Его игра. Его правила. Его игрушка

Драко нравилось наблюдать за этой девчонкой. За ее ядовитой кривой улыбкой, когда она сталкивалась с ним взглядом случайно. Она была смешна в своих попытках встать с ним на одну ступень. Неужели в ее тупенькую головку никак не помещался один простой факт? Они никогда не будут на одном уровне, что бы она ни сделала. Гермиона понимала, что начинала беситься от одного его взгляда. Просто вдруг начинала чувствовать, как он смотрит ей в спину, и хотела развернуться и высказать все, что о нем думает. Да ее просто трясло от одного вида этого самовлюбленного эгоиста. Ну ничего, в конце концов, у нее в голове нарисовался неплохой план, следуя которому можно было не только выбить Малфоя из колеи, но и добиться того, чтобы он больше не вел себя с другими людьми так, будто является свиньей. Или хотя бы с девушками, как пойдет. После разговора с Роном она вышла из гостиной Гриффиндора, как в воду опущенная. В сложившейся ситуации расставание и правда было лучшим вариантом. Для них обоих. Ведь иначе просто-напросто дружба между ними прекратилась бы раз и навсегда, а она и так уже трещала по швам. И кто же постарался для этого? Винить Малфоя можно было сколько угодно. Только вот изменить тот факт, что сама она виновата ни скольким не меньше, все равно бы не получилось. Послать назойливого парня куда подальше – с этим справится любая девушка. Вместо этого она почему-то повелась, негласно согласилась играть в эту игру с Малфоем. И ведь самое странное, что сама не заметила, как оно так вышло. - Я не знаю, что у вас там происходит, и не хочу знать, если честно, - прямо сказал ей Гарри, как только догнал подругу, направляющуюся в сторону библиотеки. - Мы расстались. Голос у нее был спокойный, зато вот во всей фигуре наблюдалась какая-то непонятная напряженность. Грейнджер просто устала уже от всего. От того, что к ней привязался самодовольный ублюдок со Слизерина. От того, что ее отношения пришлось оставить в прошлом. От того, что она перестала чувствовать себя в своей тарелке. И была виновата в этом сама. Хватит уже перекладывать вину на другого. Малфой хорош, конечно, но ему не под силу разрушить чью-то жизнь. Говоря на чистоту, разрушить можно исключительно жизнь того человека, который сам позволяет, отчасти помогает. - Я не про тебя и Рона, - уточнил Гарри, поправляя лямку сумки на плече. – Я про Малфоя. В ответ Гермиона тяжело выдохнула и тряхнула волосами, качая головой из стороны в сторону. Она резко остановилась прямо посреди коридора и спрятала лицо в ладони, провела по темным прядям. - Что ты хочешь этим сказать? Я уже ко всему готова, честно говоря. Он поджал губы, сдерживая добродушную улыбку. Они дружили много лет, довольно-таки хорошо знали друг друга. И причин для того, чтобы разрушить все вот так в одно мгновение, просто не было. - Я хочу сказать, что я все равно остаюсь твоим другом, что бы ни случилось. Ты можешь мне доверять. Я всегда рядом. - Ох, Гарри, - тихо отозвалась Грейнджер и обняла его. Слова такие простые. Такие не значащие ничего вроде, но слышать их было нужно. Она считала, что утратила былую поддержку и дружбу за последнее время. Оказывается, ошибалась. Такие друзья, как у Гермионы, не исчезают в одно мгновение. И пусть сейчас Рон реагировал на все очень остро, со временем он станет снова ворчать на нее из-за учебы и забудет об этих дурацких случаях. Такие друзья не валяются на дороге. Она знала это и ценила то, что в свое время с ними встретилась. И пускай у них не с первой встречи заладилось общение, они все равно остаются важной частью жизни друг друга. Улыбка у нее на губах получилась какой-то виноватой. Но Гарри был рад, что его подруга все же оставалась собой. Может, и запуталась в чем-то, но все же не изменила себе. - Мне непросто объяснить тебе все, - произнесла Грейнджер, складывая руки на груди и прижимая их к себе. – Дела обстоят довольно сложно. - Если не настроена говорить об этом, то не стоит. - Ты прав. Я и правда не хочу обо всем этом говорить. По глазам ее было понятно, что день выдался трудным. Просто девочка потеряла нить, за которую держалась много лет. Раньше она могла спокойно