Охота на крупную дичь

-Нет!- Рокэ попытался оттолкнуть его, но тут же, задыхаясь, упал на кровать. Дик получил возможность покрыть его тело своим, лихорадочно целуя, куда придется и чувствуя, что абсолютно теряет контроль над собой. Тело под ним извивалось, пытаясь вырваться, и в то же время прижималось все теснее и теснее. Наконец, Дику удалось крепко обхватить его бедрами, фиксируя ноги, и прижать плечи к кровати. Рокэ облизнул пересохшие губы и выдохнул, расслабляясь. Черноволосая голова откинулась на подушку, подставляя горло поцелуям, чем Дик не преминул воспользоваться, скользнув губами по атласной коже и приникнув к ямочке у ключицы. Низкий, тихий стон был ему ответом. Руки Ричарда властно заскользили по плечам и груди Алвы, лаская , а губы слегка касались влажных висков, закрытых век, краешков губ, словно успокаивая. Он не мог сказать, сколько это продолжалось, пока , наконец, не почувствовал: его не будут отталкивать. Он медленно скользнул вниз, опустил руку между ног партнера, касаясь сначала осторожно, а потом все сильнее и сильнее сжимая возбужденную плоть. Сдавленные стоны сводили его с ума, но он понимал, что думать нужно сейчас не о себе - Я буду осторожен,- прошептал он, поднимая стройные мускулистые ноги себе на плечи. Алва ничего не ответил, да и вряд ли мог сказать что-то вразумительное - в результате того, что ему не дали выпить привычное зелье, столько лет старательно подавляемые инстинкты вырвались наружу, затмевая разум. И Ричарду стало страшно. Перед ним был не милый Лени, искусный в любви, охотно откликавшийся на ласки и мягко направлявший его действия, а человек, не захотевший принять свою сущность, отказавший себе в радостях бытия во имя гордости. А что, если он сейчас не сумеет? Или причинит ему боль, или все происходящее будет потом воспринято им как унижение ? От этих мыслей Дик похолодел. Он выполнил свой долг, он заполучил столь желанного омегу, но это оказалось отнюдь не самым сложным, как выяснилось. Как сказал Волдо, его ещё надо приручить, сделать своим. Он глубоко вздохнул, и медленно провел рукой по внутренней стороне бедра Алвы, а потом нежно поцеловал его колени. Пальцы скользнули вниз, поглаживая интимное местечко. К счастью оно было приоткрыто и сочится смазкой, иначе, что бы он сейчас делал? Интересовался у эра где бы можно разжиться мазью для такого случая? Или позвал бы слуг, чтобы принесли масло на любой вкус? Алва поднял тяжелые веки, его губы шевельнулись, и Дику послышалось что-то типа «кьярра». Впрочем, какая разница? Если завтра его не убьют или не выгонят, они ещё успеют объясниться. Закусив губы, он сделал первый толчок, потом ещё и ещё, не сводя взгляда с побледневшего лица любовника. –Сейчас, -шептал он.- Сейчас, потерпи…Сейчас… Видно ему удалось найти нужный угол, так как глаза Рокэ широко распахнулись, и он изогнулся, глухо застонав, а потом сам подался ему навстречу. Дик помедлил с минуту и снова толкнулся вперед. Резкий вскрик, и Алва начинает ритмично двигать бедрами, помогая ему. –Квальдето цера!-шипит он, прикасаясь на мгновение тонкими длинными пальцами к восставшему клинку и тут же их отдергивая. Ну конечно, разве может кэналлийский герцог дрочить себе, как прыщавый подросток при виде купающейся девицы? Дик опускает руку на его возбужденное естество и пробегает по нему пальцами, как по флейте, наслаждаясь очередным ругательством и стоном. Потом ещё и ещё. Его любовник ругается и рычит, и Дик чувствует, как сжимается вокруг него тугая, горячая плоть. –Так, хорошо!-он чуть меняет положение и Алва изгибается в его руках и тяжело оседает на простыни, бормоча нечто, что явно не принято употреблять в приличном обществе. Рука у Дика становится липкой и горячей, и он, уже не сдерживаясь, врывается в него раз, другой, третий и выплескивается в тугую тесноту, а потом медленно опускается рядом, властно положив руку ему на грудь, чтобы насладиться глухими ударами сердца. Алва молчит, и Дик зарывается пальцами в густую гриву, вдыхая уже такой знакомый аромат, а потом целует его долго-долго. Ему очень хочется, чтобы ему ответили, но любовник лишь позволяет себя ласкать. Омега-делта, проносится в голове у Ричарда. Но ему это даже нравится. При свете свечи он отыскивает кувшин и полотенце и приводит себя и любовника в порядок, а затем ложится рядом и прижимает его к себе. На мгновение тот напрягается, но Дик лишь крепче обхватывает его и засыпает. *** Проснулся он оттого, что солнечный луч мазнул его по носу. Дик зажмурился, чихнул и открыл глаза. Алва спал рядом. Несколько мгновений он рассматривал его, размышляя, что ему делать, как вдруг мужчина медленно поднял веки. Его взгляд вряд ли можно назвать дружелюбным, но Дик решает не обращать на это внимание и неторопливо проводит рукой по черной, блестящей гриве, потом по плечу, груди, спускается ниже. - Мы начинаем по - новой? - голос у монсеньора хриплый. -Вам не нравится? Или вы считаете, что для таких игр существует только ночь? - А вы наглеете, юноша,- угроза почти незаметна, но Дик улавливает предупреждение. Ну и что? Вряд ли Алва насытился вчера, да и ему хочется ощутить его вновь. Кожа у Алвы атласная, особенно между бедер, и рука Дика замирает там, лаская. –Кьярра! Убирайтесь! Но Дик уже понял - эр весьма не против, только очень не хочет этого признать. –Скажите, что не хотите,- шепчет он, продолжая свое занятие, - что вам все равно или противно… Судорожный вздох и новое ругательство. Дик отбрасывает простыню и склоняется к паху любовника. –Я хочу попробовать на вкус,- тихо шепчет он, нежно касаясь кончиком языка бархатистой поверхности и с наслаждением слушает рычание, переходящее в стон. А потом были стоны и ругательства, ругательства и стоны и терпкий вкус во рту. Алва бессильно откинул голову на подушки, а Дик сполз с кровати и, как пьяный, шагнул к столу, чтобы налить себе вина. -Налейте мне, юноша,- негромко говорит его омега, не открывая глаз. -Вам не следует столько пить,- Дик одним глотком осушает кубок.- Я налью воды! - Вы смеете мне советовать?- тянет черногривый лев обманчиво мягко. Этакое грозное мурлыкание переходящее в рык. –Не забывайтесь, Окделл! -Я только говорю, - Дик упрямо наклоняет голову.