Счастливая монетка

– «Сильфы — в средневековом фольклоре духи воздуха. Отличаются глазами небесных цветов, цвет волос преобладает светлый. Волосы сильф обычно до середины бедра. Все сильфы от природы умеют левитировать и становиться невидимыми, они наделены способностями к магии, особенно связанной со стихией воздуха. Могут становиться газообразными. Сильфы живут на вершинах деревьев и являются некоторого рода стражами, выделение деревом кислорода способствует их жизнедеятельности. Oни лекари природной сущности всецело, то есть если с чистым сердцем в спокойствии с чувством искреннего умиротворения и открытости пред деревьями в лесу мы можем исцеляться от всех недугов души и тела. Перед тем как срубить дерево осознай кого ты лишаешь жизни - сущность, дарующую питание всему живому в нашем гибнущем мире, и это даже не мистика, но более того - реальность...» – Похоже. Но лучше оставь эту идею. – «Вендиго — в мифах оджибве и некоторых других алгонкинских племён дух-людоед. Воспринимается как символ ненасытного голода и голодной зимы. О происхождении вендиго источники расходятся во мнении. Одни легенды утверждают, что вендиго был создан, когда отважный воин продал душу, чтобы отвести угрозу от своего племени. Когда угроза была устранена, он ушел в лесную чащу, и с тех пор о нём ничего не слышали. По другим легендам, вендиго постепенно терял человеческий облик из-за использования чёрной магии, помноженной на каннибализм. Также есть теория, что вендиго — это существо, которое когда-то было человеком, но заблудившись в лесу, или когда случается какой-либо катаклизм, человек на грани смерти от голода решается убить и съесть своего попутчика или друга. Однако после трапезы проходят недели, и человек теряет свой внешний облик, и наступает голод, который он может утолить только человеческим мясом, и больше он не может вернуться к нормальной жизни». Я с тобой в лес больше не пойду. – Смоук, ты зачитался, — криомант осторожно отобрал книгу. – Вендиго – дух голода, а не холода. Поспи уже, наконец. Быстрее выздоровеешь. – Ладно, — раненый вздохнул. Спорить уже надоело, да он, и правда, устал.