игнорировать выпады, а теперь решила почему-то противостоять, показать, что ее невозможно засунуть под сапог, сравнять с грязью, превратить в ничтожество. У Гермионы Грейнджер есть характер. И он сильнее, чем у Поттера и Уизли, взятых вместе. - Прости, что я такая последнее время. - Бывает, - понимающе сказал Гарри. – Вы же терпите странности в моем поведении. Ей хотелось сказать, что это совершенно другое, но она почему-то промолчала. Момент был упущен, повисшая пауза стала тяготить обоих. Только и правда, резкое изменение поведения Гермионы и периодические выпады Поттера были различны. В его случае все дело было в невыносимом жжении шрама, в погибших родителях и мечтающем прикончить его Волдеморте. И ставить себя на одну линию с другом было бы эгоистично и слишком самонадеянно. Грейнджер, сама того не понимая, ввязалась в то, во что никогда бы и не подумала ввязываться. Ведь всегда считала себя довольно разумным человеком. В такие моменты жизнь насмехается над людьми, показывая им, что не стоит загонять себя в рамки. - Я не могу тебе рассказать. Правда, - с сожалением проговорила Гермиона. - Я и не давлю. - Вот если бы ты был девушкой, то тогда все было бы проще. Гарри тихо засмеялся и покачал головой из стороны в сторону. Они дружили несколько лет, но подобная фраза никогда не всплывала. Она не звучала упреком, просто казалась странной. Раньше их дружбе не мешало то, что среди них троих Грейнджер – единственная девушка. А теперь, выходит, все упирается именно в это. - Слушай, - сказал Гарри, кидая взгляд через плечо, - я, наверное, пойду поговорю с Роном. Попытаюсь объяснить ему, что мы втроем все еще друзья. А то надумает себе всякой ерунды. - Да, конечно, - поспешно отозвалась Гермиона. – Мне все равно нужно… Короче, пойду я. «Что я вообще несу?» - промелькнуло в голове. Она замялась, как забывшая сделать домашнее задание первокурсница. И ведь собралась еще и что-то доказывать Малфою – самодовольному придурку, который никогда не упускает возможность прицепиться из-за пустяка. Поттер скрылся за картиной Полной Дамы, а Грейнджер так и продолжала стоять на месте, перебирая пальцами ремень сумки. Настроение было ни к черту. Замок вдруг стал казаться таким маленьким и совершенно скучным. Куда она могла пойти в таком состоянии? Ровным счетом некуда. Если только посидеть часа два или три на скамейке рядом с замком, а потом пойти в женскую спальню, надеясь, что к тому времени Рон уйдет из гостиной. Видеться с ним не хотелось, на душе было паршиво, потому что она поступила подло по отношению к нему. Она вышла из замка и какое-то время просто смотрела куда-то на небо. Вечер казался спокойным и безмятежным. Солнце медленно катилось к горизонту, небо на границе с землей розовело, переливаясь в ярко-оранжевые всполохи чуть выше. Листва деревьев чуть подрагивала, едва ощутимый ветерок был все же холодным, но не настолько, чтобы можно было моментально замерзнуть. Серый свитер грел, но что-то Гермионе подсказывало, что ежилась она совсем не от холода. Ей было паршиво от самой себя, ей было стыдно, что она так поступила со своим другом. Рон был и правда хорошим парнем, таким, за которых нормальные девочки держатся руками и ногами. Промелькнула неожиданная мысль, что маме бы он понравился. А папа – в свою очередь – с деланной важностью кивнул бы и добродушно улыбнулся. Она чувствовала свою ответственность не только потому, что изменила – да, пора уже называть вещи своими именами – хорошему парню. Это была лишь часть проблемы, причем меньшая. Грейнджер предала и своего парня, и, что еще страшнее, своего лучшего друга. Друга, который между прочим всегда беспокоился за нее и переживал. И на кого она его променяла? На белобрысого хорька со Слизерина с полным отсутствием чувства такта. Послушать со стороны, так просто смешно. Откуда-то справа послышался громкий смех. Гермиона никогда не думала, что ее будет раздражать чужое веселье. Но тут даже голову можно было не поворачивать, чтобы понять, что веселился именно Малфой с друзьями. И когда только она стала такой раздражительной? Грейнджер презрительно фыркула себе под нос и прошла мимо дружной компании, закатив