- Просто вам надо думать о будущем. -Что вы имеете ввиду? –Рокэ поворачивается на бок, к нему лицом и Дик вздрагивает: картина на редкость соблазнительна. - Только то, что вы плохо заботились о себе, а омеге это необходимо, здоровье вам ещё очень понадобится, ведь даже женщине трудно когда ей за тридцать, а мужчине в этом плане всегда трудно, особенно в вашем возрасте… Договорить мудреную завуалированную фразу, намекающую на то, от чего Алва весьма успешно бегал столько лет, он не успевает- черноволосая молния пролетает через комнату и Дик буквально шмякается на пол пятой точкой. Синие глаза сверкают яростью, а пальцы весьма недвусмысленно сжимают ему шею. - Неужели вы думаете, что совместно проведенная ночь дает вам на что-то право?- интересуется Алва. Голос его звучит тихо, но Дик не обольщается: после таких слов, сказанных таким тоном обычно звучит выстрел. Но ему почему-то не страшно - это его омега и он обязан сказать. -Я позвал, вы откликнулись, Вы моя пара, нравится вам это или нет. И в том, что я говорю, ничего оскорбительного нет. Не только я вас выбрал – и вы -меня. Вы же не будете, как маленький ребенок, утверждать, что этого всего нет. Это есть, просто, ну, просто странно именно для нас с вами. И не думайте, пожалуйста, что вам одному неуютно. Хватка на шее ослабевает, но вот синий взгляд становится ледяным. - Вы всерьез полагаете, что я, вернее, что мы с вами?-Алва обрывает фразу, и зло кривит губы. Первый маршал не привык ни проигрывать, ни покоряться. -Вы не простой омега, а делте всегда труднее. К тому же вы так долго все это глушили в себе. Но теперь все пойдет по-другому, и вы сами это знаете, не хуже меня. Но я-Человек чести и не собираюсь вас ни унижать, ни обижать, ни тем более наказывать. - Вы - меня? –лев рычит, а дверь клетки закрыта. И единственный способ спастись -это не показать, насколько же ему страшно. Страшно сидеть рядом, страшно смотреть в злую синеву. И поэтому когда его стремительно разворачивают и он утыкается носом в ковер, становится даже легче. -А монсеньор может наказать наглого оруженосца? - ласково спрашивает Рокэ и звонко шлепает его по ягодицам. Сначала Дик ойкнул от неожиданности и взбрыкнул ногами, а потом отчаянно забился в сильных руках. Удар был не больным, так себе, но это было оскорбительно. Никто не имеет права поднимать руку на Повелителя Скал, даже его эр. Тем более не может это делать омега. -Вы не смеете!- выкрикнул Дик, когда его, наконец, отпустили. -Я смею все, что смею, -издевательски смеется Алва.- А если не смею, то попробуйте мне это доказать! -Я ничего вам доказывать не собираюсь, - Дик встал закусив губы, чувствуя, как злые слезы вот-вот выступят на глазах. –Зачем? Все и так ясно, как вам, так и мне, просто вам этого признать гордость не позволяет! Вот вы и капризничаете на свой лад! Он молча подобрал с пола одежду, торопливо натянул на себя, чувствуя спиной тяжелый взгляд и уже от двери бросил.-Я скажу, чтобы вам принесли завтрак сюда, монсеньор. Было очень противно смотреть в глаза Хуана , который, как и другие слуги видели, как он выходил из спальни монсеньора, но с этим удалось справиться и даже сохранить на лице почти невозмутимое выражение. -Вы сами будете завтракать, дор Рикардо? –поинтересовался выслушав его, Хуан. Но Дик в ответ лишь тряхнул головой- он и так был сыт по горло всем происходящим. Алва всеми силами постарается отстоять себя, а, возможно, и избавиться от так некстати объявившегося альфы. А он вот должен укрощать это взбесившееся кошачье создание. Или собачье? Львы у нас кто? Хорошо кидаться словами мэтру Волдо, попробовал бы сам. В библиотеке было тихо и спокойно, он забрался с ногами в кресло, листая фолиант, но увы, как строить взаимоотношения с человеком, который будучи омегой - делтой еще являлся и монсеньором, советов не было. А строить было надо - Окделлы не отступают, да и куда ему отступать –в Надор? Прикинуться бетой и ждать, когда владения его предков перейдет в другие руки, или, может, поднять мятеж, как намекал эр Август? Он невесело улыбнулся: людям хлеб не на что покупать, многие мужчины ушли с отцом и не вернулись, так что ещё одно восстание обнищавший и обобранный край не выдержит. Надору нужно хотя бы несколько спокойных лет, чтобы оправиться, и деньги. Значит, он должен это обеспечить, это –его долг, а поэтому он будет пытаться поладить с Алвой, как бы тот не бесился. К тому же кое-чего он уже добился. Он продолжал листать книгу, но ничего, подходящего к его случаю так и не нашел. Зато там рассказывалось о роли великих омег-делт в истории Золотых земель. Все они отличались как талантами, так и мерзким характером. И в этом он готов был согласиться с автором. К тому же, наверное, он и Рокэ Алва первая пара за тысячи лет, которых разъединяет четырехсотлетняя вражда, кровь, идеалы и возраст. Полный набор. И никто не может подсказать, как из черногривого льва сделать если не морискиллу, то хотя бы кота. Желательно бы добродушного. Дик прикрыл глаза и мстительно представил себе, как ставит Рокэ Алву на колени и берет в руки плеть. Зрелище было воодушевляющее, и не только. Надо было снять напряжение, и он вышел во двор, повторить фехтовальные упражнения, заданные Алвой ещё накануне. И вернулся в дом лишь тогда, когда почувствовал, что рука онемела и не чувствует эфеса шпаги.. Дом казался вымершим, но в его комнате уже уютно горел камин. Ричард устроился в кресле и замер. *** Рокэ Алва открыл глаза и потянулся. Сытое тело отозвалось блаженной болью и легкой тяжестью в паху. Он вздохнул и выгнулся дугой на смятых простынях. Сразу после того, как мальчишка с видом оскорбленной невинности убрался прочь, он заснул и проспал почти полдня. И теперь ему было удивительно хорошо: легко, свободно, приятно. Легкая истома заставила его вновь опустить голову на подушку и прикрыть глаза. Ну кто бы мог подумать, что он, Повелитель Ветра, соберано Кэналлоа, Первый маршал Талига будет буквально таять в объятиях собственного оруженосца. Ловкий юноша, ничего не скажешь. Вряд ли кто ожидал от сына Эгмонта такой прыти, однако же…Он и сам не знал, что теперь ему думать. Паршивец одним ловким ударом перевернул всю его жизнь, такую четкую, логичную, посвященную лишь одной цели. Разбудил тело, требовавшее ласк, заботы, подчинения и напомнил ему о том, что он, Рокэ Алва всегда мечтал забыть. Омега, Леворукий и все его закатные твари! Пусть и не простая, но все равно - омега. Почему-то вспомнилось, как плакала матушка, когда ему впервые сварили это проклятое зелье, но иначе было нельзя. У Алваро Алвы остался лишь один наследник, а кэналлийский герцог не может покориться никому. Отец успокаивал жену - со временем сыну подберут не очень требовательного, покладистого альфу, будут дети, они родятся в Кэналлоа и там же останутся. Ну а альфа? Что альфа? Мало ли переворачивается в море лодок, тонет кораблей? Белые скалы Алвасете опасны, многие смельчаки нашли свой конец, пытаясь на них взобраться…..