Приговор вынесен и обжалованию не подлежит

- Подъём-подъём, молодой человек! Солнце встало, птички поют - настало долгожданное утро! Неужели вы хотите всё проспать? - Санджи уже успел возненавидеть как голос Роншеха, так и его самого в целом. Единственное, что успокаивало парня и не позволяло ему немедленно прекратить всё общение с этим человеком так это то, что он, во-первых, понятия не имеет, с какими на самом деле целями едет надзиратель в тюрьму. И во-вторых, он, являясь директором, на данный момент мог провести его без каких-либо проблем. Можно посчитать, что просто так, за компанию, старик взял с собой совершенно незнакомого человека, что и было на руку парню. Однако, если Роншех продолжит в том же духе, то Санджи может и не вытерпеть. - Можно было просто легонько толкнуть меня, - пробурчал блондин, протирая глаза и потягиваясь. На этот раз ему повезло и ни единый кошмар не посмел испортить его чудный сон. Только вот нескольких часов не хватило, чтобы полностью почувствовать себя обновлённым. - Ваша начальница, между делом, попросила быть с вами построже. Всё же отправлять такого человека, да ещё и неизвестно куда... - Что?! - надзиратель не совсем понял, о чём говорит Роншех. - Как она не знает, куда мы направляемся? Вроде вчера было всё обговорено. Или я ошибаюсь? - Вы-то абсолютно правы, вот только переубедить Эллен, порой, бывает очень сложно. Она и так не хотела вас сначала отпускать. Женщины, что с них взять? - И всё же, я еду? - решил переспросить парень, чтобы окончательно во всём убедиться. Старик кивнул. - Безусловно! Иначе зачем бы я вас стал будить? - Действительно, - Санджи поднялся со своего места и проследовал за директором. Тот, не торопясь, шёл сквозь все блоки, попутно разглядывая преступников, сидящих за решёткой. Его лицо почему-то сияло от счастья. Надзиратель, заметив это, решил поинтересоваться, в чём же дело. Тогда Роншех сказал, что рад видеть здесь столько народу. - Что же в этом хорошего? - продолжал удивляться блондин. Логику старика он пока понять не мог. - А что плохого? Уж лучше они все сидят здесь, чем у меня под носом. Иметь такую же кучу людей, с пожизненным сроком куда хуже, не находишь? - Если рассуждать с этой стороны... - задумался работник. Человек, из двух зол, радуется меньшему, что вполне ожидаемо. Но переносить всё это на людей, да тем более преступников, не стоит. Какой бы ни был заключённый, в душе он всё равно убийца. Кто-то ещё не до конца это осознал и потому проводил деньки в камере беззаботно. А те, кто уже обременены тяжёлым осознанием своей собственной ситуации, порой и заснуть спокойно не могут. На данный момент Санджи сравнивал себя как раз с такими заключёнными. Чем-то они схожи. И это схожесть его совершенно не радовала. На улице, у ворот тюрьмы, людей уже ждала машина. Тёмная легковушка, модель и марка которой надзирателя не заинтересовали, была припаркована в ожидании своего хозяина. Роншех, достав ключи из кармана, кинул их парню. Тот, не ожидая этого, чудом поймал их. Старик подмигнул Санджи и проследовал к машине, садясь на место пассажира. "Вот только не говорите, что ещё и вести машину придётся мне..." - надзиратель имел опыт в вождении и даже права, но проблема сейчас состояла в другом: блондин не имел понятия, где же именно располагается тюрьма. Вернее, он знал лишь её примерное месторасположение. - Скорее! - прокричал старик. - Нам ещё добираться час, не меньше! Работник быстро оказался на месте водителя. Заведя машину, он аккуратно выехал с парковки и направился туда, куда указывал ему директор. Он прекрасно понял, что надзиратель не знает дороги и потому решил ему помочь, давая указания. Санджи, полностью сосредоточившись на маршруте, всё же находил время, чтобы про себя проклинать старика. Он не мальчик на побегушках! С какой радости он должен ему прислуживать? Но, если по рассуждать, то на все выходки Роншеха можно закрыть глаза. В конце концов парня взяли на закрытое заседание. Попасть туда простому работнику не представляется возможным. Поэтому Санджи должен был быть благодарным за то, что директор не принял в расчёт его поведение и все прочие провалы, которых накопилось немалое количество. Всю дорогу в машине никто не проронил ни единого лишнего слова. По крайней мере никаких пустых разговоров не заводилось, да и старик не спешил расспрашивать надзирателя о чём-нибудь интересном для него. Порой тишину прерывали направления Роншеха. Он говорил, когда следует свернуть, а когда ехать прямо. Так, проведя в дороге более часа, Санджи стал замечать за собой усталость. Ехать всё это время и не сделать ни единой остановки было для блондина некоторого рода пыткой. Глаза устали от однотипных пейзажей, а спина стала затекать. Хоть раньше он и мог по несколько часов проводить