And you've changed

Это какое-то убожество. Я не знаю, что мною движет, когда я пишу фанф, но это что-то явно больное, ибо это просто ужасно. Надеюсь, что вы не настолько самокритичны, как я, и вы получите удовольствие от очередной главы. Удачного прочтения хх ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ - Бу, ну что ты как неродной? - восклицала Джоанна, заваливаясь в прихожую с сумками. - Неужели забыл свой родной дом? Давай, милый, давай! Луи, увешанный разнообразными чемоданами и сумками, с опаской переступил порог дома и оглядел прихожую. За четыре года тут ничего не изменилось. Джоанна бросила сумки возле двери и с улыбкой повернулась к сыну. - Ну и что с тобой? - сложила она руки на груди. - Что-то не видно, чтобы ты прыгал по дому и кричал "Наконец-то я дома!" Лу чуть улыбнулся и поставил чемоданы на пол. - Я пока не могу не привыкнуть к новой обстановке, - пожал плечами парень. - Какой новой обстановке? - усмехнулась женщина. - Тебя не было здесь только четыре года, хотя тут ты жил целых четырнадцать лет. Шатен покусал нижнюю губу и засунул руки в карманы джинсовки. - Все равно, мам, - покачал он головой, - мне надо снова привыкать ко всему этому. - Как скажешь, - вздохнула Джоанна и обняла сына, - но я уверена, освоишься ты быстро. - Спасибо, мам, - улыбнулся Луи, и звонко поцеловав маму в щеку, подхватил свои чемоданы и сумки и поднялся наверх, в свою старую комнату. Распахнув дверь и снова бросив раскидав багаж возле двери, Луи стал медленно оглядывать комнату. Здесь все было так же, как и четыре года назад. Даже осколки от стеклянной рамки лежали на том же месте, которую Луи разбил от злости и несправедливости. Лу улыбнулся уголком губ, и подойдя к осколкам, начал аккуратно их собирать. Но, как говорится, закон подлости поджидает тебя в самых неподходящих ситуациях. Томмо не заметил острый конец осколка и полоснул себя по ладони. Кровь оказалась на стекле и тонкой теплой струйкой стала медленно растекаться по ладони. Луи зашипел и тихо заматерился. Он плюхнулся на кровать, открыл верхний ящик тумбочки и стал рыться в разнообразном мусоре, желая найти хоть обычную тряпочку или платок. Наконец, найдя старую потертую косынку, Луи наспех обмотал ею ладонь. Кровь на время остановилась, но сквозь повязку немного проступала. Взгляд парня упал на еще одну фоторамку, стоящую на тумбочке, и шатен улыбнулся. В рамке была фотография Лу и Гарри еще совсем маленькими. Юные, веселые, задорные, любящие жизнь. Луи взял рамку в руки и начал исследовать фото. Они изображены в парке. Гарри за рулем велосипеда, Луи стоит рядом и придерживает рукой руль. Оба смотрят в камеру и широко улыбаются. Облачко кудрявых волос и длинная челка набок, большие изумрудные зеленые глаза и серо-голубые, словно туманные, очи. Джинсы с слегка низкой ширинкой и красные узкие штаны. Клетчатая рубашечка и полосатая футболка. Все это было в детстве. Томмо положил рамку на кровать и подошел к зеркалу, которое было закреплено на дверце шкафа. Из зеркальных глубин на Луи смотрел совсем другой юноша. Темные волосы были немного зачесаны назад и челка уложена на правый бок. Серо-голубые глаза, казалось, стали еще глубже, и если в них заглянуть, то попросту можно утонуть без права на спасение. Легкая небритость придавала Лу немного брутальности. Сквозь футболку проступали небольшие кубики пресса, сильные руки обтягивала синяя джинсовка. Подтянутые ноги подчеркивали черные узкие джинсы. Россыпь небольших татуировок по телу выгодно смотрелась на коже. На ногах были любимые потертые белые конверсы. Луи внимательно оглядел себя в зеркале и вздохнул. Да, он уже не тот улыбающийся задорный мальчишка, который был заводилой компании. Разумеется, в школе, где учился Лу, он был в элите. Хотя ему этого и не хотелось, но парень быстро стал популярен от того, что тренер по футболу увидел его тренирующимся на стадионе. Луи так профессионально владел мячом, что у тренера зачесались руки проверить шатена в игре. Сначала новые товарищи по команде не принимали его всерьез. Были и те, кто угрожал, были и те, кто избивал. Но Томмо все терпел. И в итоге, когда он забил в матче решающий гол и тем самым вывел команду вперед, одноклассники его зауважали. С этим началась развязная жизнь Томлинсона. Товарищи таскали его по клубам. Шатен начал пить и курить. По будним дням Луи был примерным парнем, а как только наступала пятница, вся футбольная команда шла отмечать окончание очередной учебной недели. Даже девственность Луи потерял тогда, когда грубо трахал какую-то незнакомую девку в туалете. Да, он был в стельку и ничего не помнил. Но одноклассники рассказывали, как после того, что с девкой сделал Луи, она еле живая вышла из уборной. Что же касается Джоанны и Марка, то они поняли, насколько совершили большую ошибку. Точнее, ошибку совершил Марк. А в то время как Лу гулял и пил в клубах, Джоанна плакала в плечо Томлинсону-старшему и обвиняла его в всем этом. Луи видел, как больно он делает маме, но парень просто не мог остановиться. Громкая музыка орет на всю мощность, море выпивки, пачки сигарет, горячий