Убитый изнутри

- Куда собрались? – ты нарисовался передо мною, когда я собрался выходить из института. Просто перегородил своей рукой мой путь. Не люблю это. - Дай пройти, - без эмоций попросил я, поднимая на тебя глаза. Ты ухмыляешься, потом дотрагиваешься до моего лица и проводишь пальцами сначала по щеке, а потом спускаешься к подбородку, беря его в плен своих нежно-ледяных пальцев, и проводишь большим пальцем по моей нижней губе. - Что чувствуешь? – с ехидством спрашиваешь и убираешь руку. - Ничего, - отвернувшись от тебя, выхожу через соседнюю дверь и оказываюсь на улице. - Что значит ничего? – тут же нагоняешь меня и хватаешь за локоть. Я дергаюсь, но не поворачиваюсь на тебя. Пытаюсь всмотреться вдаль, чтобы только не смотреть на тебя. - То и значит. Отпусти меня, - мой голос не меняется день ото дня, всё такой же спокойный, а главное равнодушный. - Зря ты так, - когда повернулся, то увидел, что твоё личико скривилось до такой степени, что ты готов разрыдаться. Хотя, я в жизни в такое не поверю. Скорее конец наступит, чем ты заплачешь. – Я же люблю тебя… - Мне всё равно, - ты отпускаешь мою руку, и я, повернувшись лицом на футбольную площадку, начинаю спускаться вниз. - Как ты можешь оставаться равнодушным к такому? А может я издеваюсь над тобой или поспорил на тебя. Или хочу, чтобы ты побил меня или, наоборот, накинулся с поцелуями. Начал кричать, орать, что ненавидишь или заплакать! Так нет же, ты просто молчишь и всё. - Мне всё равно, - который раз повторил я, ускоряя шаг, чтобы ты, наконец, отстал от меня, и я мог вздохнуть свободно... Сидя возле окна в общественном транспорте, я смотрел в него и слушал музыку. Как обычно свою любимую грустную песню, о смысле жизни и любви. Правда, ко второму относился с презрением, но делать-то нечего. Если авторы включили строчки о любви в свою песню – я не могу протестовать. Остается лишь слушать, прислонившись головой к запотевшему окну и закрыв глаза, думать о том, с чего всё началось. Как я уже говорил, всё началось три года назад. С пятого класса посещал художественную школу и продолжал до тех пор, пока на пятом году обучения туда не пришёл один парень. Ничем не отличался от других: рост чуть выше среднего, спортивное телосложение, симпатичная мордашка и улыбка. Он перевёлся в мою группу по середине учебного года. Я бы и не обращал на него внимания, но улыбка этого человека заставляла меня чувствовать себя странно. Думаю, вы уже догадались, а если нет, то сам скажу, что этим парнем был Виталик. У нас с ним, кроме парочки косых взглядов и ухмылочки с его стороны больше ничего не связывало. В тот же самый год я закончил художку, потому что денег на моё обучение не оказалось, и я бросил это дело. Позже увлёкся писательством. Но не об этом речь. Так вот, я говорил о Виталике. Я бы и забыл этого чудака с бледно-янтарными глазами, пока он не появился в моей жизни спустя год. Всё то время, что я учился и учусь на первом курсе, он достаёт меня. Издевается, подкалывает, обзывает, бьёт или просто орёт в спину, что я педик. Правда, с чего он это взял, понятия не имею. Но мне всё равно. Просто всё равно. Помню, как-то он словил меня в коридоре во время пары и попытался поцеловать. Разумеется, я не дался ему и, ловко вывернувшись, заломал руку. Виталик умолял его отпустить и, сжалившись, сделал это. Потом, когда он выпрямился, сказал: ”Запомни раз и навсегда – если ты хочешь добиться внимания или уважения людей, делай это нормальными способами, а не такими, как ты…” И с этим я ушёл. Это было моё слово, последнее слово. И, не поверите, парень пытался исправиться. Это продолжалось около двух недель, а я всё думал про себя: ”Зря ты поверил моим словам. Этим людям нафиг не нужна твоя доброта и забота. Придурок…” - Следующая остановка проспект Пушкина, - проговорил диктор, и я открыл глаза. Песня закончилась, поэтому я мог слышать звуки внешней природы. Оторвавшись от окна, поерзал, полез в карман и переключил песню. Потёр сонные глаза и уставился вперёд. Автобус остановился, и я, подорвавшись, выскочил из транспорта, когда тот открыл двери.