Да и кони соберано весьма строптивы, не всем дано на них ездить. Долорес Алва смирилась, только стала вдруг часто плакать, особенно гладя сына по черноволосой голове… Ну а потом….Родителей не стало, и нового соберано поглотили другие заботы. Сначала к нему приходили странные сны, где его нежно ласкают, любят, где он подчиняется и сходит с ума от этого подчинения и наслаждения своей беспомощностью и зависимостью, но он упорно глотал отвары и зелья и сны ушли, не оставив даже легкого сожаления. Рокэ Алва может только брать и дарить. Проклятый мальчишка открыл шлюзы, и чувства, которые он так долго гнал от себя и давил, хлынули волной. Ночь была просто волшебной. Алва снова сыто потянулся, вспоминая, как его ласкали, особенно там… Ни одна из придворных дам, что менялись в его кровати, как бабочки, не пошла бы на такое, ну а шлюх, делавших это за большие деньги, он не жаловал. А ему хотелось, хотя он и не сознавался в этом. Вот почему он утратил всю выдержку разом, когда почувствовал, как ещё по-юношески нежные губы касаются его внизу, лаская и подчиняя. А потом он увидел, как острый кончик языка медленно слизывает с этих губ его семя. Оказывается, отдавать себя, подчиняясь чужой воле тоже очень приятно, к тому же Окделл, надо отдать должное, был так деликатен…кто бы мог подумать. Кожа до сих пор помнила его поцелуи.. Алва стремительно поднял голову с подушки и встал. Легкий дискомфорт и только. -Зеркало!- приказал он появившемуся как из-под земли Хуану Но, оглядев себя со всех сторон, кэналлийский герцог успокоился. Ночь не оставила следов, что в его случае было просто недопустимо. Первый маршал не бордельная девка, чтобы светить засосами. Какой, однако, искусник надорский герцог! Сколько же интересно любовников прошло через его постель, если он в столь юном возрасте проявляет такую ловкость! Королевский двор будет в восторге, и, судя по всему, имя Ричарда Окделла войдет в список самых желанных мужчин Олларии. Почему-то эта мысль сначала заставила поморщиться, а потом обозлила. Его оруженосец, ласкающий придворных дам и кавалеров? Целующийся с фрейлинами где-то в саду? Ну уж нет! Если о мальчишке так плохо заботились дома и так распустили, то он не позволит юноше, носящему его цвета, таких вольностей! К тому же..к тому же…это же его альфа? Вот пусть и занимается только им. Рокэ Алва достаточно почетная добыча, чтобы забыть обо всех остальных! Перед глазами Первого маршала предстала соблазнительная картина: Ричард Окделл склоняется над ним, целуя плечи, шею, спускаясь все ниже и ниже… В паху заныло, напоминая о том, что проснувшееся тело жаждет новой доли ласк.. Алва нахмурился. Легко сказать, альфа. Правда из Ричарда альфа пока так себе, средняя. Если бы на его месте был Лионель или Валме, ему пришлось бы значительно хуже. А Дик…Правда с главной задачей справился, омегу отыскал, да и ещё и заставил себя признать. Неплохо для трепетных восемнадцати лет. Далее, скорее всего, будет ещё веселее. Герцог поморщился. Намек, из-за которого он набросился на мальчишку…Но тот ухитрился пройтись по самому больному! Рокэ вздохнул. Это Кэналлоа на полгода, а скорее всего и на более длительный срок, беспомощность, дурное самочувствие…К тому же необходимо, чтобы наследников было двое, лучше близнецы…иначе придется повторять, а тут его альфа прав: для него это будет и тяжело и опасно. Да о чем он думает? Оруженосец совсем лишил его разума, раз он размышляет о таком! Его должны сейчас заботить другие проблемы, о которых опьяненный свой победой альфа не думает. Дурак сам не знает, в какую ловушку их загнал, пытаясь спасти свой драгоценный Надор для собственных наследников! Вернее, их общих. Надор за Талиг, неплохо. Герцог негромко выругался. Его предки столько столетий стояли на страже этой земли. И вот теперь все может рухнуть только из-за того, что болван Эгмонт ввязался в кровавую авантюру и теперь его сыну требуется знатный, богатый и влиятельный омега, чтобы отстоять свой край и свою жизнь. Хуан, заглянув в комнату, почтительно осведомился, желает ли соберано есть. -Где герцог Окделл? –хмуро поинтересовался Первый маршал и молча выслушал отчет о времяпровождении оруженосца. -Поинтересуйтесь у герцога, будет ли есть у себя или в гостиной? –приказал он и получив ответ, что дор Рикардо желают у себя, приказал накрыть ему в спальне. Есть хотелось зверски и он к величайшей радости Кончиты, смел все, что было на подносе. В паху сладко заныло, и он вдруг почувствовал, что его охватывает дикая, безудержная волна желания. Он закрыл глаза и представил себя, как прогибается в руках Окделла, как тот медленно раздевает его, толкает на кровать, как сильные пальцы медленно ложатся между ног, как спускаются дальше, как… Алва выругался как портовый грузчик. Проклятье! Он хотел отдаваться, хотел, чтобы его сероглазый оруженосец, брал его и ласкал, целовал, прижимал к себе…Неужели Ричард ухитрился приручить его на раз-два? Выходило, что так. Алва закусил губу. Вряд ли он сам придет к эру, наверное, злится. Значит, придется идти самому. Сдавать позицию не хотелось, но постель это ведь ещё не все? По крайней мере, хотелось в это верить. Он поправил халат, стянул волосы лентой и шагнул к двери. *** От невеселых размышлений Дика оторвал негромкий стук в дверь. - Дор Рикардо,- Кончита смотрела озабоченно.