глаза. Забини проводил ее долгим и пристальным взглядом, Пэнси будто намеренно проигнорировала. А Драко быстро взглянул на нее и почти сразу же направился в ее сторону. Не успела Гермиона сесть на скамейку чуть в стороне, как он уже стоял рядом с ней и буравил взглядом. Тяжело выдохнув, она сняла лямку сумки с плеча и поставила ту на деревянную поверхность рядом с собой. Смотреть сейчас на слизеринца не было никакого желания, а уж пререкаться с ним тем более. Она даже невольно подумала, что ему нравится бегать за ней и постоянно напоминать о своем существовании. Лучше бы давал хоть немного времени, чтобы забыть о его откровенно-дерьмовом характере и противной ухмылке. - Давай, когда я буду в более благоприятном расположении духа, мы с тобой обязательно поцапаемся, - устало отозвалась Гермиона, вытаскивая книгу из сумки. – А сейчас, уж извини, у меня нет сил на то, чтобы выяснять отношения. И вот опять. Ведет себя так, будто он с ней цепляется, как с равной. Словно заигрывает. И где-то на подкорке сознания Малфоя звучит противный внутренний голос: «А разве не так? Почему же ты не можешь просто оставить ее в покое?» На самом деле он просто старался не думать о причинах. Стоял рядом со скамейкой, смотрел прямо на заебавшую в доску гриффиндорку и не уходил почему-то. Его так и распирало кинуть едкое замечание в ее сторону. А больше всего раздражало, что она была в опущенном настроении не из-за него. - А с чего ты вообще взяла, что мне есть дело до твоего мнения? С ядом в голосе. Противно так и едко. Только вот чего он понять не мог – она уже привыкла. Привыкла к его манере общения, порой даже знала, что он конкретно скажет. Потому что у Малфоя все было словно как по шаблону. Такое чувство создавалось, что он играл в ненависть, а не ненавидел взаправду. Она тяжело выдохнула и оторвалась от книги, подняла на него взгляд. - Из-за тебя я рассталась с Роном, знаешь ли. Самым поразительным было то, что смотрела она без вызова, а говорила без желания уколоть. Так спокойно и естественно, будто они были закадычными друзьями и могли поделиться друг с другом чем угодно. - А почему меня должен интересовать этот выродок? – Драко обнажил зубы и криво ухмыльнулся. - Я не выражаюсь в адрес твоих дружков, Малфой, и ты не смей, - ткнула его носом Гермиона. Нет, ему лишь показалось, что она говорила с ним на равных. В ее спокойствии и почти снисходительном тоне было что-то такое, что никак не вязалось с тем образом гриффиндорской заучки, который он нарисовал себе еще много лет назад. Тогда, на первом курсе. - Во-первых, не ты мне указывать будешь. А во-вторых, они чистокровны, про них подобного не скажешь. Гермиона захлопнула книгу и прижала ее к груди. Не для защиты, нет. Скорее, как делала это на зимних каникулах, сидя у камина дома. Она поняла наконец, что чувствует себя уверенно рядом со слизеринцем. Она ведь могла достойно ответить ему, дать отпор. И не нужно было для этого скалиться и ершиться, не нужно уподобляться ему. Драко Малфой – человек слабый. Теперь она увидела это как никогда ясно и четко. - Во-первых, - вторя его тону, но все же значительно спокойнее, произнесла Гермиона, - засунь свое высокомерие куда подальше, а во-вторых, Забини – полукровка. Вот же сука. Она делала это нарочно – нарочно выводила его из себя, выпячивая наружу все то, что он так сильно в ней ненавидел. Драко чуть прищурил глаза и делано усмехнулся. - Думаешь, это смешно? - Что именно? – спросила Грейнджер. – То, что ты не даешь мне нормально жить и бегаешь за мной? Или то, что ставишь себя выше других людей исключительно потому, что оба твоих родителя способны управляться с волшебной палочкой? Она бесила, раздражала. Просто пиздец как выводила из себя. Малфой мог бы поспорить, что эта гриффиндорка раздражала бы его, даже если бы не произносила бы ни слова. Одним своим видом. - Какая же ты жалкая, грязнокровка. - Да нет, - спокойно парировала Гермиона. – Нечистота моей крови не делает меня жалкой. Я же человек, у меня есть достоинство. Жалок ты, Малфой. Просто потому, что позоришь всех чистокровных волшебников, унижаясь перед какой-то грязнокровкой в попытке доказать ей, что она