И снова здравствуйте!

- Серьёзно?! - воскликнул Вова, от удивления даже приподнявшись со стула. - Тот самый Глеб? Не шутишь? - Да, представляешь! К тому же ведёт себя так странно, изменился... - Мужчины уже успели выпить, и теперь мысли из головы выходили достаточно несвязными предложениями. - Постой-постой... Это тот, по которому ты сох в одиннадцатом классе? - Всё ещё не верил Вова. Они были друзьями детства и знали друг о друге всё и даже немного больше, поэтому в своё время Артём не плохо поднадоел парню своими рассказами. - Да не сох я по нему... Он это... Ну ты понял... - Тёма решил, что друг поймёт его и так. Он выпивал рюмку за рюмкой, даже не вспоминая о том, что с утра начнется обычный и весьма долгий рабочий день. В баре играла громкая музыка, которая уже отдавала в висках глухой болью, а вспышки разноцветных огоньков ослепляли глаза. За круглыми столами сидели люди, смеялись, пили, что-то рассказывали. В помещении стоял гул, который порой даже заглушал песни. - Я выйду, мне плохо - тихо выговорил Артём и на ватных ногах побрёл в туалет. Когда из мужчины вышла уже третья партия алкоголя, к нему подошёл Вова, помог встать, сунул в руку таблетку, которую тот сразу же проглотил не запивая, и оба направились к выходу. - Пойдём, проветримся. Что-то ты перегнул сегодня. Ты до дома как добираться собрался? - Нармальна! - пошатнувшись, высказался совершенно пьяный брюнет. - Ладно, я понял. Я сейчас такси вызову, на нём и доедешь. Далее Вова следовал строго своего плана: позвонил, вызвал такси, и когда оно приехало, усадил друга в салон автомобиля, попутно сказав конечный адрес водителю. Тот скептически осмотрел тело, которое ввалилось в полусознательном состоянии в машину, но всё-таки принял деньги и поехал по назначенному маршруту. Подъехав к дому, водитель нехотя помог пьянице выйти из автомобиля и поспешил уехать. Артём неуклюже доковылял до двери, с десятой попытки открыл дверь и поднялся на второй этаж, где под дверью его квартиры сидел не кто иной, как Глеб. К слову, сидел он там уже довольно давно и даже успел задремать, но выпивший брюнет поднимался по лестнице так, что его было слышно даже этажом выше. - Что... ты тут... делаешь? - выговорил как можно чётче Артём, опираясь на стену. - Да вот, решил передать бумаги, которые ты забыл. - На самом деле Глеб не планировал приходить к мужчине домой, но уж слишком хорошо выпали карты - он теперь знал его адрес, да и соседка Артёма долго уговаривала его отнести бумаги, потому что работу нужно было сделать как можно быстрее. - Я тут, между прочим, часа три точно сижу. Может, хоть чаем напоишь, раз заставил так долго ждать? Кое-как добравшись до кухни, Глеб усадил блудного пьяницу за стол и, найдя аптечку, выудил из неё небольшую пачку порошка, надпись на которой гласила, что лекарство поможет быстро протрезветь и снять симптомы похмелья. Заварив жидкость в чашке и поставив её перед хозяином квартиры, парень осмотрелся: кухонное пространство было просторным, не отделённым дверью от гостиной и украшенным в кофейных тонах. Здесь было достаточно мало предметов и благодаря этому комната имела опрятный вид. В зале, как Глеб успел увидеть, стояли диван, небольшой столик и плазма. - А ты помнишь, - грустно усмехнулся парень уже немного пришедшему в себя Артёму, - ту комнату в отеле, которую мы тогда сняли? - Конечно... - подтвердил мужчина, внимательно рассматривая противную зеленоватую жидкость в стакане. - Как же можно забыть нашу первую... - он осёкся. "Точно! Я же хотел сделать вид, что не узнал его. Чёрт, чёрт, чёрт!" Тёма медленно поднял голову и взглянул на парня, явно ожидая подколов, которые, как он думал, теперь в его стиле. - И последнюю, между прочим... - Серые глаза стали тёмными, а потом постепенно и блестящими от навернувшихся слёз. - Почему ты молчал?! Неужели узнал меня только сейчас? Я же точно знаю, что нет! Глеб сорвался на крик: все эмоции, которые он тогда не успел высказать парню возле фонтана и которые копились в нём, собираясь депрессиями, сейчас выплеснулись наружу, отчего казалось, должно было стать легче. Артём, пошатнувшись, встал со стула и, схватив парня за руку, притянул к себе, обнимая так крепко, как только позволяло ослабшее от алкоголя тело. Уткнувшись носом в макушку Глеба, который плакал теперь уже навзрыд, он чувствовал его горячее дыхание и тёплые слёзы, впитывавшиеся, казалось, через одежду в плечо; вспоминал, как глупо и подло поступил тогда, и понял, что ему очень хочется вернуться в ту осень, снова ходить с ним в кино, снова чувствовать его губы. Полностью отдавшись воле туманных желаний, Артём взял парня за подбородок и смахнул большим пальцем слезу со щеки, после чего осторожно поцеловал его, совсем невесомо, будто опасаясь снова почувствовать уже знакомое покалывание в сердце. - Знаешь, я теперь не боюсь... не боюсь любить тебя... - шептал он, целуя то губы, то щёки, то шею Глеба, который по какой-то непонятной причине простил этого "самовлюблённого эгоиста", как очень любил называть его при Марине. - Подожди, не так быстро, - также шёпотом позвал он Артёма, перебирая волосы мужчины, будто успокаивая. - Тебе надо поспать. Завтра я разбужу тебя раньше: нужно подписать кое-какие бумаги. Не возражаешь, если я останусь? Артём кивнул и пошёл в душ, по пути обдумывая всё произошедшее и пытаясь найти ответ на единственный вопрос, поселившийся в его голове: те ли самые чувства он сейчас испытал, которые были в нём пять лет назад? Оба они сейчас думали только об одном: стоит ли продолжать отношения, которые закончились так давно и так неудачно? Неужели за эти годы их чувства никуда не делись, изредка напоминая о себе болезненными шрамами на сердце? И что же им делать со всем этим дальше?