-Вы не ели сегодня. -Я не голоден, спасибо. -Дор Рикардо, -служанка была настойчива, - так нельзя. Вам принести сюда или…-она помедлила секунду, -вы будете ужинать с монсеньором? - Сюда,- сдался Дик. Монсеньора видеть очень не хотелось. Кончита бросила на него непроницаемый взгляд и вышла, вернувшись через несколько минут с подносом, где, помимо всего прочего, красовалась бутылка Слезы. -Не иначе, чтобы залить мои достижения, -подумал Дик. Более всего ему сейчас хотелось в Надор. - Вы решили уморить себя голодом?- львы умеют подкрадываться совсем незаметно. -Благодарю вас, монсеньор, - Дик встал с кресла и слегка поклонился. - Я не голоден. Алва был одет в длинный мориский халат черного цвета с синими разводами, что ему необыкновенно шло, волосы собраны в традиционный хвост, перехваченный темной лентой. Он стоял на пороге, в упор разглядывая оруженосца. -После занятий есть необходимо, - бросил он. – Вам будут нужны силы для все более возрастающих нагрузок. Дик кивнул. Надо же, уже о тренировке узнал. Хотя, что тут удивительного, его почти все слуги видели. -Ешьте,- Алва опустился в кресло.- Остывшая пища невкусна. Надеюсь, вы не считаете, что в обязанности омеги входит кормление альфы с ложечки и пение колыбельных? -А вы умеете?- Дик постарался иронично улыбнуться, но, судя по реакции собеседника, не очень преуспел в этом. - Нет, и не собираюсь учиться, так что настаивать не стоит, - вот у эра ирония получилась. - Я не собираюсь ни на чем настаивать, -Дик вскинул голову, - не беспокойтесь. -Вчера вы показались мне более упертым, -кэналлийский герцог чуть усмехнулся. -Я не собираюсь лбом пробивать стену,- огрызнулся Дик, -вы все понимаете не хуже меня, просто не желаете признать. -Смирение, молодой человек, не входит в число моих добродетелей, увы. Придется вам это принять. И считаться. Дик с изумлением посмотрел на монсеньора и неожиданно понял. На мгновение в душе вспыхнуло торжество, но потом ему стало стыдно. Кашу вчера заварил он, резко нарушив жизнь собственного эра. Да, ему был нужен омега, но Алва - то не желал обзаводиться альфой, он, можно сказать ему себя навязал, так что тут радоваться особо. Он встал из-за стола, подошел к монсеньору и положил руки ему на плечи, тихо поглаживая. Тот напрягся, но не сделал движения навстречу. Дик зарылся лицом в его волосы, вдыхая опьяняющий аромат. -Я чуть не выдал себя в Лаик,-прошептал он.- Паоло вернулся от родственников и пах морским ветром. Ещё тогда ваш запах свел меня с ума. Он пробивался сквозь морисские благовония там, на галерее, когда я принес вам клятву. И я думал, что обезумел Дик медленно спускал халат с его плеч, целуя шею, ключицы, ухо, а потом опустился на колени. – Вы пахнете морем, - шепнул он, прежде чем прижаться к паху, ощущая напряжение бархатистой кожи под губами. Он был нежным и требовательным, стараясь изо всех сил доставить наслаждение и приручить такими ласками, заставить если не принять сразу, то хотя бы относится более-менее спокойно к его присутствию, пока, по крайней мере. Тонкие пальцы вцепились в его шевелюру, прижимая и направляя, и над головой раздался какой-то утробный стон. Рокэ выгнулся, сбрасывая напряжение, и Дик снова ощутил терпкий соленый вкус. Он поднялся на дрожащих ногах, опираясь на ручку кресла. Монсеньор сидел, закинув голову, и тяжело дышал. Дик на мгновение коснулся губами его виска, налил себе бокал вина и выпил залпом. -От меня требуете бросить, -в голосе звучала насмешка, -а сами решили начать? - Я постараюсь вас не разочаровать, - Дик стянул, наконец, халат с точеных плеч и прижался к горячей коже, целуя и лаская. –Мой!-рычало что-то внутри.-Мой!. Гибкое тело отвечало на каждое прикосновение, каждый поцелуй и Ричард решил слегка разнообразить их игру - ведь кое-чему Лени успел его научить, к тому же и «Азбуку любви» Гэленуса он дочитал практически до конца. Он почти лег на Алву, лаская его грудь и постепенно спускаясь все ниже. - Вы принимаете меня за кота? - светски поинтересовался строптивый любовник. –Ещё бы за ухом почесали! Дик, не отвечая, заставил его приподняться на коленях и языком скользнул между ягодиц, лаская нежную, влажную кожицу. Тело под ним изогнулось и Дик надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться и раскрыться, являя полную готовность принять его. В этот момент Ричарду очень захотелось пойти до конца, но он понимал, что Алва должен сам предложить это или хотя бы не спорить. Навязывать свою волю так сразу он не желал- кротостью его омега-делта не блистал. Наследники должны быть желанны, а не ненавистны. Но ничего. Рано или поздно он поймет и примет, но лучше бы пораньше, все-таки за тридцать. Очень хотелось бы, чтобы все прошло хорошо. Поэтому он осторожно толкнулся, замер на мгновение и, ощутив ответную дрожь, одним толчком прошел до конца, а затем так же стремительно вышел, заставив партнера застонать от наслаждения. Рука его медленно скользнула между ног Альвы, бережно лаская, а сам он то стремительно то погружался, то выходил, слушая стоны и сам чуть не крича в голос от наслаждения. –Кьярра! –Алва выгнулся с рыком, ладонь Дика стала мокрой и он, в последний раз погрузившись в гибкое горячее тело, заполнил его до конца . А потом - нежные прикосновения влажного полотенца к коже, поцелуи, сменяющиеся ласками кончиками пальцев - как это приятно, ухаживать за ним! Алва лежит молча, но по подрагивающим губам и блеску в полузакрытых глазах Дик понимает - его монсеньор доволен, хотя пока лишь подчиняется ему, принимая его ласки. Но это ничего, ведь приручение дело не одного дня, львы не домашние котята. Утром Дик просыпается первым и несколько минут любуется спящим мужчиной, смотрит, как тот медленно открывает глаза и сладко потягивается. Как можно было так издеваться над собой столько лет, не позволяя телу получить свое! - Сегодня необходимо ехать во дворец! - вдруг объявляет Алва, пытается сесть и морщиться. –Квальдето цера, Ричард! - Карета? –Дик прижимает его спиной к своей груди. –Может же Первый маршал позволить себе каприз? В глазах Алвы недоумение и Дик кротко добавляет: -Вы ведь собирались поговорить со мной о послушании и почтении, монсеньор, думаю, что неспешная дорога очень располагает к таким беседам. Рокэ несколько секунд смотрит весьма подозрительно, а потом уголки губ у него сжимаются. -На обратном пути, Ричард. Только на обратном пути. *** Дворец произвел на Дика неизгладимое впечатление. Ему, выросшему среди суровых скал и древних замков, такая изысканная красота была в диковинку.