Жили-были... дэймоны

Команда по американскому футболу старшей школы Дэймон в полном молчании сидела в здании клуба. В воздухе явственно чувствовалось напряжение, доказывавшее, что ребят сюда собрала не привычная тренировка. Когда тяжёлое молчание уже невозможно стало выносить, Юкимицу Манабу, запнувшись всего один раз, спросил: – А кто-нибудь знает, зачем Хирума-сан так поспешно и... м-м-м... не слишком вежливо нас собрал? – Хочешь сказать, – усмехнулся Мусаши, – почему он был злой, как чёрт, когда орал в микрофон школьного радио «Срочно собрали свои задницы в клубе, хреновы придурки!»? – А, по-моему, он всегда так говорит, – заметил Монта. – Возможно, с тобой и всегда, а я уже как-то привык к «чёртовым идиотам», – вздохнул Таки. Юкимицу явно был озадачен вопросом, в чём разница, но смог сдержаться и не задать его — скорее всего, его бы просто не поняли. – И все-таки что же такое случилось, из-за чего Хирума-сан даже не дождался окончания классного часа? – присоединился к обсуждению Кобаякава Сена. Все снова замолчали, задумавшись, и тут в полной тишине раздался голос: — А на этот вопрос отвечу вам я. На пороге клуба стояла Анезаки Мамори. В отличие от остальных даже грозный призыв дьявольского капитана не мог заставить её пропустить заседание школьного совета, поэтому она подошла только сейчас. – Мамори-нээ-чан, ты знаешь, что произошло с Хирумой-саном? – удивился Сена. – Что происходит с этим парнем, меня не волнует, а вот в школе объявлена неделя русской культуры. – Ха? – Хаа? – Хааа? – Чего? – Это как? – А пельменями кормить будут? – Фумо! – А балет покажут? – Ага, покажут. – Правда, покажут?! – Таки тебе покажут – в пачке. – Ну хоть медведей-то покажут? – Не надо медведей, я их боюсь. – Да ладно тебе, Сена, у тебя же есть лучшая защита от них. – Какая? – Да этот твой Шин-сан... – А вот с этого места поподробнее. – Куда уж подробнее... э-э-э, Хирума-сан? Все обернулись к дверям, где место Мамори неизвестно когда занял капитан клуба. Хирума недобро усмехался, и уже заранее испугавшиеся дэймоны сжались в предчувствии неминуемого и большого П. В смысле, приключения на свои многострадальные задницы. Особенно занервничал Айшилд, чья задница в последнее время всё чаще оказывалась предметом пристального внимания Хирумы, а это, как ни посмотри, было не к добру. – Собственной персоной, – усмешка сделалась шире, а значит, стала выглядеть ещё более хищной и злой. – А мы тут ждём... вот... – жалкая попытка оправдаться непонятно за что не произвела на Хируму особого впечатления, что, впрочем, не помешало ему использовать её, чтобы лишний раз поиздеваться: — Ждёте, значит. И чего же? – Вас! – преданно сверкая глазами, воскликнул Таки. – А я думал, медведей, – ещё шире усмехнулся Хирума, выразительно глядя при этом на Сену. Тот ничего не понимал, но продолжал на всякий случай нервничать. – А я пельменей. – А тебя, хренов поросёнок, никто и не спрашивал. Хотя можешь подать заявку клубу домоводства – им досталась русская кухня. – Досталась, Хирума-сан? А что это значит? – Сена попытался отвлечь капитана от неприятной темы медведей, которая вдруг переросла в запретную в последнее время тему Шин-сана. Ещё один выразительный взгляд означал, что попытку Сены Хирума заметил и оценил, и согласился ему подыграть. – А значит это, что администрации нашей школы спустили сверху распоряжение провести дни русской культуры. С одной стороны, полный идиотизм. С другой – учитывая, что такое распоряжение пришло всем школам города, хорошо хоть нам «повезло» не так, как тем же хреновым рыцарям. – Ой, а что там у Шин-сана? – не подумав, ляпнул Сена, чем заслужил крайне выразительный взгляд своего капитана. – А у них, если тебя это так интересует, дни Папуа – Новой Гвинеи, и под неё сгодится разве что чертов нудист, который и так вечно без штанов. – Оотовара-кун это не специально делает, – с чего-то вдруг решила защитить капитана Оджо Мамори. – Ну да, – продолжая широко ухмыляться, согласился Хирума, – они сами падают. Короче, особо переживающие, – Сена уже не знал, куда деваться от этих пронзительных взглядов капитана, – могут послать хреновым рыцарям гуманитарную помощь в виде набедренных повязок. А нам предстоит куда более захватывающее приключение. Буква «п» в последнем слове была явно специально выделена. – Темой нашего клуба стали... – все подались вперед, ожидая приговора, и он не замедлил последовать: – … русские сказки. Народ так и попадал — учитывая настроение Хирумы и общее напряжение, они ждали чего-то крайне неприятного, а тут... подумаешь, сказки! И всё же Сена решил уточнить: – А в чём именно заключается наша задача? Косплей? Сценка? Пересказ? Вот тут стало понятно, что до этого Хирума мило улыбался, а по-настоящему злобная усмешка появилась на его лице только сейчас. – Наша явно засидевшаяся на своём месте администрация припасла для нас кое-что поинтереснее. – И что именно? – докопал себе могилу Сена. – Всё вышеперечисленное плюс отыгрыш каждого персонажа ежесекундно, пока мы находимся в школе. Вы должны одеваться, как