Дары Великой

В Албании, в самой чаще леса, молодой и не слишком успешный охотник за нечистью шел по следу взбесившегося, недавно обращенного оборотня. Тщедушное тело мага вздрагивало от каждого шороха и двигалось перебежками от дерева к дереву. Квиррелл успел много раз мысленно проклясть жителей той глухой лесной деревушки, нанявших его на эту работу. Сейчас он был на мели и просто не смог отказаться. Поисковое заклинание указывало на самую жуткую часть леса, где кроны вековых деревьев полностью поглощали солнечный свет. Судорожно сглотнув, дипломированный охотник на трясущихся ногах направился по следу. Чем дальше он углублялся в чащу, тем сильней сгущалась вокруг него мертвая тишина. Бесследно исчезли птицы с их бойким чириканьем, казалось, даже листва не шелестела на ветру. Окружающий мир застыл в недобром предчувствии. Тем более резким показался треск опавших веток под тяжестью тела неизвестного зверя. Квиррелл медленно обернулся на звук, крик ужаса вырвался из его груди и затерялся в густой листве. На него полз гигантский, около пятнадцти метров длиной, королевский питон со страшными кроваво-красными глазами, не понятно, как оказавшийся в этих широтах. Маг попытался шагнуть назад, но не смог. Гипнотический взгляд змеи парализовал его, и бедняге оставалось только мысленно завывать от ужаса. Рептилия сделала быстрый рывок и застыла перед Квирреллом. Из распахнутой пасти питона начал вылетать зловещий черный дым, окружая человека плотным облаком. Затем была только дикая, пронзительная боль и пустота.