Он молча вертел головой, следуя за своим эром, который вначале отвечал на недоуменные вопросы по поводу своего выбора, а потом, видимо, устав от них, лишь зло усмехался. Перед покоями королевы он на мгновение задержался, как бы раздумывая, а потом кивнул Ричарду и переступил порог. Катарина Оллар не произвела на Дика особого впечатления: рассказы о ней обещали значительно больше. Но вот то, КАК она смотрела на Первого маршала ему явно не понравилось. Никто не смеет ТАК смотреть на его омегу, даже если он не кроткий омежка, а достаточно грозный омега-делта. Королева видимо почувствовала его состояние и тоже одарила его не слишком дружелюбным взглядом, хотя слова её о том, что она всегда рада сыну Эгмонта звучали весьма приветливо. Сильвестр, как и Рокэ, пришедший поздравить Её величество, одарил его подозрительным взглядом и Дик почувствовал холодок в груди: этот человек может опасен для Рокэ Алвы. В чем это заключалось, он не знал, только чувствовал этот запах опасности, исходивший от него. Дик украдкой посмотрел на Рокэ. Первый маршал как всегда был спокоен и чуть ироничен. Даже появление Августа Штанцлера не заставило его изменить своей манере поведения. А вот в глазах старого беты мелькнуло непонятное выражение, когда он взглянул на оруженосца герцога Кэналлоа. Король оставил Ричарда равнодушным. Обычная бета, как и все Оллары, а кого в этой стране интересуют беты? Когда начался собственно праздник, он первое время он следил за Рокэ хмурым взглядом, отмечая и его беседы с королевой и обмен шутками с придворными дамами, но потом все же отвлекся, вернее его отвлекли. -Как тебе это удалось? –голос у Эстебана был очень тихим. -Что именно?- Дик был так занят слежкой за теми, с кем общается его омега, что не заметил, как он подошел. Маркиз Сабве стоял до неприличия близко, дыша глубоко и прерывисто и не сводя с него широко раскрытых глаз. - Ты же…-Эстебан так растерян, что не находит слов. - Ричард Окделл, Повелитель Скал. Уже забыл? - Да нет же, ты - альфа, сильный альфа! Я же чувствую. Дик почувствовал, что ему просто необходимо прислонится к колонне, около которой они стояли. –Да нет же, что тебе взбрело в голову? -Или так подействовало вино, которым угощали? Как бета может стать альфой? -Никак, но ты … ну не знаю, ты пахнешь, понимаешь? сосной, смолой, дымом…. -А, это…-Дик и сам не понимает, как приходит к нему нужный ответ. –Вот, смотри! Эстебан молча рассматривает маленькую коробочку в его руке. -Знаешь, иногда так хочется, -доверительно говорит Дик. -Ты приманиваешь омегу? -Эстебан недоверчиво смотрит на него.-Ты с ума сошел! Зачем? Это же скандал!! - Ну и что? –Дик безмятежно улыбается. –Так, баловство. - Даже то, что ты -оруженосец Первого маршала, не дает тебе право заниматься такими делами, -чеканит Колиньяр. –Убери, иначе я не побоюсь скандала даже с Рокэ Алвой. Он отходит, сдвинув брови, а Дик молча, яростно натирает себе ухо мазью. –Как такое могло получится? После ухода однокорытника он забивается в угол огромного зала и сидит в кресле несколько часов, пока его не находит кто-то из слуг и не сообщает, что Первый маршал приказал ему спускаться вниз. В карете они молчат, Рокэ смотрит куда-то вдаль, а Дик на его точенное, бесконечно усталое лицо и ему становится страшно. За эти три часа, что он молча наблюдал за веселящейся толпой, он успел во многом по-другому посмотреть на свою затею, и она теперь она не кажется ему уж столь удачной. Как все это будет выглядеть? Альфа и его строптивый омега? При дворе будет весело, но, кажется, не им с Алвой. Наконец молчание становится невыносимым и он осторожно касается рукой черных блестящих волос. Алва не реагирует и тогда он сжимает тонкое запястье. - Я не знаю, почему отец объявил меня бетой, -тихо говорит он. –Но после его гибели граф Ларак сделал все, чтобы никто не узнал правды и у меня была возможность выжить и потом устроить свою судьбу, вернее судьбу Надора и Ларака. Найти омегу среди знати было моим единственным шансом. Но в Лаик мне не повезло, а потом я узнал, что меня никто не выберет и меня ждет Надор. Объявлять себя альфой, без друзей, без поддержки, все равно, что становится под дуло пистолета. Оставаться бетой - значит через несколько лет объявлять своего названного наследника. Не думаю, что мне бы позволили выбрать самому. А если бы названный наследник не захотел ждать моей естественной кончины? И тогда мне сказали, что есть возможность избежать всего этого – позвать предназначенного мне судьбой. У Повелителя Скал может быть омега только древней крови, значит, вполне возможно, он будет на площади в этот день. Когда я понял, что действительно меня никто не выберет, я позвал… Я и предположить не мог, что это будете вы. - Я не кардинал, Ричард, грехов не отпускаю. -Я не каюсь, монсеньор. Просто вы должны это знать. Я понял, вам сегодня было очень трудно. Ощущать шелк его волос очень приятно, и Дик ласкает их всю дорогу и молчит, как и его омега. В особняке они также молча расходятся по комнатам и Дик долго ворочается в своей кровати, пока не понимает - он не заснет, во всяком случае, здесь явно это сделать не удастся. К тому же его стал тревожить запах: ему казалось, что в комнате все сильнее пахнет морем и ветром. В спальне Первого маршала тихо, свеча освещает угол кровати и черноволосую голову на подушке. И пахнет, все сильнее пахнет омегой. В первую минуту Дику показалось, что тот дремлет, но, подойдя ближе, он понял - нет. Просто лежит. Он осторожно присел на край кровати и тронул лежащего за плечо. –Монсеньор! Алва открыл глаза. -Монсеньор,- повторил Дик. – Почему вы не употребили мазь? Губы кривятся в злой усмешке.- Вы ошиблись, оруженосец, я её употреблял! И Дику становится страшно. Эстебан почуял альфу, хотя он тоже не забыл мазнуть себя по уху. - Кто-то догадался? - глухо спросил он. -Нет!- Алва кусает губы в кровь. Синие глаза кажутся бездонными. Дик вспоминает, как они ехали в карете. Что это стоило Первому маршалу? И. главное, что теперь делать? - Наши приграничные соседи будут счастливы,- Алва продолжает кривить губы.