они, говорить, как они, вести себя, как они и делать всё, что они делают в своих сказках. – А кто эти самые «они», ну, то есть, мы? – как-то слишком осторожно для обычного себя поинтересовался Монта. – В этом самая суть, – поднял когтистый палец Хирума, – вариантов много, но выбрать каждому подходящего сказочного персонажа – главная проблема. Будем определяться с ролями прямо сейчас, и вот вам подарочек. С этими словами Хирума обернулся к дверному проёму, дёрнул там что-то на себя и явил всем целую тележку книг. Красочные обложки изобиловали разными зверями, странно одетыми юношами и девушками и совершенно незнакомыми дэймонам существами. – Разбирайте и просвещайтесь! – призвал Хирума. Но дэймоны не спешили, с подозрением посматривая на кучу литературы. – Эмм... Хирума-сан, а вы уже всё это прочли? — спросил Сена. – Типа того. – И как? Сложно было с ходу определить, к чему относился вопрос Сены, но Хирума каким-то образом понял его. – С ходу определился только с одним. Главный герой русских сказок – Иван-дурак. Тут и выбирать не надо. Больше ему не пришлось ничего говорить, все и так синхронно повернули головы в сторону Таки. Тот, порадовавшись всеобщему вниманию, сделал пару пируэтов и спросил: – А в балет пойти тоже можно? – Тебе теперь всё можно, – обрадовал его Хирума, – что не запрещено мной, конечно. Несмотря на предупреждение под конец, глаза у Таки разгорелись ярче обычного. Он уже предвкушал свой, несомненно, успешный гастрольный тур по школе. – Неужели вам удалось подобрать подходящего персонажа только для одного из нас? – никак не мог поверить в это Сена, не понаслышке зная о бурной фантазии Хирумы. Тот опять хитро усмехнулся: – Не только. Эй, мелкий поросёнок, – Комусуби насторожился, – запоминай, отныне ты – круглый, румяный, вкусный Колобок. Постоянно катиться не заставляю, твоя задача — уходить от всех. Кроме меня, от меня всё равно не уйдёшь. И кстати, можешь начинать, а то некоторые уже оценили твою вкусовую привлекательность. И он кивком указал на глотающего слюни Куриту, которого привлекли заманчивые слова «круглый, румяный, вкусный». Комусуби, оценив степень голода любимого учителя, поспешил... нет, не домой – в столовую, купить ему что-нибудь поесть. А Курита, решив отвлечься и прочитав сказку про Колобка, чуть обиженно спросил: – А почему я не могу быть Колобком? – Потому что от одних твоих размеров бабку с дедкой инфаркт бы хватил, не говоря уже обо всех, кто пытался бы тебя съесть. Тебя я, пожалуй, в богатыри запишу — знатный богатырь выйдет. Как там звали того хренова идиота, который тридцать лет и три года пролежал на печи?.. – Илья Муромец, – напомнил Сена, который как раз читал про него сказку. Дэймоны уже вовсю штудировали литературу, надеясь лично выбрать подходящего персонажа, а то с Хирумы станется подобрать им кого-нибудь эдакого. – Ага, значит, будешь Ильёй. Иди в кружок рукоделия, они обещали сшить нам костюмы. Скажи, нужны широкая рубаха и штаны и покажи картинку из книги. Кстати, про богатырей... Ха-Ха братья! – Ха? – Хаа?! – Хааа?!? – Вот-вот, пойдете тремя богатырями. А уж кто из вас кем будет, сами разберётесь, хотя всё равно никто вас различать не будет. Так, посмотрим, кто у нас дальше?.. О, а чёртов менеджер... – А Анезаки-сан, – Мамори специально выделила голосом свою фамилию, чтобы уже в бессчетный раз дать понять Хируме, как она хочет, чтобы к ней обращались, – будет Василисой Премудрой. Мне и так предстоит всю следующую неделю заседать в школьном совете, так что изображать героиню русской сказки придётся по сокращённой программе. Надену сарафан и этот... как его... о, ками, какое странное слово... какашник?.. окошник?.. – Кокошник, – поправил Хирума, и дэймоны в очередной раз поразились тому, как тщательно готовится ко всему их капитан, если запоминает даже названия женских головных уборов. Ну, не на себя же он собирался его примерять? – Черт с тобой, хренов менеджер, будешь Васей. – Василисой Премудрой, – на этот раз выделяя каждое слово, настояла Мамори. – Один хрен, – отмахнулся Хирума. – Я вообще-то думал тебя в кикимору переодеть. – А тебе бы подошла роль Бабы Яги, – не осталась в долгу Мамори. – А кто это? – поинтересовался Сена, в книжке которого не было сказок с таким персонажем. Лица остальных дэймонов тоже выражали живейший интерес. Мамори торжествующе улыбнулась и раскрыла перед всеми разворот прочтённой ею книги. – Ой... – Мама дорогая... – Вот это рожа… – Положим, не тебе это говорить. – Не-е, эта всё же страшнее. – Ну и фантазия у этих русских! Ни один «Звонок» с ними не сравнится. Все с таким воодушевлением обсуждали увиденное, что Сене стало особенно обидно. Из-за всемирного закона подлости ему никак не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы тоже поглядеть на рисунок. А ведь он первый спросил об этой заинтересовавшей всех Бабе Яге. Но только он решился попросить дать ему место, как Мамори захлопнула книгу и громко произнесла: — Предлагаю выбирать голосованием. Кто за то, чтобы Хирума-кун был Бабой Ягой?.. Ох, уже столько времени! Мне нужно