хуже тебя. Скажешь, не так? Малфой молчал. Буравил ее взглядом, сжимал кулаки от желания ударить ее, но молчал. А Грейнджер улыбнулась. Улыбнулась, вашу мать! Просто чуть приподняла уголки губ и кивнула в сторону книги. - Я бы почитала, так что иди пока, придумай, как еще можно ко мне прицепиться. *** - Ну и что за хуйня это была сейчас? – выплюнул Забини, как только Малфой вернулся к ним. – Ты совсем потерял… чувство собственного достоинства? Пэнси перевела взгляд с одного парня на другого и закинула ногу на ногу, откидываясь на спинку скамейки. На несколько секунд они с Драко вперились друг в друга взглядами. И нет, это не было что-то вроде «ты же меня понимаешь», это было скорее «у тебя крыша поехала, придурок». Она усмехнулась и кивнула в сторону Блейза. - Тебе не кажется, что это уже ни в какие рамки не лезет? – спросила Паркинсон у Забини, полностью игнорируя Малфоя. – Он говорит, что это лишь игра, что он так развлекается. А сам бегает за Грейнджер, стоит только ей появиться в поле зрения. - Угомонитесь оба, - почти выплюнул Драко, усаживаясь рядом с друзьями. Блейз похлопал его по плечу и усмехнулся. Пусть их друг и не видел, куда все шло, но это еще не значит, что они также слепы. - Я повторюсь: что за хуйня сейчас была, Малфой? - С каких пор ты записался мне в отцы? Помнится, я не давал объявления, - съязвил Драко и дернул плечом, скидывая руку однокурсника. Паркинсон недовольно фыркнула, чем тут же привлекла его внимание. – Смешно, Пэнси? - О, ты даже не представляешь насколько! В такие моменты слизеринец откровенно не понимал, почему дружит с этими людьми. Такое чувство, что они подливали масла в огонь постоянно, даже если он и без того был готов рвать и метать. - И что же именно смешного? – резко бросил Малфой. - Хочешь, чтобы я по пунктам расписала? Без проблем, - отозвалась Паркинсон. Она чуть подалась вперед, чтобы было лучше видно Драко, сидящего рядом с Блейзом, и принялась театральными жестами загибать наманикюренные пальцы. – Первое: ты обращаешь внимание на Грейнджер постоянно. Стоит ей только появиться в коридоре, пройти мимо или что-то громко сказать, как ты уже ее заметил. Второе: ты не просто ее замечаешь, ты тут же все бросаешь и идешь к ней. Сам говоришь, конечно, что это исключительно ради того, чтобы достать ее, но таковым это уже не выглядит. Третье: ты крутишься вокруг нее так, будто центр земли сместился в сторону Грейнджер. И это странно. Блейз молча кивал с кривой усмешкой, а Малфой смотрел прямо перед собой. Специально. Пытался всем своим видом показать, что разговор его не интересует. Под конец тирады он бросил безразличный взгляд в сторону подруги, а в ответ получил скорее укоризненный взгляд, чем некую пародию на самодовольство. - Будешь мне морали читать, стерва? - Как грубо! – театрально выдохнула Паркинсон. Спустя некоторое время молчания Забини все же вернулся к разговору: - Серьезно, Драко, тебя заносить начинает. Пэнси права: с этими вашими играми завязывать надо. - И ты туда же? – разочарованно выдохнул Малфой. – Что с вами не так, люди? Это просто игра. Игра, понимаете? Плевать я хотел на Грейнджер. Да, мне нравится ее бесить, но не более. А послушать Паркинсон, так я чуть ли не голову от этой гриффиндорской заучки потерял. Девушка как-то сконфуженно поджала губы и многозначительно кивнула, переглянувшись с Блейзом. Да что, блять, происходит с этими полоумными? Неужели они это серьезно? Да ну, быть не может. Пошутили же. О подобных вещах только шутить можно. - Игра, говоришь? С чувствами не играют. - С каких пор ты стал неженкой, Забини? - Реалистом – вот более подходящее слово, - поправил Блейз. – Одно дело трахать девок – извини, Пэнс, - и совершенно другое выжимать из них и себя настоящие чувства. Малфой еще какое-то время смотрел то на одного, то на другую. Он все ждал, когда на их лицах появится хоть тень эмоций. Ну вот сейчас они скажут, что пошутили. Или засмеются. Ну же. Ну давайте! Только вот Забини и Паркинсон не шутили, они говорили совершенно серьезно. Он вскочил на ноги и фыркнул, потом залился почти истерическим смехом. - Да вы ебанутые на голову. Оба. - Если мы такие ебанутые, то чего