- Пожалуй, вы удостоитесь ордена, Окделл. И Дриксен, и павлины не поскупятся. И мечта вашего батюшки будет исполнена. Кто бы мог подумать!! -Не смейте трогать моего отца! Вы, убийца! Эгмонт Окделл - человек чести! - Конечно, - соглашается Алва,- именно честь позволила ему позвать чужеземные полки прогуляться по нашей территории и нарушить присягу, которую он давал по доброй воле! -Вы –сын своего отца, -через минуту шепчет он окровавленными губами,- верны своим словам. Если я не ошибаюсь, вы обещали меня не унижать…Впрочем, не стесняйтесь, ответить вам я все равно не смогу. Дик молча смотрит на свой перстень-печатку в крови своего омеги, а потом склоняется к нему, слизывает кровь с губ и целует долго и глубоко. Его руки гладят и ласкают плечи, грудь, живот и в ответ он слышит тихий стон. И он вжимается в это тело, чувствуя, что не в силах сдержать себя… Его омега делает слабую попытку вырваться, но потом бессильно обмякает в его руках. И Ричард приходит в себя. Что с ним? Он что, превращается в зверя рядом с Алвой? Он вглядывается в бледное лицо с закушенной губой и переводит дыхание. По комнате плывет, сводя с ума запах моря и ветра. *** Ричард сам не понял, как ему удалось выбежать из комнаты, плотно закрыт дверь, да ещё запереть её на ключ, взятый с тумбочки у кровати. Прислонившись к стене, он стоял, медленно потирая щеки. –Кьярра, да что теперь? -Дор Рикардо? –голос у Хуана настороженный , а вид хмурый. -Монсеньор отдыхает, -так же хмуро отвечает Дик, глядя на кэналлийца. –Не надо его беспокоить. Хуан смотрит ему в спину, пока он идет к себе и у него такое чувство, что домоправитель сейчас выстрелит ему вслед. В своей комнате Дик садится на кровать и сжимает виски руками. - Почему? Ведь они старались скрыть свою сущность. Так почему это произошло? Что делать? Как хотелось, чтобы кто-то мудрый, сильный сейчас подсказал это. Граф Ларак столько лет был с ним рядом, что он привык к его советам и наставлениям. Но граф далеко, да и чем он сможет помочь, вряд ли он разбирается в зельях. Волдо! Как он мог забыть, следует послать за лекарем. Буквы пляшут по листу бумаги, а с пера капают черные капли и письмо приходится переписывать дважды. Но, наконец, Дик справился с этой задачей и вышел из комнаты. *** Лицо Хуана не предвещало ничего хорошего. - Вы не можете распоряжаться здесь, как у себя дома,- цедит он. –Я никуда не поеду. А в коридоре пахнет морской свежестью и у Дика –кровавая пелена в глазах. – Или вы выполните мое распоряжение или я вас убью,- тоже цедит он, смотря бешеными глазами в лицо бывшего пирата. –А если не я, то подданные герцога Алвы, когда узнают, что вы не пожелали помочь своему господину, когда ему стало плохо. -Ему плохо из-за вас!- Хуан почти шипит, а во взгляде- бессильная ярость. Тоже понял? -Отправляйтесь, -громко говорит Дик, хотя в коридоре никого нет.- Я подозреваю отравление, монсеньор пил во дворце. И поторопитесь. После его ухода, Дик заходит в комнату рядом со спальней своего эра. По его мнению, помещение вполне подходило для его целей. Он самолично приносит жаровню, разжигает камин и остается ждать. Следует отметить, что Волдо привезли быстро, во всяком случае, Дик не успел догрызть пальцы до конца. Вслед за стариком внесли какие-то сундучки, мешки и шкатулки. -Жаровня, хорошо, что вы догадались, монсеньор, -проговорил лекарь, с ходу начиная вынимать и раскладывать пучки трав, какие-то баночки, кувшинчики и минералы. –Она сейчас понадобится. По комнате поплыл, смешиваясь, горьковатый запах сушеных трав и сладковатый каких-то настоек. Дик застыл в глубине комнаты и очнулся лишь тогда, у его лица оказался бокал с дымящимся варевом. –Пейте,-властно произнес лекарь. И Дик, обжигаясь, стал глотать мерзкую жидкость под мрачным взглядом Волдо. Через пятнадцать минут Ричард вздохнул и посмотрел на старика. Он чувствовал себя ужасно усталым, но спокойным. Мысли и желания, мучившие его все это время, куда-то ушли. -Что вы мне дали?-угрюмо поинтересовался он. -Ничего страшно, монсеньор. Вы явно не в себе и вам надо успокоиться. -Я всю жизнь не в себе, -так же угрюмо ответил Дик. Волдо вздохнул и бросил в медную чашку какие-то травы. – Вы действительно пара.-тихо сказал он.- Каждый играл чужую роль. -У нас это неплохо получалось, правда? –Дик закрыл глаза. Спать хотелось ужасно..-Что с нами произошло? - Когда альфа и омега находят друг друга, то, как мне попроще вам это объяснить? Срабатывает магия крови. Она в этот момент бушует, она меняется, настраивается на партнера, потоки переплетаются, идет мощный выброс силы. К тому же. герцог Алва не выпил своих зелий, это лишь усилило процесс. Не знаю, как он справился , и чего это ему стоило. Ему плохо потому, что он неожиданно для себя был вынужден изменить той сущности, к которой привык, приучил себя. Ломать себя самому трудно, а когда ломают тебя самого, и ты ничего не можешь сделать, ещё труднее и мучительнее. -Вы сами сказали, что омегу-дельту нужно укрощать, как дикую лошадь!-холодно напомнил ему Дик. – Я старался следовать советам человека, разбирающегося в этом. Волдо опустил голову и, взяв деревянную ложку, помешал варево. – Я подал вам тот совет,- тихо начал он,- который и должен был дать. Омега - делта…их не видели много веков, и все, что о них известно, я знаю из книг. Но это теория, монсеньор. Я и предположить не мог, что речь пойдет о герцоге Алве -К нему совет не относится? -Я сказал вам то, что должен был сказать,- повторил лекарь, –я не знал. -Знали бы, не сказали? – Дик почувствовал, как его охватывает ярость. – Вы не забыли, мэтр, как с лет одиннадцати, сразу после смерти отца, стали вместе с графом Лараком просвещать меня по поводу моей сущности и моего долга перед Надором и семьей? Не забыли, что твердили мне, что я –алфа, но требовали молчать об этом, чтобы никто не узнал? Вы жалеете герцога Алву? Почему бы вам не посочувствовать мне? Или, раз мне не пришлось травить себя различными зельями, в отличие от него, а лишь притворяться, то и сочувствовать не стоит? Альфа, слабо представляющий себе, что значит им быть, это конечно, не