бежать на следующее заседание совета! Я отдаю свой голос Сене. Приятно оставаться! Пожелание было весьма сомнительным, учитывая, в какой ситуации оказались остальные. Настоять на том, чтобы Хирума перевоплощался в это страшилище? Форменное самоубийство! Так думали те, кто пока оставался без роли. Но здесь присутствовали и те, кому уже нечего было терять. Да и за нагло навязанные роли хотелось отомстить и желательно тем же способом. А кто-то в принципе не обладал инстинктом самосохранения с рождения. И в тот момент, когда Хирума только открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает об этой идиотской затее, этот кто-то громко проорал: – Я голосую за! Почти сразу же к голосу Таки присоединились Ха-Ха братья. Юкимицу высказался против. Монта согласился с ним. Мусаши с усмешкой посмотрел на только сейчас сумевшего закрыть рот Хируму и, тихонько прошептав, что будет забавно, проголосовал за. Дэймоны отдавали свои голоса один за другим и, в конце концов, разделились почти поровну: всего на одного больше «против». Остался лишь Сена, и учитывая, что у него было целых два голоса, всё зависело от него. Все выжидающе смотрели на него, а бедняга не знал, что делать. Ему, так и не увидевшему загадочную Бабу-Ягу, представлялось, что Хируме-сану предстоит перевоплотиться в какую-то престарелую даму не самой выдающейся внешности. Сена не видел в этом ничего страшного, но взгляд Хирумы, почти буквально просверливающий в нём дырку, на что-то намекал. Намёк Сена не понял, поэтому чуть неуверенно пробормотав, что, наверное, будет интересно, поднял руку, дважды проголосовав за. И тут же почувствовал, что дырка в нем всё же была просверлена. – Значит, решено, – поспешил утвердить результаты голосования Мусаши. Дырка в Сене увеличивалась в размерах каждую секунду, пока Хирума продолжал сверлить ему взглядом спину. Сена вдруг осознал, что принял катастрофическое решение лично для себя. Остальные ещё смогут уйти от ответственности, а вот ему точно крышка. И тут сверло неожиданно пропало. Сена чуть не упал, освободившись от него. – Хрен с вами, чёртовы придурки, будет вам Баба Яга. Только не забудьте потом, что это был ваш выбор. Не успели дэймоны удивиться уступчивости Хирумы, как тот уже делал следующее заявление: – А теперь по поводу оставшихся ролей... Еще не пристроенные дэймоны поняли: «Вот оно!» – Чтобы не стать единственным отрицательным персонажем в нашей сказочке, я решил... Неизвестно, почему в этот момент Хирума сделал паузу, возможно, он ждал чего-то подобного, но в полной тишине весьма отчётливо прозвучало: – Как будто обычно он белый и пушистый... Мелькнувшая в когтях Хирумы чёрная книжечка означала, что наблюдательному дэймону вскоре грозит адская кара. Пока двое Ха-Ха братьев выносили потерявшего сознание третьего, Хирума продолжил: – Я решил, что Юкимицу будет Кощеем. Комплекция у него самое то. Манабу только обречённо кивнул. – Сложнее с хреновой макакой – обезьяны в России не водятся. На медведя или волка он не потянет, так что остается лишь Царевна-лягушка. – Чего-о-о?! – высоко подпрыгнул на своём стуле Монта. – Того, – спокойно сообщил ему Хирума. – По прыгучести вы примерно на одном уровне, вот и будешь прыгать по школе со стрелой в зубах. – Это ничего, что я лягушка. Но почему девушка?! – Не переживай, выходить замуж за Ивана-царевича тебя никто не заставляет. Он тебя даже целовать не будет, так что превращение в царевну тебе не грозит. Это я беру на себя... Последнее предложение не расслышал никто, кроме сидящего рядом Мусаши. Он заинтересованно посмотрел на друга, ожидая продолжения. – А роль главного героя – того самого Ивана-не дурака, а царевича – сыграет наша хренова звезда. Сена смотрел на Хируму во все глаза. Эта роль неспроста досталась ему. Где-то здесь точно был подвох, вот только где? Сена и рад бы думать, что ошибся, но довольная ухмылка, которая пряталась в уголке губ Хирумы, давала понять, что он прав, ой как прав! – И, наконец, последняя новость на сегодня... «А это еще не все?!» – явно слышалось в тяжёлом вздохе дэймонов. – Как и с заявками, которые можно оставить другим клубам, нас могут заставить исполнять различные квесты. То есть, если в ящике пожеланий клуба вы найдёте записку с вашим именем и игровой ситуацией, вам придется её отыграть. – Что бы это ни было?! – потихоньку понимая весь ужас задания, в шоке уставился на капитана Сена. – Ты понял верно, хренов невысоклик. Скрываемая до этого усмешка во всей своей хищной красе явила себя дэймонам. Сена содрогнулся от крайне нехорошего предчувствия. Его пятая точка, в районе которой, по мнению многих, базируется то самое загадочное шестое чувство, предупреждала хозяина о грядущих приключениях. И Сена был уверен, что эти приключения ему не понравятся. – Марш за костюмами! – скомандовал Хирума. – И чтобы завтра я увидел у ворот школы настоящее представление. Дэймоны покинули помещение клуба со всей возможной поспешностью. Сена так и вовсе, казалось, испарился со своего места. Они никак не могли поверить, что так легко