произошло? - Забини, иди к черту. Все у нас нормально. То есть, нет никаких "нас". Все просто нормально. Нормально у нее, нормально у меня. Все нормально. - Как-то слишком много "нормально" в одной фразе, не считаешь? - Нет, не считаю. Следующие несколько минут было слышно лишь шуршание пергамента и скрип перьев. Малфой был не в настроении говорить вообще, Блейз просто молчал, углубившись в "Теорию и практику защитных заклинаний, 6 курс". За соседним столом села какая-то девушка и, тяжело вздохнув, громко раскрыла толстенный фолиант. Драко даже не посмотрел в ее сторону. Ему было наплевать на девушку, на факт ее существования. Его волновал лишь один вопрос: когда Грейнджер будет валяться в его ногах? Не фактически, конечно. Хотя можно и фактически. Тут уже особой разницы нет. В отличие от своего несуразного друга Забини все же посмотрел на их новую соседку, и на его губах появилась довольная усмешка. Он бы даже рассмеялся в голос, но решил, что будет намного лучше этого не делать. - Так что, ты говоришь, у вас с Грейнджер? - тихо, но внятно проговорил Блейз, продолжая наблюдать за девушкой за соседним столом, сидящей к ним спиной. - Ничего хорошего, - недовольно отозвался Драко, конспектируя очередной параграф. - Да что ты говоришь! - усмехнулся брюнет. - А мне кажется, что все складывается как нельзя удачно. Малфой поднял голову и посмотрел на однокурсника, совершенно не понимая, к чему тот клонит. Забини еле заметно кивнул головой в сторону девушки, сидящей за соседним столом. Как только Драко посмотрел на нее, то тут же пожалел о том, что вообще решил сегодня заниматься в библиотеке. Ну разумеется, это была Грейнджер! Кто же еще мог таскаться с тяжелыми книгами и часами сидеть в библиотеке? Правда, чисто технически слизеринцы сидели тут дольше, но это не меняет сути. Глупо было бы считать, что они теперь не встретятся, но видеть ее улыбку уже не было сил. Лучше бы девушка просто обматерила его. Но это была бы уже не Грейнджер. Конечно, они сталкиваются и будут продолжать сталкиваться просто потому, что учатся в одной школе и на одном курсе. "Хорошо, что на разных факультетах", - промелькнуло в голове у Драко. Да уж, если бы они учились на одном факультете, то он этого просто бы не выдержал. Прижал ее к ближайшей стене и придушил на месте. Больно сжал ее запястья и заставил бы эту несносную девчонку умолять о том, чтобы он ее не убивал. Нет, он не был убийцей. Но эти мысли приобретали слишком яркие очертания в мыслях. Такая, как Грейнджер, никогда бы не оказалась на Слизерине. В ней нет ни одного слизеринского качества. Ни хитрости, ни коварства, ни амбиций. Ей попросту нет там места. Вот и хорошо, иначе ее жизнь изменилась бы в корне. Потому что тогда Драко ненавидел бы не какую-то грязнокровую подружку Поттера, а конкретно живого человека, личность, ее - Гермиону. Сейчас она была чем-то вроде дополнения к Золотому мальчику. Слишком самонадеянное дополнение, которое хотелось поставить на место. Она не была равной. Она - ничто. Малфой встал со стула, не обращая внимание на друга, и подошел к Грейнджер. Он встал почти у нее за спиной и тупо стоял. Он ждал ее реакции. Гермиона сидела спокойно несколько минут и листала книгу, но присутствие постороннего человека в зоне ее личного пространство тяготило. Наконец, она не выдержала и повернула голову так, чтобы увидеть стоящего рядом с ней. Тяжелый выдох. Малфой. Она не ожидала встретить его тут, особенно стоящим рядом с ней. Гриффиндорка посмотрела ему в глаза. Взгляд снова получился с вызовом. Кажется, она почти всегда смотрела на него именно так. Провоцировала. Ждала любого оскорбления и одновременно вынуждала сказать что-то гадкое. - Ну здравствуй, - с холодом в голосе проговорил Драко. От этого голоса стало не по себе. Весь вызов тут же испарился из ее взгляда. Девушка опустила глаза вниз, изучая пергаменты. Она выглядела равнодушной и совершенно спокойной снаружи. Внутри кровь била в виски, а сердце бешено колотилось. Пусть Гермиона и выглядела уверенной в себе. Пусть она улыбалась и смело смотрела ему в глаза в Большом зале. Пусть она жила так же, как делала это всегда. Но сейчас Грейнджер знала точно, что не была готова к этой встрече и этому разговору. Она не знала, что надо говорить. Не знала, чего ожидать. - Я занята, как видишь, поэтому говори, если хотел что-то сказать, и уходи, - произнесла девушка. Слизеринец развернул стул, поставил его почти вплотную к гриффиндорке и уселся на него, продолжая сверлить ее взглядом. Он полностью проигнорировал ее фразу, будто девушка вообще ничего не говорила. - Как дела, Грейнджер? - с издевкой поинтересовался Малфой. - Уж прости, но не поверю, что тебя интересуют мои дела, - прошипела Грейнджер, поднимая голову и смотря ему в глаза. Она быстро сориентировалась. Она была сильной. Она не собиралась позволять помыкать собой. - Я разве просил, чтобы ты мне верила? - Что тебе от меня нужно, Малфой? - устало проговорила девушка, складывая разбросанные листы пергамента в одну стопку. - Давай поговорим. - А что мы сейчас делаем? - усмехнулась Гермиона. - Хочешь, чтобы я поднял душещипательную тему прямо в библиотеке? - усмехнулся слизеринец в ответ. Его усмешка отдавала спесью и ядом. Она ничем не походила на усмешку девушки. Грейнджер нервно сглотнула и снова посмотрела на блондина. "Ты не посмеешь", - было написано в ее взгляде. "Еще как посмею", - читалось в его взгляде. - Не стоит этого делать, - уверенно произнесла гриффиндорка. - Да? А ты убеди меня в этом, - почти прорычал парень. Девушка нервно вздрогнула, когда его ладонь беспардонно легла на ее колено. Шок, удивление, непонимание, отвращение - осознание происходящего в четыре этапа. Теперь в глазах Малфоя было уже не равнодушие и холодность, там была издевка. Он издевался над ней, причем делал это изощренно. - Руку убрал, - прошипела Грейджер, прищурив глаза и склонив голову набок. Парень никак не отреагировал, тогда она больно ударила его по ладони. - Я повторяю: руку убрал. Драко усмехнулся, но все же убрал ладонь с колена девушки. Да, ему нравилось ее бесить. Потому что когда она бесилась, он чувствовал, как успокаивается сам. - Значит, ты все же согласна поговорить, - произнес он, вставая из-за стола. Сомнений не возникало: он утверждал, а не спрашивал. - Тогда после Зелий у картины "Казнь графа". Не опаздывай. Малфой уже собирался вернуться к своему столу, взять учебники и уйти, когда Грейнджер подала голос. - Почему вечно ты решаешь, где мы будем говорить? - Потому что. Достаточно веская причина для тебя? - усмехнулся парень. Через пару минут он покинул библиотеку. Гермиона положила голову на руки, лежащие на парте, и тяжело выдохнула. Зачем она опять согласилась? Он, конечно, не оставлял ей выбора, но она же могла просто отказаться. Милочка, ты сама затягиваешь петлю на своей шее.