печально, это смешно! - Смешным вы не смотритесь, монсеньор, - Волдо продолжал мешать варево. – вы не дрогнули, не растерялись, когда, казалось, что вашей судьбой уже распорядились. Вы сумели заставить герцога Алву принять вас. Это много поверьте. Что до всего остального, то не все сразу. Вы молоды, вы только что начинаете жить, вы нашли себе омегу… Волдо отвернулся. В последний раз перемешал варево и снял его с огня, затем наполнил бокал тягучей горьковатой жидкостью. - Горячее, должно остыть. - Меня вы поили чуть ли не кипятком, мэтр. - Вам нужны разные отвары, и температура у них разные. - И что, теперь мы будет вместе с герцогом травится через определенные промежутки времени? –Ричард был зол и не скрывал этого. - Нет, всего пару дней. И потом, это совсем не те зелья, что пил Первый маршал. Эти не подавляют сущность, они просто набрасывают на неё дымку, успокаивают. Потом может понадобится только мазь, если вдруг вы решите, что не хотите сейчас просвещать всех по поводу существующего положения вещей. Если вы объявитесь, тогда вам ничего не нужно. Дик отрешено кивнул. Все это время он думал о чем угодно, только не о том, что будет делать дальше. Они –пара и это никто не возьмется оспорить. Граф Ларак рассчитывал, что он привезет омегу в Надор, а сам будет служить, делать карьеру. А омега, соответственно, займется замком и владениями. Родственники его пары вряд ли будут протестовать против такого союза, тем более, что их внуки унаследуют Надор и герцогский титул.Но никто же не ждал такого! Ему вдруг пришло в голову, что он зря относился с презрительной жалостью к Олларам, ведь с ними все устроено очень мудро. Традиционные беты, которые могут выбрать себе жену по вкусу и не ждать никаких сюрпризов от рожденных детей. Омег в семье быть не может, а значит, не будет и подчинения наследника представителю другого рода. Ещё вчера он теоретически размышлял о продолжении рода и даже намекнул об этом Алве, от чего тот взбесился. Абвении, да что ему теперь делать? Первый маршал в Надоре? Занимается хозяйством, растит наследников? Твари Лабиринта, сжальтесь надо мной! Вернее, над нами обоими. Он молча сел в кресло у окна, рассматривая темный двор и мечтая о том, чтобы ему вообще не пришлось вставать со своего места . - Остыло, -напомнил Волдо. –Если не хотите сами, можно попросить кого-то из слуг. О да, он не хочет, совсем не хочет. Он не хочет видеть Алву, смотреть ему в глаза и говорить с ним. Он вообще хочет проснуться в Надоре. -Я понимаю, что, возможно вы не питаете к нему расположения, ведь он убил вашего отца, но все же он ваш омега. -Я обещал, что не буду унижать его, - бросил Дик. И тут же вспомнил разбитые в кровь губы Первого маршала. Но ведь он тоже поднял на него руку…. - Вы поступили мудро, монсеньор. Алва - благородный человек. Он дал возможность вашему отцу не попасть в Занху. - О да, это был беспроигрышный вариант. Герцог Эгмонт Окделл хромал. - На линии это не имеет значения. - Линия?! Какая линия? –Дик привстал с кресла. –Я не знал… Волдо не ответил. И Дик молча взял приготовленный напиток и пошел к двери. *** В комнате по-прежнему горела одна свеча, а Рокэ лежал, отвернувшись лицом к стене. Он показался Дику таким чужим и далеким, как будто и не было сумасшествия этих двух дней. - Выпейте , монсеньор,- присел он на край кровати. Алва не ответил. -Если вам трудно, я буду поить вас с ложечки, -Дик старался, чтобы голос звучал миролюбиво. - Что это? – хриплый и глухой голос было не узнать. - Лекарство, оно снимет….приступ. Я привез своего лекаря. -Если бы вы тогда не влезли не в свое дело, ничего бы не было. -Это было мое дело, монсеньор. Алва приподнялся. Дик помог ему усесться и поднес бокал к губам. Тот пил чуть морщась, мелкими глотками, а потом снова лег и закрыл глаза. По-видимому, разговаривать он с ним не собирался. Дик, не прощаясь, поднялся и вышел. В его комнате пылал камин, но его знобило, и было трудно дышать, как всегда, когда он простужался или нервничал. Нервничать было отчего. Закрыв глаза он четко представлял себе, как застынут придворные, как на их лицах отразится ужас, презрение, злорадство, изумление. Какая неожиданность – убийца и сын убитого, потомок святого Алана и Рамиро-предателя! Нет, только не это, только не сейчас! Они с Алвой должны сами к этому привыкнуть. Интересно, а если бы они сегодня не побывали во дворце, и если бы не случилось того, что случилось? Дик вертелся на простынях, размышляя о том, что же ему теперь делать. В голове у него одна дикая мысль сменяла не менее дикую, пока он, наконец, не заснул. Во сне черногривый синеглазый лев, склонив голову, смотрел на него, издевательски усмехаясь. Даже на цепи и в наморднике он казался смертельно опасным. Утром он застал своего монсеньора в гостиной. Вид у Алвы был спокойный, на лице – обычная безупречно-вежливая улыбка. Он невозмутимо кивнул Ричарду, и продолжил завтрак. Закончив, Первый маршал промокнул губы салфеткой. -Нам следует поговорить,- бросил он вставая. - Я жду вас в кабинете! - Омега-делта очень самостоятельна в быту и может пытаться противостоять своему альфе, -отрешенно подумал Дик, идя по коридору к тяжелой резной черной двери. Алва стоял у окна и смотрел во двор. -Могу я узнать о ваших планах? - невозмутимо поинтересовался он. -Я вижу, вы совсем пришли в себя, -невпопад ответил Дик. -Да, спасибо вашему лекарю. Ну что ж, если вы ещё не пришли к решению, позвольте мне кое-что вам предложить, -Алва повернулся к нему лицом. Он был абсолютно спокоен, только глаза лихорадочно блестели. -Я согласен объявить о том, что мы пара, даже сегодня. Но взамен…,-он помолчал несколько секунд и Ричард понял, что он волнуется, очень волнуется. –Вы дадите мне год. Армия это достаточно серьезно, герцог Окделл и бросать страну просто так, даже если у меня нашлась пара, я не имею права. Не думайте, что ваш драгоценный Надор выживет в одиночку. Благополучие края зависит от благополучия страны. А её необходимо защищать. После… после я буду играть по правилам. По крайней мере попытаюсь. «Необходимо несколько соитий, чтобы партнер признал его своим окончательно. При этом сила этого вида такова, что, признавая альфу в постели, омега может совсем по-другому относится к нему в быту, такие омеги непокорны и строптивы, но именно в этом и заключается их прелесть. Более того, такой омега может изменять альфе с бетой, спокойно примиряя в себе эти две связи,- отрешенно вспомнил Ричард трактат, пытаясь одновременно припомнить имена знаменитых омег-дельт с мерзким характером. Он смотрел на красивое, точеное лицо и молчал. Эйфория от того, что он нашел омегу и вроде бы исполнил свой долг, прошла. Вспомнился запах морских брызг и свежести, вкус сухих горячих губ, жар тела, стоны и ругательства, ощущение атласной кожи под руками. Алва принял его. Только вот он ни разу не ответил на его поцелуи и ласки, лишь покорно подчиняясь ему. Наверное, так и будет. В определенные периоды, так сказать. -Что вы решили?