отделались, учитывая будущую Бабу-Ягу. В здании остались только Хирума и Мусаши, о котором он вроде бы забыл. «Вроде бы» – потому что Хирума ничего не забывал. Мусаши это хорошо было известно, поэтому через пару минут после ухода остальных он спросил: – Ну, и что же ты приготовил для меня? – Теремок. – В каком смысле? – В прямом. Будешь изображать одного из героев Теремка. – Это кого? Мышку-норушку? – усмехнулся Мусаши. – Нет. – Зайку-побегайку? – Нет. – Пройдёмся по всему списку? – Строителя. – А? – Ты будешь изображать строителя Теремка. – А разве в сказке есть такой? – Должен же был этот зоопарк как-то появиться. – Так. Понятно. И что же я должен построить? – Для начала, видимо, избушку на курьих ножках. И чтобы к нашей скудной рощице она стояла передом, а к разным надоедливым личностям задом. – И будет у тебя вечный не приёмный день... Постой, ты сказал, для начала? А что строить потом? Тут Хирума хитро усмехнулся и начал объяснять. На следующее утро ученики старшей школы Дэймон могли лицезреть настоящее представление прямо у ворот. Главными действующими лицами были: физрук, отвечающий за дисциплину и в первую очередь следящий за опозданиями, и пугающего вида старуха в цветастых, как попало нацепленных одеждах. Её седые волосы торчали из-под повязанного на голову платка, она заметно хромала, припадая на ногу, и выражалась, не гнушаясь бранных слов. Однако держаться от неё на значительном расстоянии заставляло не столько это, сколько торчащие из-под верхней губы клыки и длинные, выкрашенные черным лаком а когти. «Ведьма», – первое, что приходило в голову при виде неё. – Да не могу я вас пустить, – явно не в первый раз повторял «привратник». – А я говорю, можешь, – продолжала настаивать старуха. – Нет, даже должен. – Ага, потому что вы здесь якобы учитесь, – покачал головой физрук. – Вы когда в последний раз смотрели на себя в зеркало, бабуля? Да по вам уже давно моги... то есть я хотел сказать, ваши внуки плачут. А если вы как раз пришли навестить их, то хотя бы представьтесь. – Я уже давно сказала, я – Баба-Яга. – О вашем возрасте я и так догадался, госпожа Ягю. Как ваше имя? – Слышь, милок... – Я вам не милок! – Да, рожей не вышел, а я-то в кои-то веки пыталась быть вежливой. Именно в этот момент к воротам школы подошёл Сена. Он замер, с открытым ртом глядя на странную посетительницу и только через минуту-другую смог, заикаясь, произнести: – Хи-Хирума-сан?! Старуха обернулась к нему, молча оглядела с ног до головы, уперёв кулак в бок, наклонила голову к плечу и неодобрительно и весьма резко произнесла: – Ну, хренова креветка, и почему ты не в костюме? Сена вздохнул более спокойно – под этими цветастыми лохмотьями был прежний колкий и надежный Хирума. Зато теперь дар речи потерял бедняга физрук. Он с трудом, но осознал, что пререкался с самым проблемным в первую очередь для него учеником. А вдруг Хирума на него обиделся? Или того хуже... Хотя куда уж хуже. Обидеть Хируму означало не только распрощаться с этой школой, но и при известной доле обиды – с карьерой учителя. Следовало сделать хоть что-то, хоть как-то спасти положение: – А... Э-э-э... Хирума-сан, – да, только так, – так это ты, – здесь уже язык не повернулся, назвать его на «вы», – отыгрывал роль по доставшемуся вашему клубу заданию? – Верно, хренов... хмм... – это был плохой знак, ведь когда Хирума переставал давать кому-то прозвища, он переставал с ним общаться. – А тебе стоит побольше читать. Хотя бы и сказок, где-нибудь в России. Говорят, там учителям меньше платят, зато какой простор для воспитательной работы с вашим-то ростом! Последняя усмешка была уже откровенно издевательской. Хирума прохромал мимо поникшего учителя, Сена, быстро поклонившись, пробежал вслед за ним. Он некстати вспомнил, как этот физрук вечно издевался над ним на уроках. Конечно, до того, как Сена стал знаменитым Айшилдом, выигравшим вместе с командой дэймонов Рождественский кубок. И всё же вечные нападки на его маленький рост, неуклюжесть и трусость запомнились Сене надолго. И, насколько Сене было известно, не ему одному. Сена немного стыдился себя оттого, что был рад увидеть, как сэнсэй получил по заслугам. Но совсем немного. Думая о своём и улыбаясь этим мыслям, Сена не заметил, как внимательно и довольно глядит на него ужасающая Баба-Яга. Очнулся Сена, только когда они вышли на финишную прямую к дверям школьного здания, и увидел, как старушка ковыляет вправо. – Хирума-сан, а вы куда? – Как я и говорил этому придурку у ворот – я здесь живу. Так что я к себе домой. – Э? – В избушку на курьих ножках. Хочешь взглянуть? – А можно? У Сены аж глаза засияли. Всё-таки было что-то по-настоящему волшебное во всём, что делал их капитан. Конечно, сказка в его исполнении больше напоминала ужастик, но всё же привлекала. Избушка и правда обнаружилась на заднем дворе, прямо перед небольшой рощицей сакуры. Весной здесь было особенно красиво: шум листвы, дождь розовых лепестков, сводящий с ума одновременно сильный и нежный запах. Всё, как сейчас. Небольшой деревянный домик из неструганных брёвен