believe

В общежитии тихо, у каждого из парней индивидуальное расписание или встреча с друзьями. Ёсоб тусуется с Даниэлем, Донун занимается в библиотеке в преддверии университетских экзаменов, Кикван снимается в Стар Кинг, Хенсын оттачивает свои танцевальные навыки с командой Препикса, а Дуджун осуществляет свои лидерские обязанности. Где-то. Телевизор включается с одного нажатия кнопки, и мягкая музыка заполняет комнату. Он видит Джеджуна с его хрупкой, какой-то фарфоровой красотой — с глазами, наполненными едва сдерживаемыми слезами. Он видит Джунсу, борющегося за сохранение покер-фейса на собственном лице, но улыбка, растянутая на его губах, дрожит, а глаза отражают печаль. Он видит Ючона, самого эмоционального из всех, который даже не пытается спрятать факт того, что его тело перетряхивает от рыданий, и слезы разукрашивают собой его лицо. Чунхен закрывает глаза, вырубая телевизор. Он уже много раз видел раньше эту сцену, хотя и всегда с разными людьми и в разные времененные промежутки. Он вспоминает Уёна, позвонившего ему в середине ночи, и задушенным голосом шептавшего ему о своих сомнениях и страхах: о себе, о лидере, о своей группе. Что если он уйдет, выдавливает тогда Уён. Что мы будем делать? А с Кевином он видел такое дважды. Когда развалились Xing, все было хорошо, потому что они уже загодя понимали, что все к тому и идет, и честно, продажи альбома были катастрофой. Но когда уходил Александр, Кевин рыдал около часа, и сердце Чунхена делало сальто. Когда-то он был в группе, которую позиционировали как "новые ДБСК", поэтому он слишком хорошо помнит ночи, полные поисков большей информации об их сонбэ — чтобы они могли жить в соотвествии с названием и возложенным на них грузом. Сидя перед монитором, он с благоговением наблюдал за тем, насколько точно они попадают в ноты. Он завидовал их сочетаемости. Вместе навсегда, сказал тогда Юнхо, дрожащим от эмоций и гордости голосом, преисполненным любовью. Новые ДБСК? - за это время они не приблизились ни на йоту, но слова, сказанные тогда Юно, так и остались звонко звенеть в его сознании. А теперь он смотрит на телевизор перед собой и думает, что да, не существует никаких навсегда. Не существует никаких навечно. Но не ему ли должно быть известно это лучше всего? Бист являются идеальным доказательством. За исключением Донуна, всем им прочилось иное будущее. Но судьба свела их вместе, и поэтому теперь он не любит размышлять о том, кем он, возможно, мог бы стать — кем они все могли бы стать. Что если? Что если? Дуджун подбирается очень тихо, его тапочки-кролики скрадывают звук движения. Не дожидаясь разрешения Чунхена, он забирается на диван и уютно устраивается, прижимаясь к нему, и кладя голову на плечо. — Устал. Устраиваю отдых глазам, — бормочет он в свое слабое оправдание. Он только что вернулся с трехчасовой записи Хэппи Тугезер, сразу после целого дня танцевальной практики и занятий по вокалу. Когда-то в прошлом, Чунхен бы непременно воспротивился подобным проявлениям привязанности. Когда-то в прошлом, Чунхен уже давно бы оттолкнул любого, кто был достаточно глуп для того, чтобы пытаться его заскиншипить, обвиняя в подспудных мотивах. Но времена меняются, и он тоже, поэтому сейчас он только обвивает Дуджуна рукой, позволяя своему уставшему лидеру отдыхать. — Чунхен, перестань хмуриться. Чунхен машинально выдавливает улыбку. Глаза Дуджуна даже не открыты, но он все равно почувствовал. Улыбка Чунхена светлеет, и вместе с этим выражение его лица смягчается. — Иди сюда, — Чунхен всем телом поворачивается к Дуджуну и заключает его голову в свои ладони, критически изучая его темные круги под глазами. Дуджун открывает глаза, и на мгновение, Чунхен просто смотрит. Девушки визжат из-за этих глаз. Девушки мечтают о том, чтобы этот взгляд остановился на них, только на них одних. — Тебе нужно меньше работать. Дуджун пододвигается так, чтобы угол наклона его головы стал более удобным. — Нам нужна известность, — он устраивается на коленях Чунхена, кладя руки по обе стороны от парня, и подтягиваясь наверх. — Чунхен. То, как мягко и ласково Дуджун произносит его имя, заставляет Чунхена засомневаться в том, что он — тот самый крутой Джокер, коим он себя называет, потому что крутые Джокеры — не плавятся от звучания чужого голоса. Поцелуй, который следует после, кажется только естественным, правильным продолжением. Обветренные губы Дуджуна на его, и желанное тепло. Чунхен притягивает Дуджуна ближе и расслабляется в его объятиях. Навсегда? Возможно, на этот раз, он готов поверить.