танцпол, так и манящий поизвиваться в танце. А что насчет Гарри, Зейна, Найла, Лиама и других бывших одноклассников, спросите вы? Дело в том, что Луи сразу после отъезда сломал старую симку и сменил номер телефона. Лу не хотел на протяжении этих лет поддерживать с ними связь. Парень не хотел тупых вопросов как "Куда ты пропал?", "Когда ты вернешься?", "Придешь ли ты еще в школу?". Луи хотел просто от этого всего отдохнуть. Он даже удалился из всех социальных сетей, где был записан как "Louis Tommo". Теперь же у него есть другая страница для нынешних друзей под именем "Boo Tomlinson". Абсолютно все интересовались, что значит это "Boo". Он отвечал кратко, говоря, что это его детское прозвище. Чаще всего шатена так и называли. Либо Бу, либо Томмо. Луи поправил волосы, улыбнулся уголками губ и спустился вниз. - Мам, я пойду, прогуляюсь! - крикнул он, засовывая ключи в карман. - Хорошо, милый! - прокричала Джоанна из зала, откуда слышался громкий звук телевизора. Томмо хлопнул дверью и вышел на улицу. Он глубоко вдохнул полной грудью, выпустил выдох наслаждения и решил пройтись до школы. Время было около двенадцати утра, и ему было интересно, изменилась ли школа за время его отсутствия. По дороге парень осматривал знакомые окрестности. Странно, но тут ничего не изменилось. Либо тут, правда, все осталось, как прежде, либо у Луи начались серьезные проблемы со зрением. Едва Лу подошел к школе, как его окликнули. - Томмо? Луи остановился, нахмурился, и развернувшись на пятках, открыл рот от удивления. - Зейн? - буквально завизжал Луи и бросился в объятия старому другу. Надо сказать, если бы не та белозубая и широкая искренняя улыбка до ушей, Лу не узнал бы пакистанца. Черные смольные волосы были побриты у висков, большие карие глаза искрились каким-то нечеловеческим счастьем, грубая щетина покрывала щеки и подбородок Малика. Правая рука парня была полностью зататуирована, сквозь белую майку так же были видны тату на груди. Зейн стал гораздо худее и выше с того раза, как они в последний раз виделись. - Лу, старик, куда ты пропал, блять?! - кричал Зейн, сжимая Томмо в своих железных объятиях. - Сука, ты меня чуть до инфаркта не довел своим уездом! Куда ты уезжал? - Марка отправляли на испытательный срок, он и нас с матерью прихватил, - поморщился Луи. - А что опять с рукой? - изумленно спросил Зейн. Лу перевел взгляд на перевязанную руку и засмеялся. - Ничего страшного, просто стеклом порезался, - улыбнулся Томмо и похлопал Зейна по плечу, - Малик, если бы ты знал, как я соскучился по всем вам! Пакистанец засмеялся и взъерошил волосы Лу. - А мы-то как, Томмо! Парни засмеялись, как вдруг услышали окрик. - Томлинсон? Луи только успел обернуться, как на него буквально запрыгнула чья-то туша. - Блять, я не могу поверить! Лу, ты вернулся! - этот голос шатен узнал сразу и рассмеялся. - Хоран, если ты сейчас не слезешь с меня, я клянусь, что размажу тебя по асфальту, - усмехнулся Луи, сгибаясь под тяжестью туши Найла. Найлер заливисто расхохотался и сполз со спины Лу. Томмо, наконец, смог нормально разглядеть ирландца. Оказывается, Найл осветлил волосы, и теперь его чуб сиял блондинистым цветом. Голубые глаза стали еще глубже, улыбка еще шире, а всем своим видом парень говорил: "Я милый мальчик". Ни капли брутальности, только нежная улыбка и заботливые сапфировые глаза. - Найл, когда ты покрасился? - недоуменно спросил Луи, указывая пальцем на волосы Хорана. Ирландец рассмеялся. - Захотелось смены имиджа, - продолжал заливаться парень, - вот и решил начать с волос. Луи и Зейн подхватили смех Хорана, как вдруг мимо них с визгом пронеслась черная машина. Как оказалось, это был Range Rover, и эта машина показалась Луи смутно знакомой. - А кто это был? - поинтересовался Лу. - Сейчас узнаешь, брат, - похлопал Зейна Томмо по плечу, - ты будешь весьма удивлен. Шатен непонимающе поднял одну бровь. Машина остановилась возле ворот школы, и из-за ворот с визгом выбежало стадо девчонок разных возрастов. Следом за этим стадом не спеша шла небольшая кучка парней, о чем-то увлеченно болтая. Дверца машины открылась, и из салона вылез Гарри! У Луи отвисла челюсть, он даже протер глаза кулаками. Где тот маленький миловидный мальчик с копной кудряшек на голове и огромными, немного испуганными, зелеными глазами? Вместо него был высокий подтянутый парень. На голове была модно уложенная прическа, челка немного зачесана назад. Глаза не были такими чисто-изумрудного цвета, они были темно-зеленые, близки к цвету "хаки". Ямочек на щеках не было, на лице играла лишь самодовольная улыбка. Черная футболка с эмблемой Ramones, черные узкие джинсы, солнечные очки сидят на макушке. Вмиг парня окружила толпа визжащих девчонок и галдевших парней. Гарри улыбнулся от такого внимания и прислонился спиной к дверце машины. - Это то, о чем я сейчас думаю? - шокированно спросил Луи, сверля стеклянными глазами бывшего друга. - Да, Луи, - Найл подошел к Томмо и так же устремил свой взгляд на Стайлса, - этот надменный самодовольный парень с нагловатой ухмылкой на лице и есть наш бывший друг Гарри Эдвард Стайлс!