идеально вписался в окружение. «И где только Хирума-сан достал такую дорогую древесину», – удивился Сена, ведь пахло сосной. И правда, совсем, как в сказке. Увлёкшись осмотром, Сена не сразу услышал звуки, сопутствующие строительству: визг пилы, стук молотка. Причем, судя по ним, работал один человек, занимаясь каждым делом по очереди. Домик выглядел законченным, поэтому чтобы понять, над чём ещё идёт работа, Сена обошёл избушку. За ней обнаружились Хирума и Мусаши, одётый в свой рабочий костюм. – Когда закончишь? – поинтересовался «Баба-Яга» у друга. – К концу недели точно. – Чего так долго? – недовольно нахмурился капитан дэймонов. – Бак жду. – Ладно. Сена из этого разговора ничего не понял, кроме того, что строительство затягивается. – А это что за домик? – безо всякой задней мысли спросил он. Хирума не подпрыгнул от удивления, даже не вздрогнул, но Сена почувствовал, что он не ожидал этого вопроса. Однако ответил без промедления: – Да так, пристроечка кое-какая. – Для чего? – продолжал расспросы Сена. – Узнаешь в свое время, – Хирума ухмыльнулся привычно, что в образе Бабы-Яги смотрелось ещё страшнее, чем обычно, и Сена понял, что не хочет наступления этого самого времени. Стоило бы привыкнуть в присутствии Хирумы не проявлять излишнее любопытство. – Ладно, пошли в школу, добрый молодец. Тебе предстоит тяжёлый день, а ведь ты ещё даже не переоделся. Сена хотел было спросить, что такое страшное его ожидает, но вспомнил про только что данный себе совет про любопытство и решил, что поймёт всё сам. Чтобы осознать весь ужас ситуации, в которой оказались дэймоны, Сене понадобилось всего полчаса, и дело было вовсе не в его догадливости. На самом деле, всю неделю в школе творился форменный кошмар. Ради проведения такого важного для руководства мероприятия – в один из дней даже приезжала проверка – уроки были сокращены. Вся клубная деятельность начиналась на три часа раньше, хотя самих членов клубов это вовсе не радовало. В первые дни, когда заявки сыпались на всех, как из рога изобилия, ни у кого не было ни секунды покоя. Сама же школа напоминала не место сосредоточения культуры, а сумасшедший дом. На всех углах и во всех классах проходило то или иное представление. Здесь пели частушки – особым успехом пользовались тексты не самого приличного содержания, хотя проверке их, конечно, не пели. Там девушки в белоснежных и розового цвета пачках пытались изображать из себя балерин. Надо сказать, что лучше всего получалось у парня, пачка которого была натянута поверх простой льняной рубахи с вышивкой. На голове его красовалась лента с именем «Иван-дурак». Это для тех, кто сразу не опознал в парне Таки Нацухико. За неделю клуб американского футбола стал ещё более знаменитым, чем после победы в Рождественском кубке. Количество заявок на квесты для них было непросто огромным, почти невыполнимым. Их костюмы, которые теперь узнавали с полувзгляда, мелькали то тут, то там, а скорость, с которой ребята перемещались по зданию, была сравнима разве что с той, которую развивал каждый из них, стремясь занести тачдаун. И это касалось даже лайнменов. Костюм Комусуби напоминал скорее толстый гамбургер, чем колобка, но таким уж сшили его в клубе рукоделия, получив в качестве описания следующее: «Съедобная, румяная, круглая булочка». А что ещё они могли представить, кроме гамбургера? На первый взгляд задача Колобка была простой — уйти от всех. На деле же все его квесты стали игрой в догонялки. Кто-то, неверно интерпретировав сказку, решил, что если поймать неуловимого Колобка, то это принесёт тебе счастье. Сена искренне сочувствовал бедняге Комусуби, которому пришлось срочно переучиваться в раннингбэка. И это с его-то комплекцией! Однако с тем, что Комусуби пришлось хуже всех, могли поспорить многие дэймоны. К примеру, Монта. Девушки из клуба рукоделия, справедливо рассудили, что раз лягушка всё же царевна, негоже делать её зелёной. Конечно, вполне вероятно, что у них просто закончился материал зелёного цвета, но как бы то ни было, Монта стал розовой лягушкой. Его костюм и так был самым неудобным, учитывая необходимость иногда прыгать, а уж его цвет и вовсе стал контрольным в голову. Однако доконали Монту даже не эти проблемы. Первым же квестом стало желание заказчика услышать кваканье. Вторым, впрочем, тоже. А чего ещё просить от лягушки? Поначалу у Монты не очень хорошо выходило. Но вот когда он начал хрипеть от частоты заказов, неожиданно стало получаться. Бедняга даже предположил, что горловое кваканье лягушек и есть хрип. К концу недели он готов был защитить на эту тему диссертацию. На первый взгляд, Юкимицу приходилось не так плохо. Отрицательным персонажем интересовались не так сильно, как положительными, поэтому большую часть времени он проводил со своими «сокровищами». Правда, выглядело это так, словно из страшного Кощея он превратился в простого барахольщика. Кто-то поручал ему охранять свои вещи, кто-то стал приносил потерянное, и со временем крепость Кощея Бессмертного стала своеобразным бюро находок вкупе с сейфом. Юкимицу