Как ты это видишь?

Он часто вспоминал те дни, несколькими годами ранее. "Ох, Роланд, ты бредишь", - слышал он в течение трех или четырех дней подряд. Как правило, это сопровождалось насмешками или полным недоумением, интереса не было вовсе... люди такие странные, но они считают, что странный ТЫ! "Но это придумал не я и не какой-нибудь скучающий мечтатель или наркоман," - звучал один и тот же ответ, усталый и угрюмый. Оказалось, что никто, кроме Курта, не может ничего слышать про "Первичный крик". Разговор с Кэролл его просто сломил: - Ты даже не хочешь подумать об этом немного? - Лишь одна мысль, что я могу об этом думать, кажется очень странной! - отрезала она. Теперь Курт казался таким родным, как никто другой. Он бесстыдно бросился к нему домой, когда уже было достаточно поздно. Как только друг открыл дверь и еще не успел посмотреть, кто пришел, Роланд набросился на него с обьятиями. - Оу, ты меня раздавишь! - задыхался смеющийся Смит. - Что с тобой? - Могу я остаться у тебя на ночь? - выпалил тот. Курт не возразил, но был удивлен. - Я устал от них, - оправдывал свой неожиданный визит Роланд. - От них... - Они сидели на кровати Курта друг напротив друга. - И кто же эти "они"? - Все, кого я знаю... Ты прочел полностью? - Он показал на "Первичный крик", лежащий недалеко, который он дал Курту, ведь тот увидел какой-то смысл в рассказах Роланда об этой теории. Он спросил и напрягся... "Только не говори мне, что он тебе кажется странным!" - Да, полностью, - улыбнулся Курт. - Почему ты улыбаешься? - удрученно проворчал Роланд, готовый к очередному разочарованию. Ладно, по крайней мере, Курт повел себя не так, как остальные... - Почему ты так волнуешься? - Никто меня не понимает! И вообще... - Это насчет книги? Ну, я-то понимаю... - Правда?? - тон Роланда внезапно переменился и лицо, очевидно, тоже; Курт расхохотался. Их дальнейшее обсуждение этой теории сделало Роланда счастливым и безбашенным. Это был тот день, когда он впервые поцеловал его в щеку, переполняемый нежностью. Как обычно было, когда Роланд начинал дурачиться без особых причин, Курт весело усмехнулся. Может, ему понравилось, может, он НЕ хотел, чтобы это повторилось еще, может, ему было безразлично в целом - Роланд не особо думал об этом, просто ему захотелось выразить свое обожание, что захлестнуло его в тот момент. Но теперь он размышлял об этом, с той ночи (или утра), как друг засунул его руку себе под футболку... Несознательный и сонный жест Курта заставил его думать о таких вещах, из-за которых он обзывал себя "дура-а-а-ак", "извраще-е-е-енец" и сконфуженно смеялся. Иногда он злился на себя за всю эту ерунду: "Что за чертовщина происходит со мной? Почему я думаю и думаю об этом... Выкинь это из головы, Роланд!". Иногда он даже пугался: "Я немного ГЕЙ?" *** Друзья занимали студию для вечерних и ночных посиделок вдвоем, отделяясь от самой группы... Да, Роланд рассматривал такой вариант, чтобы отделиться от ребят, прихватив с собой Смитти, но лучший друг до сих пор не был посвящен в такие мысли. - Я чувствую себя немного странным... или очень... зависит от ситуации, - произнес Курт, допивая пиво из стакана. - Немного странный или очень странный... но всегда СТРАННЫЙ, - это слово уже надоело Роланду, так как он слышал его в свой адрес слишком часто. Казалось, что только Курт никогда не называл его "странным"... или это было так давно, когда это слово еще не успело срастись с характером Роланда. Какие-нибудь воспоминания о Курте рисовали его все краше и краше в представлении Орзабала, какие-то незначительные детали, которые теперь казались значительными. Он смотрел на друга по-другому и начинал смущаться, Роланд чувствовал, как его собственная улыбка изменилась... словно она стала какой-то плотоядной... ладно-ладно, немного. Он не мог скрыть обожания, но пытался скрыть стыд, который мог показаться Курту непонятным. *** Да, приятели Курта могли не понять его в этом отношении, могли посмеяться над ним, но ему не было стыдно. Просто хотелось избегать таких ситуаций, ему нравилось, что они не знают, где он может гулять и что делать во время этих прогулок. Это был не стыд, а желание обладать Тайной. Ребячество не хотело покидать Курта, когда в это время его сверстники были заинтересованы в делах "более взрослых", как они сами думали... что ж, пусть так думают... а Курт пойдет своим путем, не таким скучным, как у них. Но иногда это раздражало, он обижался на их непонимание. Глупо считать, что возраст всегда должен влиять на твои увлечения и занятия. Молодой человек не может повести себя как ребенок, ведь люди тут же посмотрят косо... они так считают? Но зато когда ты сидишь в шумной компании, окруженной выпивкой - ты о-очень взрослый! В этом плане Роланд был отличным сообщником, объединяя в себе старого мудрого деда вкупе с шаловливым ребенком. Он мог закидать Курта снежками, сопровождая это дикими воплями, а затем, деловито понизив тон, процитировать что-то из мудрой сказки или из репертуара Янова (чьи книги не содержали никаких веселых картинок!). Это забавляло еще больше. Сейчас они сидели вдвоем и напивались... так-так, друзья, смотрите, мы стали взрослее! Но те времена, когда они сильно напивались только в компании друг друга, прошли 4 года назад, и теперь это было воспоминанием об их детстве... как мило и парадоксально. Сегодня Роланд решил это повторить, и получилось очень и очень неплохо. Несколько часов спустя: Сначала кончилось пиво, а потом и силы, так что друзья решили, что пора бы уже отправиться на боковую. Не раздеваясь, как и обычно, они улеглись на расправленный диван. Как хорошо было лежать там на спине, будучи таким пьяным... Курту хотелось поболтать еще немного перед тем, как задрыхнуть, как они всегда делали, но язык уже не желал шевелиться, и Курт уступил перед его нежеланием, готовый тут же провалиться в сон. Но Роланд вдруг положил руку ему на грудь, приобнимая. Это показалось странным, ведь Курт всегда был уверен, что Роланд может обнять его в кровати только если спит, не понимая, кто с ним рядом. И когда Курт просыпался в его объятиях, всегда в голове крутились веселые мысли: "Он не знает, что я - не Кэролайн". Но теперь он до сих пор не спал. Очевидно, легкое недоумение Смита красноречиво выразилось в его едва заметном движении, ведь Роланд руку убрал - так же неожиданно, как и положил. - Извини, я не хотел мешать... - его голос прозвучал немного стыдливо. - Нет-нет... - возразил Курт и, смеясь, вернул его руку на место, - обними меня! - Ладно, - прозвучал ответ с усмешкой. Эта веселая возня на мгновение смутила его, без особых на то причин, как он подумал.