ты вскочил-то? Почему психуешь? – совершенно спокойно произнес Забини. И правда. Он сам не заметил, как вышел из себя за какие-то секунды. Хорошо еще, что Грейнджер достаточно далеко сидит, не услышит. Та-ак, а это что сейчас было? Какая нахуй Грейнджер? Насрать на нее. Насрать. О чем он вообще думает? - Потому что с вами говорить нормально невозможно – вот почему! Вам бы в Мунго съездить, мозги подправить! Пэнси успела только чуть приоткрыть рот, чтобы сказать что-то, но Малфой уже чуть ли не бегом направился в сторону замка. Она перевела взгляд на Блейза, тот лишь пожал плечами в ответ. Они оказались правы, а теперь и сами не знали, хорошо это или нет. Кажется, было бы намного лучше, если бы они ошибались. - И что теперь будем делать? – подала Паркинсон голос, когда Драко скрылся из вида. - Ничего, - отозвался Блейз. Такого ответа она не ожидала. - В смысле? Мы не станем ничего предпринимать? – выпалила она с удивлением и наклонила голову набок, чтобы лучше видеть друга. – Позволим ему продолжать? - Пэнс, подумай сама: ну что мы можем сделать? Он только что сказал, что мы ебанутые, просто потому, что мы попытались открыть ему глаза на происходящее. Будем продолжать в том же духе – потеряем друга. - А если не будем, то он увязнет в этом грейнджеровском болоте. - Уже увяз, - поправил Забини. – И спасать его я не намерен. Пусть сам выкарабкивается. Если, конечно, перестанет жить, окруженный своей надуманной ненавистью. Пэнси замолчала, скрестив руки на груди. У них с Малфоем никогда не были настолько близкими отношения, чтобы она хотела помочь ему или поддержать, но сейчас ее охватывали странные чувства. Возможно, это было лишь осознание того, что пропади Драко в своей «игре» окончательно, они останутся вдвоем с Блейзом. И это не как друга потерять, нет. Скорее, как прийти домой и обнаружить, что книжный шкаф, стоящий всегда в твоей комнате, выкинули или передвинули в другую. У слизеринцев своя дружба. Ну, разумеется, если это вообще можно назвать дружбой. - Ну и что собираешься делать? - Ничего, - заторможено ответила Пэнси и подняла на него взгляд. – Ты прав, мы все равно ничего не сможем исправить. До него самого должно дойти. *** Эмоции раздирали. Выкручивали что-то внутри так неприятно, что хотелось просто напиться и уснуть. На следующий день нужно было написать эссе, за которое он еще и не садился. По Драко Малфою нельзя было сказать, что он заботится о своих успехах, по крайней мере по его внешнему виду точно. Он вел себя так, будто ему плевать на все – и на себя в том числе. Только он всегда был в рейтинговой таблице достаточно высоко. Его опережал лишь один человек. Грейнджер. И этим она бесила. Если честно, то она бесила всем. Своим внешним видом, своими успехами в учебе, своим сильным характером и принципами. Она была такой, какой бывает далеко не каждая девушка. Она знала себе цену. Все это раздражало в ней настолько сильно, что так просто не бывает. Но самое ужасное, что она для этого ничего ровным счетом не сделала. Не старалась специально мозолить ему глаза или обходить по всем предметам. Совершенно нет. Она просто жила, просто делала все так, как умеет. И этим бесила. Нет, ну он точно поехавший. Проносясь по коридору, Малфой чуть не влетел в Поттера на полном ходу. В самый последний момент дернулся машинально в сторону, сильно задев заклятого врага плечом и рявкнул что-то вроде: «В сторону, шрамоголовый!» Забини и Паркинсон вообще лишились ума. У них массовый психоз, что ли? Ну как они могли вообще подумать, что он носится с этой… с этой… грязнокровкой – да, именно это слово. Ему просто нравилось бесить ее. В такие моменты он почти что был доволен. В такие моменты она испытывала почти ту же бурю эмоций, что и он сам. Зачем, спрашивается, оно ему было нужно? Драко и сам не заметил, как пронесся по нескольким этажам. Просто задумался, шел на автомате, совершенно забыв, что направлялся в гостиную. В конце концов, эссе само себя не напишет, а жаль, конечно. У входа в гостиную стояла девушка со стопкой книг в руках, прислонившись плечом к стене. Она была к нему спиной, плохое освещение подземелий заставило прищуриться. - Грейнджер?