вёл записи, чтобы не забыть ни один предмет. Всё бы ничего, но это было невероятно скучно, особенно на фоне всеобщего кажущегося веселья. Примерно тем же самым, но с куда большим удовольствием занимался Курита. То есть, богатырь Илья. Он решил остановиться на той части истории, где его герой всё ещё лежал на печи, поэтому просто остался в здании клуба, уютно устроившись на полу. Сначала он хотел соорудить «печь» из подручных столов, но Хирума намекнул, что за порчу клубного имущества проклянет. В его устах это вовсе не звучало шуткой, и Курита решил не рисковать. Остальные ученики, предупрежденные встревоженной администрацией школы, тоже не стали проверять «богатырскую силушку», остановившись на варианте квеста «Сколько же он съест?». Оказалось, съесть «Илья Муромец» может много. Непомерно много. С каждым днём еды приносилось всё больше, а времени давали всё меньше, но еда всё равно пропадала в мгновение ока. По крайней мере, ни у кого не возникало вопроса: «Куда всё это девается?» – богатырь и так поражал размерами. «Три богатыря» тоже занимались непыльной работёнкой – «патрулировали границы». Такой квест им дали в самом начале недели, и лайнмены продолжали исправно его выполнять. Надо сказать, что выходило у них неплохо. С одной стороны, ещё со старых времен они отлично знали все места сборищ местных хулиганов, с другой – исправились и вооружились подмогой в лице Хирумы. Подмога, конечно, была материальной – стал бы сам Хирума лично напрягаться! – зато оружие было настоящим, из клубных запасов. Тот факт, что капитан доверил им свои пистолеты, внушил парням чувство гордости, и теперь они готовы были на всё, чтобы доказать, что достойны этого доверия. О том, что пистолеты не заряжены, Хирума им не сказал. Впрочем, для местных гопников и одного вида оружия из его запасов оказывалось достаточно, чтобы бежать подальше от школы. Это заставляло «трёх богатырей» гордиться собой ещё сильнее. Сложно сказать, легче или же труднее давалась роль Мамори. Играть ей особенно не пришлось – только костюм надеть. Работа в школьном совете занимала всё время, и Мамори получила разрешение не выполнять выданные ей квесты, что невероятно расстроило её поклонников, которые рассчитывали на квесты-свидания. Даже странного вида «лопата» на голове девушки, которую та называла непечатным словом «кокошник» не смогла отпугнуть ухажёров. Но великолепная Анезаки-сан всё время проводила в комнате совета и не было никакого шанса воспользоваться, наконец, отсутствием поблизости ужасающего Хирумы. Сам же Хирума просто блистал в роли Бабы Яги. Квестов ему никто не давал – упаси ками! – поэтому Хирума отрывался сам. Путешествуя из клуба в клуб, он веселился по полной, то подсыпая странно пахнущую смесь в варимый клубом домоводства борщ, то читая задом наперёд стихотворения Пушкина и Лермонтова на выступлении театрального кружка. Надо сказать, в его исполнении они походили на страшные заклинания. В клубе естествоиспытателей Хирума на полном серьёзе предложил зажарить кого-нибудь на пробу, и члены клуба больше никогда не обсуждали ранее столь волновавший их вопрос о самовозгораниях. Любители химии пытались от него забаррикадироваться, но затея эта, естественно, не удалась – баррикаду Хирума подорвал уже на пути из клуба. Бомба была изготовлена из их запасов. Школа тряслась от страха перед всесильной «старушкой». Перед проверкой администрация была готова пойти на что угодно, только бы избежать появления Бабы-Яги на публике. Чего в итоге это стоило директору, никто так и не узнал, но учитывая, что на следующий же день тот слёг с расстройством всего организма, видимо, пожертвовать пришлось многим. Однако страшнее всего было дэймонам – бедняги все ждали мести «бабули». Ходили, оглядываясь, носили обереги от сглаза, от порчи, да от всего подряд! Они бы и вовсе не ходили в школу, если бы не были уверены, что при желании Хирума достанет их и дома. Единственная надежда возлагалась на Сену – так как голосование решилось не в пользу Хирумы именно из-за него, был шанс, что месть Бабы-Яги коснётся лишь Айшилда. Да, дэймонам было стыдно сознавать, что они думают об этом. Стыдно, зато не так страшно. А ведь именно Сене пришлось тяжелее всего на этой полной событий неделе. В то время, как Иван-дурак спокойно делал, что хотел, не получая ни единого квеста – что взять с дурака? – Иван-царевич работал за двоих. По количеству выпавших заданий он был лидером своего клуба, не только из-за доставшейся главной роли, но и потому, что, не считая Хирумы, был самым известным в команде. Более того, квесты Сены различались по характеру, направленности и продолжительности. Однако самым популярным довольно быстро стал «Принеси то, не знаю, что». Первого шутника, который вычитал о нём в книге сказок, Сене очень хотелось отдать Хируме на растерзание, ибо за первым квестом последовали десятки новых. Обычно, с ужасом приоткрывая конверт со своим именем и видя там начальные строки задания «Принеси то, не знаю, что», Сена уже заранее готовился к худшему. В процессе поиска ему