Да будет так...

      Смуглая, привлекающая внимание прохожих девушка прогуливалась по улочкам Лондона. Светская жизнь затянула ее. День изо дня балы, танцы, приемы, гости, платья, корсеты, туфли, приглашения на ленч, множество новых «подруг»-модниц, поездки в ателье, заказы – все наскучило дочери гордого индейского народа. Не этого хотела Покахонтас, стремясь за Джоном Смитом в Лондон. Как же ошибалась девушка, доверившись посланнику короля! - Ах, Мико… - Покахонтас резко остановилась посреди улицы, подхватив на руки енота. – Что же это?.. Перед глазами юной особы вместо чистого, блистательного Лондона, предназначенного для знати, предстали самые обыкновенные трущобы. Мужчины и женщины, грязные, больные, одетые в лохмотья, шатались по тесному переулку, падали, стараясь опереться на стены. Их кожа выглядела очень странно: вся она была покрыта словно какой-то сыпью или же коркой. - П-помогите! – Покахонтас вскрикнула, когда мужчина бессильно ухватился за ее ногу, моля о помощи. – Молю, помогите… Девушка уронила зверька на землю, закрыв рот руками и сделав пару шагов назад. Лицо незнакомца было сильно обезображено: темно-пурпурная кожа была покрыта действительно сыпью и пузырьками, из которых сочился белесый гной. Тем временем енот кинулся было вперед прогуляться: он привык ходить там, где ему вздумается. Но тут на зверька набросилось сразу трое людей. Покахонтас вскрикнула и бросилась было на помощь любимцу – было слишком поздно. Вечно голодные, больные бродяги растерзали несчастного на части. На глаза индианки навернулись слезы. Девушка мигом развернулась и бросилась прочь. Как можно дальше от этого проклятого места. - Ребекка! Милая! – Рольф был поражен тем, что столкнулся с супругой на мостовой. – Откуда ты?.. Почему?.. – мужчина с сожалением оглядывал напрочь испорченное платье. – Глупая дикарка! На мостовой, пустынной в полуденный час, раздался звонкий шлепок пощечины. Покахонтас вскрикнула, упав на колени и окончательно испортив платье. Девушка плакала и не могла прийти в себя от увиденного. Ее супруг, располневший за последний год, возвышался над ней, словно надгробие. - Ах, Джон… - девушка бросилась ему в ноги. – Прошу! Давай уедем отсюда! Заберем Томаса и уедем! - Ребекка, что за вздор ты несешь? Мы не для того вернулись месяц назад в Лондон, чтобы сейчас по какой-то твоей очередной дикарской мысли отсюда уезжать. - Джон, здесь ад… Богом тебя молю! Христом клянусь! То, что я там видела, - она устремила палец в сторону проулка. – Это ужасно… - Успокойся, милая, - заметив внимание прохожих, Рольф все-таки смягчился и помог жене подняться на ноги. – Ты просто бредишь. От жары. Успокойся и сходи на исповедь. Падре уже давно тебя дожидается. Заодно отдохнешь: в монастыре прохладно и свежо. А вечером мы доставим тебе одежду. Индианка едва смогла кивнуть в ответ. Обняв себя руками и роняя слезы, она отправилась к карете, которая довезла бы ее до монастыря. В течение последующих нескольких дней Джон Рольф старался как можно меньше пересекаться с супругой, а та нашла отраду в их сынишке – годовалом Томасе. - И вот тогда Бабушка Ива говорит… - рассказ индианки был прерван резко распахнувшейся дверью. - Где там моя любимая принцесска? – в дверях, шатаясь, пытался устоять заметно подвыпивший Джон. Покахонтас вскрикнула, прижав малыша к груди. А Рольф тем временем неминуемо приближался к ним, снимая штаны. - Пшел вон! – подхватив Томаса, мужчина выставил его за дверь, захлопнув ее тут же. Малыш расплакался. Индианка поспешила было на помощь к сынишке, но была тут же придавлена к кровати грузной тушей своего супруга. Тот тут же завозился меж ее ног, пыхтя. Девушке ничего не осталось, как зажмурится и терпеть. Сил видеть этого растолстевшего, потного мужчину, переполненного похотью, у гордой принцессы не было. Перед внутренним взором девушки предстал красивый и сильный Джон Смит. Именно такой, каким она запомнила его тогда… Много лет назад. Смит был первой любовью юной принцессы. Он был ее рыцарем. Страсть, вспыхнувшая между ними, казалось, не могла угаснуть никогда… Но спустя несколько месяцев Смит подорвался на пороховой бочке и был увезен в Англию. Тогда принцесса дала себе твердое обещание, что не простит чужака, который лишь поигрался ее чувствами, а затем бросил. Тем временем отец Покахонтас настоял на ее замужестве с Кокумом – гордостью всего племени и лучшим охотником. Девушка согласилась. А потом в Джеймстаун прибыл Джон Рольф… Ее нынешний супруг… Покахонтас резко распахнула глаза от сильной боли в области поясницы. Оказалось, что девушка и не заметила, как ее муж закончил и удалился прочь – она осталась одна. Следующая пара дней прошли для Покахонтас словно в бреду. У нее не проходил озноб и рвота. А после на лице возникла сыпь. На третий день прибыл врач. Его прогноз оказался неутешительным: «У вашей жены, Джон, оспа. И у мальца, судя по лихорадке, в которую он впал. Рольф, отправь их домой… И меньше контактируй с больными». Джон Рольф как истинный джентельмен поручил жену врачу, погрузился в пучину отчаянья и отправился по салонам заливать горе вином. Там он совершенно случайно познакомился с юной Джейн. Белокурая и светлокожая девушка, которой не было еще и восемнадцати, поразила сознание торговца. В голове у уже почти вдовца была лишь одна мысль: «И как я прожил столько с этой черной дикаркой?». Отличные манеры и воспитание Джейн Пирс, которым позавидовали бы многие знатные дамы, лишь сильнее заставляли Рольфа задумываться над своим браком. Мужчина долго тянул с отправкой супруги на родину, а у той все ухудшалось самочувствие… Уже всем было ясно: Ребекка Рольф, эта индейская принцесса Покахонтас, долго не проживет. А если и проживет, добавлял про себя Джон, то потребую развода. Наконец, спустя две недели, Рольф все же решил отравить жену на корабле в Новый Свет. Однако корабль вернулся спустя день: Покахонтас была мертва… Обрадованный смертью жены и выздоровлением сына, Джон Рольф отправился на свои плантации, которые ему подарил теперь уже бывший тесть. Перед отъездом он получил записку, которую написала принцесса: «Я умираю… Все должно когда-нибудь умереть. Достаточно того, что наш ребенок жив. Будь счастлив, Джон». Рольф сохранил эту бумажку и увез с собой в Виржинию. Вскоре он женился на своей подружке Джейн… А спустя пять лет на его плантацию пришли индейцы. В ту ночь были вырезаны все рабы, что служили Рольфу, и сам хозяин дома был убит. А на стене дома, что так и не стал домом Покахонтас, было начертано кровью: «За принцессу Матоака – мою любимую дочь Покахонтас».