- голос у Алвы невозмутим. Как будто они обсуждают сорт вина, которое собираются распить после обеда. –Согласны? -Нет,- и Дик для убедительности потряс головой. Решение, пришедшее ему в голову на рассвете после полу бессонной ночи, теперь не казалось ему, как в начале, диким.. -Что же вы хотите? - напряженно поинтересовался Алва. Глаза его холодно блеснули -Омеги убивают своих альф? – пронеслось в голове Дика. -Окделл, я услышу ваш голос? Или вы считаете, что тема не стоит вашего драгоценного внимания? -Вот,- Дик достал из кармана небольшую баночку и поставил на стол. –Лекарь уверяет, что это сильное средство, никто ничего не поймет. Более всего хотелось зарыться в черные, растрепанные волосы. - Он гарантирует, что все будет в порядке. . - Не хотите похвастаться своей победой?- голос по-прежнему невозмутим, но вот издевка в нем звучит явно - А чем мне хвастаться?- обозлился Дик. – Убийца Эгмонта в роли омеги его сына. Занимается Надором и воспитывает наследников. Такое в смертельном бреду не привидится. Или вы полагаете, что моя семья жаждет с вами породниться? -То есть, вы от меня отказываетесь? - уточнил Алва, с любопытством разглядывая его. –Мне казалось, что вы были вне себя от своей победы. - Хотел бы, -Дик вздохнул,- но я не могу. Вы и сами знаете, что Надору нужна защита. И потом, пара не может расстаться, это вам тоже известно. - Тогда что же вы предлагаете? - холодно поинтересовался Алва. - Для альфы вы не очень решительны, герцог Окделл. Вы все же не бета, надо уметь как высказывать, так и отстаивать свое мнение. -А вы для омеги излишне дерзки, монсеньор! Впрочем, это, наверное, излечимо. Лицо Первого маршала застыло. -Возьмите, - Дик подвинул ему склянку.- Волдо сказал, что этого хватит на месяц, а далее он приготовит солидный запас. Мазь, в отличие от ваших зелий, не опасна и себе вы более вредить не будете. Пусть все пока остается так, как есть. -То есть, вы не будете объявлять нас парой? – уточнил Алва.-Могу я узнать, почему? -Вас так интересуют мои мотивы? - Дик улыбнулся очень невесело. –Нам не повезло. Мне в том, что вы не простой омега, вы достаточно сильны для того, чтобы противостоять своему альфе, если вы не хотите его воспринимать в таком качестве, а вы явно не в восторге от случившегося. Я не хочу превращать свое существование в войну с вами, чередующуюся краткими перемириями. Вам -оттого, что ваша прежняя жизнь разрушена из-за меня, вернее мною. -Что вы предлагаете? - Оставим пока все как есть. Волдо-сильный лекарь, он немного владеет магией. По его словам, завтра можно будет спокойно выходить из дома, применяя мазь, ну а с бетами можно общаться хоть сейчас, они ничего не смогут почувствовать. - И что дальше? -Вы только что говорили о годе. Я ваш оруженосец и обязан быть с вами несколько больше. Наверное, надо если не привыкнуть, то, по –крайней мере, принять это, как вам, так мне. Не думайте, что для меня это просто. -Три года?-уточнил Алва, чуть склонив голову. - Год, как вы просили. Но у меня есть условия. Тонкая черная бровь поползла вверх. -Вы не позволите распоряжаться судьбой оруженосца, вернее, пытаться навязать ему наследника. -Я бы не позволил этого и так. - Вы будете меня учить, как своего оруженосца. Умение защищать себя мне потребуется. Вы никогда не будет затрагивать имени моего отца и его идеалов. -С большим удовольствием, если вы, герцог, сами не заведете этот разговор. Дик сделал вид, что не слышал этой фразы. –И вы не будете заводить интрижек с бетами,-твердо завершил он. – Это будет для меня позором после того, как мы стали парой. Алва усмехнулся. –Принимается! - и, заложив за ухо длинную черную прядь, за которую его альфе так хотелось притянуть его к себе, уточнил: - В течение года мы остаемся монсеньором и оруженосцем со всеми вытекающими оттуда последствиями, так? Я обязуюсь не дать решить судьбу Надора и не изменять вам. - Совершенно верно. Королевы я не потерплю, монсеньор. -А вы ревнивы, герцог Окделл. Кто бы мог подумать! Значит, вы лишаете меня маленьких радостей? -Ну что вы, монсеньор! Я лишь избавляю вас от греха прелюбодеяния с чужой женой! Кстати, молва её сильно приукрасила! Синие глаза бешено сверкнули. Но Алва закусил губы и заставил себя отвернуться. Дик перевел дух. –Я объявил, что вы себя плохо чувствуете после бала во дворце, намекнул на отравление и Хуан никого не пускает в дом. Но если нужный вам человек бета, то он не опасен. -Благодарю, я предупрежу Хуана - Тогда я покину вас, монсеньор, с вашего разрешения,- благонравно произнес оруженосец. После его ухода Рокэ Алва с силой провел рукой по глазам и улыбнулся. Лучше, чем он мог надеяться. Неужели юный северянин умеет думать? Тогда все не так уж плохо, как казалось вначале. За год можно успеть многое. Даже слегка приручить собственного альфу. К тому же у него такие сладкие губы. Может, в следующий раз их поцеловать самому? Раз ему запрещены беты, то долг альфы …. И синеглазый герцог слегка сощурился, как кот при виде миски со сметаной. А Дик стремительно шел, вернее, почти бежал по коридору к себе. В комнате он торопливо захлопнул за собой дверь, повернул ключ и без сил опустился на пол. – Год так год,-прошептал он в тишину.- Я тебя, завоюю за это время, Рокэ Алва, клянусь, чего бы это мне не стоило! И он предвкушающе рассмеялся, представляя, как омега-дельта с мерзким характером нежно целует его, опустив черноволосую голову ему на плечо.