приходилось бегать из одного кабинета в другой, собирая подсказки о местонахождении разыскиваемого предмета. Потом, добравшись до последней отметки пути, который состоял как минимум из десятка мест, Сена начинал искать нечто, загаданное его нанимателем. Хорошо хоть предмет был так или иначе помечен, ведь мысли читать Сена не умел. С каждым новым днём он молился о приходе вечера, а вечером думал только о конце недели. И вот суббота, наконец, наступила. Оббегая школу в восьмой раз за день, Сена вновь благословил казавшиеся непосильными тренировки Хирумы-сана, благодаря которым он обрел выносливость, позволившую пережить эту «культурную» неделю. Конец был уже близок – этот квест должен был стать по-настоящему последним. Представители большинства клубов уже не только завершили свои квесты, но и сделали уборку, и собирались домой. Оставалось лишь дождаться официального закрытия недели. Сена возвратил последнему нанимателю его учебник по физике, спрятанный в кабинете музыки и уже собрался было пойти переодеваться, как услышал голос Таки, звавшего его. Сена повернулся к собрату по несчастью и обмер – Иван-дурак, в полной мере оправдывая свое имя, держал в руках конверт с очередным квестом и призывно махал им в воздухе. – Сена-ку-у-ун! – орал он. – Это тебе! «Чтоб тебя!» – выругался про себя «Иван-царевич» и сделал осторожный шаг назад. Главное – не принимать заявку до закрытия, а потом и трава не расти. Но Таки каким-то особо эффектным прыжком очутился рядом и насильно всучил Сене конверт. – Я уже расписался за тебя за принятый квест, – обрадовал он сокомандника. В голове разом всплыли все ругательства Хирумы-сана и возникло жгучее желание поделиться ими с Таки. Теперь уже вслух. Но Сена сдержал себя. Помяв конверт в руках, он с надеждой посмотрел на школьное радио, висевшее в коридоре, но нет, до официального заявления было ещё десять минут, и изображать из себя идиота столько времени явно не выйдет. Тем более что в спортзале, где висели ящики для квестов, собрались почти все ученики Дэймон. Некоторые уже тыкали пальцами в бедолагу, получившего квест прямо перед завершением мучений. Правила требовали, чтобы он выполнил взятый квест и не важно, сколько времени это займет. «По крайней мере, через час это точно кончится, – успокоил себя Сена. – Ворота школы закроются, и всех так или иначе выгонят. И потом, может, это какое-то лёгкое, быстрое задание – минут на десять, к примеру?..» Сена тихонечко потянул на себя лист бумаги, лежавший в конверте, с надеждой вглядываясь в иероглифы и почти сразу же застонал. «Найди то...» – значилось в начале. Всё-таки ещё один бесполезный квест с беготнёй. Сена тяжело вздохнул – надо же было так попасть! Остальное он просмотрел мельком, обратив внимание лишь на первую точку своего путешествия – избушка Бабы-Яги. Не будь Сена таким уставшим и разбитым, он бы наверняка заподозрил неладное – кто в здравом уме будет начинать путь с самого страшного здания в школе? Однако на соображение не осталось и толики сил, так что он, понурившись, медленно побрёл к рощице и домику Хирумы-сана. Избушка, словно в ожидании дорогого гостя, стояла к нему передом, да ещё и с открытыми дверями. Это тоже насторожило бы любого дэймона в здравом уме, но Сена им сейчас похвастаться не мог. Поднявшись по ступенькам, он шагнул в дверной проём с вежливым: «Прошу прощения за беспокойство». Стоило Сене перешагнуть порог, как дверь за ним волшебным образом захлопнулась, а где-то впереди в неярком свете свечи возникла улыбка Чеширского кота, точнее, ухмылка Хирумы Ёичи. И вот тут даже полумёртвый от усталости Сена почувствовал неладное. Его пятая точка, в которой всё же проснулось шестое чувство, начала тянуть хозяина назад к двери, но та оказалась не просто закрытой, но и запертой. Сена был бы и рад слиться с интерьером, но разные подозрительного вида колбочки, баночки, связки странно пахнущих трав и другие не менее экзотичного вида предметы не слишком-то соответствовали виду простого японского школьника. Он так и остался стоять, плотно прижавшись спиной к двери, пока к нему приближался… нет, приближалась особенно пугающая в данной обстановке Баба-Яга. – Ну, здравствуй, добрый молодец! – как-то особенно ехидно поприветствовал «Ивана-царевича» Хирума. Это «сказочное» приветствие неожиданно вернуло Сене способность мыслить, и он выпалил: – Здравствуйте, э-э-э... бабушка! – «Как же она там в сказках-то спрашивала? Кажется: «Зачем пожаловать, добрый молодец? Волей или неволей?». Тогда…»: – Если вы интересуетесь, то прибыл я неволей. Послали меня найти то, не знаю что, а вы должны знать, где. – Э, нет, добрый молодец, сначала я тебя напою, накормлю, в баньке попарю, а потом и… – Э-э-э?! Погодите, Хирума-сан, – услышав про свои ближайшие «планы», Сена начисто забыл про сказочный антураж, – что значит, «накормите»?! И какая ещё «банька»?! – Ты прав, нечего перед баней наедаться. Пойдём сразу. Хирума шагнул прямо к Сене, и тот наконец разглядел, что костюма Бабы-Яги на нём нет. Точнее, вообще нет никакого костюма. Одно полотенце