Потребность

Сиф никому не позволяла быть… Настолько сильным, настолько нежным, настолько ласковым с собой. Настолько равным – равным ей. Она привыкла быть на коне всегда и со всеми, привыкла брать любого под уздцы и подчинять себе, лишь бы не казаться слабой. Лишь бы не быть обычной, слабой, простой девушкой в чьих-то глазах. Но Локи увидел то, что было спрятано глубоко, глубоко в ее душе – то, о чем она сама боялась даже подумать. Ночи с ним были волшебны. Да, как забавно – ведь он же маг, только вот Сиф была уверена, что этот ас никогда не накладывал на нее чары. Ни наваждения, ни страха, ни грубости – только то, что было ей нужно, что никто не мог ей дать. И Локи никогда ничего не просил взамен. Даже огласки – а ведь мог, мог бы показать, что это – его женщина. Мог бы и приревновать к Фандралу, мог бы возмутиться слишком вызывающей одеждой воительницы, мог бы заставить подчиняться себе – но нет. Ни разу. Они просто были вместе, и больше Сиф было нечего искать. Ей хватало. Хватало этих нужных, сильных, но совсем не грубых объятий, когда он просто касался губами ее плеча и прикрывал глаза, глубоко вздыхая. Никто, никто больше не мог обнять ее, смертную валькирию, а она так этого хотела. Хватало тепла одеяла, которым они накрывались чуть ли не с головой, словно подростки – а ведь Сиф была той, что могла спокойно сделать мужчину своим прямо на обеденном столе, в присутствии гостей. Хватало нежности, которую она просто не позволяла никому себе давать. Ей было страшно – а он не боялся. Не боялся ласкать ее, словно юную деву, не боялся позволить ей почувствовать себя настоящей женщиной, пусть и великой воительницей. А вместе с ним бояться уже было сложнее. Хватало и холода его тела, от которого было просто никуда не деться. Локи был холодным по сравнению с другими кавалерами воительницы, очень холодным – но она была не против. Ведь… У них всегда есть то самое теплое одеяло. А за что-то она могла отдать жизнь. За то, чтобы увидеть лицо Локи, когда он не улыбается. Лукавый хитрец, бог озорства – таким его все знали, и только Сиф могла обойти эту границу, заглянуть под совсем не хрупкую маску. Он прикрывал глаза. Он всегда прикрывал глаза, и губы его слабо шевелились, словно он что-то хотел прошептать, но боялся – и слова срывались совершенно беззвучно. В такие моменты он казался умиротворенным, спокойным, и Сиф нежно зарывалась длинными пальцами в его темные волосы, прижимая к себе. Или наоборот, смотрел прямо на нее – в глаза, в душу, как мог только он. Воительница знала: он никогда не позволит себе забрать ее разум, но… Может постараться. Интересно, сколько девушек видели его без одежды? Одна, две? Сиф казалось, что это совсем не важно. Нет, не так: она была уверена, что это совсем не важно. Не важно, сколько было до нее, не важно, сколько будет после, как не важно и то, с кем он проводит ночи, не встречаясь с ней. Ей достаточно того, что он позволяет себя обнимать. А больше ей было и не нужно.