***

Все еще стоя перед зеркалом в остолбенении, я вдруг ощутил резкий укол боли в шраме, который вот уже десять минут являлся предметом моих хаотичных размышлений. Это стало необходимым толчком для выхода из ступора. - Это просто бред, – еле слышно пискнул я своим помолодевшим голосом. – Должно быть я сошел с ума и лежу сейчас связанный в палате с мягкими стенами. Разумеется, я читал «Гарри Поттера», причем и в переводе, и на языке оригинала, но это вовсе не значит, что я хотел оказаться на его месте. Взяв себя в руки, я решил принять все произошедшее как данность и попытаться устроиться в этой реальности. В конце концов жить с комфортом можно и в мире, порожденном воспаленным сознанием сумасшедшего, …наверное. Тряхнув головой с целью выбросить из нее все паникерские мысли, я отправился исследовать новые территории. Ноги путались с непривычки, голова кружилась, и все предметы интерьера выглядели чересчур большими. Я чувствовал себя Алисой в Стране Чудес. Дверь слева в самом конце холла оказалась входом на кухню. В животе радостно и предвкушающее забурчало. - Где мой завтрак, щенок! – рявкнул толстый мужчина, сидевший за столом и читавший газету. Если верить канону и моей интуиции, это был один из злобных родственничков Гарри – дядя Вернон, а женщина в холле, видимо, была тетей Петуньей. Как мне себя с ними вести? Вот в чем вопрос. Быть мальчиком для битья и терпеливо ждать приглашения в Хогвардс не входило в мои планы. Тем более, что письмо могло так и не прийти. Кто знает, что произойдет в этом детище моего больного рассудка. Значит, надо сразу расставить все точки над «и». - А не пошли бы вы, милейший дядюшка, …на работу, - елейным голосом протянул я. – Вам явно пора сесть на диету. С сегодняшнего дня я не готовлю вообще. Привыкайте. Мужчина позеленел, потом пожелтел и, наконец, побагровел от злости и удивления перед неожиданным бунтом. Я с любопытством наблюдал за этой светофорной реакцией и даже испугался, что перегнул палку. Есть ли в английском уголовном кодексе статья за доведение человека до сердечного приступа? Только сейчас меня вдруг осенило, что я в Англии, стране, где давно мечтал побывать. Странно, я, конечно, хорошо знаю предмет, который преподаю, но не до такой же степени, чтобы даже не заметить, что со мной говорят на другом языке. Я действительно воспринимал речь, как русскую. Тут Вернон Дурсль наконец очухался: - Ты что себе позволяешь, щенок! Решил пойти по стопам папаши-преступника!? Я из тебя дурь то повыбью! Сейчас огребешь по полной! Ты у меня год в чулане просидишь! Я оглушено хлопал глазами, несколько потрясенный столь бурным негодованием, пусть и ожидаемым. Меня разбирала злость. Если этот «дядюшка» постоянно так обращается с племянником, то его семью давно пора лишить права опекунства. Конечно, пытаться прибегнуть к помощи волшебного сообщества, не разобравшись во всем как следует, не стоит. Но вот воспользоваться законами обычных людей вполне возможно. Дослушав истеричную речь Дурсля до конца, я угрожающе нахмурился и начал: - А теперь помолчите, будьте так добры, и выслушайте внимательно. Думаю вы достаточно образованы, чтобы понимать, что уже за одну только историю с чуланом вас лишат опекунства и заставят выплатить огромный штраф, если вообще не посадят. Следовательно, я думаю, нам лучше договориться. Цените мою щедрость. - С чего ты взял, что хоть кто-нибудь узнает, - с ехидной злобой спросил дядюшка. – За все девять лет это ни разу никого не заинтересовало. - Вы же не сможете запереть меня в чулане навечно, - в тон ему ответил я. – А когда я выйду, то непременно позабочусь, чтобы информация попала в нужные руки. Дурсль сдулся, видимо, признав мои доводы вполне логичными. Пытаясь сохранить лицо, он задал довольно опасный вопрос: - С чего это ты вдруг поумнел, мальчишка? Никогда не замечал за тобой особой мысленной активности. В моей голове суматошно заметались мысли, и я с большим трудом составил одно более или менее похожее на правду объяснение. Все-таки Дурсль знал про магию, а значит, его стоило припугнуть, намекнув, что мое внезапное взросление разума связано с ней. Поэтому я состроил наивное выражение на лице и задумчиво сказал: - Я и сам недоумеваю. Сегодня мне приснился белый слепящий свет, он окружил меня и словно проник внутрь моего тела. А когда я проснулся, многое стало абсолютно ясно и понятно. Мне кажется, мой сон имеет какое-то отношение к этому. Вернон Дурсль вздрогнул, ожидаемо связав загадочный сон и резкие изменения в вечно тихом и забитом Гарри Поттере с магией, о которой ему рассказывала Петунья. Все, он отказывается впутывать свою семью в эту авантюру, сколько бы ему не платил тот странный чокнутый старик за «воспитание» мальчишки. Глупо было соглашаться принять участие в делишках этих чертовых магов с их чертовыми деньгами и надеяться, что их самих это не затронет. - Вот что, парень, - принял решение Дурсль. – Я предлагаю полное игнорирование присутствия друг друга в этом доме. Ты можешь жить здесь, раз уж Петунье не повезло быть твоей теткой, но взамен ты не будешь впутывать нашу семью в эти ваши волшебные штучки. - О чем это вы? Какие еще волшебные штучки? – приподнял я брови, понимая, что настоящему Гарри Поттеру пока не положено знать о магии. - Неважно, - торопливо пробормотал «любимый» дядюшка. –Потом поймешь. Ну так что? Ты согласен? - По рукам, - бодро отозвался я, подавив порыв радостно рассмеяться. Если задуматься, в новом теле у меня то и дело возникают чувства и мысли ранее мне не свойственные. Взять, к примеру, первые слова, сказанные мной Дурслю. Донести до него свое недовольство существующим положением вещей можно было и помягче, без грубостей. Но, вероятно, это детское тело так сказывается на моем характере. Придется тщательней себя контролировать, чтобы случайно не наделать глупостей. А теперь неплохо бы разобраться с волшебным миром, в частности с Волдемортом, который, насколько я помню, был злейшим врагом Гарри Поттера и регулярно пытался возродиться еще на первых годах обучения в Хогвардсе. Для начала стоит хотя бы найти вход в Косой переулок. Завтра же выберусь в Лондон, отловлю какого-нибудь мага и попрошу показать мне дорогу. Я настолько увлекся составлением планов, что совершенно позабыл о своем решении считать произошедшее со мной всего лишь бредом моего свихнувшегося мозга.