на бёдрах. На эти самые бедра и уставился в шоке Сена. Но на них его взгляд надолго не задержался, сначала бессознательно опустившись вниз, потом поднявшись вверх, отметив попутно, какое красивое у Хирумы тело и как жаль, что его не видно целиком. На этой мысли сознание вдруг вернулось, Сена разом покраснел и уставился в пол. Этим его состоянием смущения и растерянности воспользовался Хирума, схватив за плечо и потащив к другой стороне избушки. – Хирума-сан, куда вы меня тащите?! – Я уже сказал, в баню. – А я спросил, в какую такую баню?! – Построенную хреновым старикашкой, конечно. На противоположной стороне домика обнаружилась ещё одна дверь, и когда Хирума открыл её, Сена увидел небольшую комнатку с лавочкой и дверцу, ведущую куда-то ещё. Тут-то он и сообразил, что это, видимо, и есть та пристройка, над которой трудился Мусаши. «Так он строил баню?! И кстати, что это вообще за баня такая?» – Сена смутно помнил, что это нечто среднее между сауной и горячими источниками. В общем, это было место, где русские мылись. Сена в ужасе уставился на Хируму. «Он что, действительно собирается меня вымыть?! Это у него месть такая?! И он меня... разденет?.. А потом...» Сознание снова поплыло, но Хирума быстро привел Сену в чувство, начав делать именно то, о чем только что тот подумал – раздевать уже ничего не соображавшего беднягу. Он даже сказать ничего не успел, не говоря уже о том, чтобы сделать, а кафтан, рубаха, штаны и бельё уже валялись на скамье. Хирума какое-то время его рассматривал, заставив смутиться ещё сильнее и найти силы, чтобы прикрыться. Хотя бы руками. Потому что полотенце для Сены Хирума почему-то не подготовил. – Неплохо, мелкий, – одобрительно хмыкнув, вынес вердикт Хирума. Он открыл маленькую дверцу и втолкнул Сену в следующее помещение, полное белого пара. В бане было тепло, даже жарко. В первые несколько секунд Сене даже просто дышать было трудно. Он на ощупь нашёл лавочку и присел на неё. Внизу дышать было чуть легче, да и жара не чувствовалась так сильно. «И как эти русские только умудряются мыться в таких условиях?!», – поразился их выдержке Сена. Стоило ему немного отдышаться, как вдруг совсем рядом раздался голос Хирумы: – Ну, как тебе моя банька, добрый молодец? Чувствуешь жар? – Ещё какой! – зло выкрикнул Сена, имея в виду температуру. – А будет ещё жарче, – почти прошептал ему на ухо Хирума. – Да куда ещё-то? Я уже и так весь горю! – Эк ты распалился! – усмехнулся Хирума. – Чувствую, с таким настроем до мытья мы так и не доберёмся. – Какое уж тут мытьё! – возмутился Сена. – Давайте вернёмся. Вы не поверите, как я хочу оказаться, наконец, в постели. – А уж я-то как этого хочу! Но давай-ка мы тебя сперва здесь подготовим – и подручных средств больше, и возможность легко всё смыть, если что… – Это вы сейчас о чём, Хирума-сан?.. Не успел Сена закончить начатую фразу, как Хирума обхватил его обеими руками за талию, приподнял и усадил себе на колени. Его ладонь легла на грудь Сены под самой шеей, и он медленно, касаясь кожи одними только кончиками ногтей, повёл ею вниз. Единственное, что осталось от образа Бабы-Яги – черный лак на ногтях, был особенно хорошо заметен на белой коже Сены. Смотрелось это немного странно, но красиво. Заворожённый зрелищем и новыми необычными ощущениями, Сена замер, почти не дыша. Однако когда пальцы, прочертив узоры на груди, переместились на спину, а потом и чуть ниже спины, он тихонько вскрикнул и попытался отстраниться. – Тише, тише, – прошептал Хирума, бережно обнимая его и продолжая гладить по спине ладонью. – Всё будет хорошо. Доверься мне. Сказав это, он наклонился к губам Сены и поцеловал его бережно и нежно. Сена попытался ответить на поцелуй. Он не знал точно, что именно испытывает к Хируме, но доверял ему безоглядно. Это доверие Хирума бесспорно заслужил. Его планы, каким бы безумными они ни были, срабатывали всегда и всегда в их пользу. Постойте-ка… планы?! – Хирума-сан! – Сена уже не пытался вырваться, он просто отстранился и зло посмотрел на капитана. – Неужели вы подстроили эти дурацкие дни культуры, только чтобы!.. Хирума усмехнулся совсем как тогда – в самом начале этого недельного безумия. – Ну нет! «Культуру» в массы решило привнести наше министерство образования, я же просто-напросто воспользовался ситуацией, чтобы раз и навсегда сделать тебя своим. – Этот последний доставшийся мне квест… – Именно. Но вот тебе первая хорошая новость – ты уже нашёл то самое «не знаю, что». – А вторая? – Что? – Какая вторая хорошая новость? – А ты ещё не догадался? Сена уже успокоился и даже перестал злиться – «месть» Хирумы оказалась не такой уж страшной, а если поразмыслить над своими чувствами, так и вовсе приятной. Поэтому сейчас он просто отрицательно помотал головой, ожидая ответа. – Конечно же, в том, что этим «чем-то» оказался я! И Хирума снова поцеловал Сену. Баба-Яга и Иван-царевич были бы весьма странной парой, а вот Хирума и Сена оказались очень даже неплохой. Подумав так, Сена более уверенно ответил на поцелуй – у них двоих получалась отличная сказка.