на посту без вылазки, то в машине также провести время у него не получалось. Не привык Санджи к такому, да и привыкать не собирался. Поэтому, как на горизонте показалась крыша здания, надзиратель надавил на газ. Ему не терпелось поскорее оказаться на месте. Но Роншех остановил парня сказав, что дальше их ждёт серпантин и ехать придётся куда более осторожней. Тюрьма находилась в горах, а там гонять на высокой скорости было опасно для жизни. Санджи, поникнув, всё же прислушался к словам старика. Раньше времени уходить из этого мира он не планировал. Снизив скорость, машина стала медленно подниматься по узкой, извилистой дороге, вверх. Так, проехав около километра, перед людьми открылся потрясающий вид: дорога, окружённая с двух сторон огромными валунами, на которых умудрялись расти редкие деревья, шла вперёд. В конце пути - массивные ворота, ограждающие белокаменное здание от непрошеных гостей. Редкие башенки и балконы украшали одну из стен тюрьмы. По словам старика, это был жилой комплекс, где проводили своё свободное врем работники. Санджи отметил про себя, что на его месте работы жилое пространство было куда меньше, несмотря на то, что надзирателей было в разы больше. Проехав сквозь открытые к приезду гостей ворота, Роншех попросил припарковаться у самого здания. Там же, где стояли и служебные машины. Просьба была выполнена и, по выходу из машины, Санджи первым делом стал разминать кости. Никогда ещё парень не был так рад тому, что приехал в подобное место. - Вы неплохо справились с поставленной задачей, - похвалил его старик, вылезая из машины. - Можно сказать, теперь вы заслужили право быть нашим гостем. - То есть просто так вы бы меня всё равно не пустили? - поинтересовался Санджи. Старик же, в свою очередь, оказался не промах. - Увы, но по-другому было нельзя, - заявил Роншех, подходя ко входу здания. Надзиратель, не желая отставать, ринулся к нему. - К тому же, мой водитель слегка приболел и вам всё равно пришлось бы взяться за руль. - Смотрю, у вас всё было подстроено с самого начала, - усмехнулся блондин. - Не совсем всё, но большинство, - улыбнулся директор и, здороваясь с охраной, заходит внутрь. Надзирателя тоже пропустили без лишних слов. Внутри тюрьма была ещё больше, чем снаружи. Всё из-за того, что в ней находились не только камеры с жилыми блоками, но и небольшое помещение, выделенное специально для проведения судебных церемоний. Не всех заключённых можно было отправить к городскому судье. Некоторые, особо буйные, могли выслушать свой приговор только сидя за решёткой в цепях, и никак иначе. Именно для этого и приняли решение по расширению помещения и постройки ещё одного блока. Но и это ещё не всё. Сама тюрьма представляла собой некий комплекс, выстроенный в горе. Два отдельных здания тюрьмы, находящихся по разные стороны, соединялись туннелем и мостом. Первый проходил через верх. Но им редко пользовались, так как на вершине в несколько тысяч метров был дикий мороз и постоянный снегопад. Первый способ переправы был всегда заметён снегом. И лишь пара часовых бродили и смотрели за порядком. Туннель был выдолблен прямо в горе и им пользовались регулярно. Находясь на среднем уровне, в нём постоянно велись какие-то работы. Всё из-за того, что проблемы с освещением, присутствовавшие здесь, было не так-то просто устранить. Поэтому каждый участок туннеля пересматривали и, в случае чего, ремонтировали. И по сей день там велись работы. Но, несмотря на них, переправка преступников из одного здания в другое осуществлялась непрерывно. Ещё одним способом, которым можно было перейти из одного помещения в другое, это простая уличная дорога. Ею в основном пользовались тогда, когда это позволяла погода. Почему же тюрьма состояла из двух отдельно построенных зданий? Также, как и в случае тюрьмы дядюшки Сэмми, преступники и работники жили в разных местах. Если в случае со зданием, где работал Санджи, все заключённые располагались на нижнем этаже, а надзиратели - на верхнем, то тут разграничения были куда строже. Служащие, судья и директор, расположились в первом здании. Именно туда и возили преступников, которым выносили пожизненный приговор. В другом же здании - заключённые. Расстояние между двумя постройками было не такое уж и большое, но и на его преодоление требовались определённые часы. Поэтому преступник, чей черёд сегодня присутствовать на скамье, уже находился на месте. В отдельно выделенном помещении находилась камера, откуда потом виновного и вели на суд. Именно в ней сейчас и находился Ророноа, так как его очередь подойдёт буквально через несколько часов. Оставшееся же время шли последние приготовления. Роншех провёл надзирателя к себе в кабинет, который сильно отличался от кабинета Эллен. Первое, что бросилось в глаза, это размеры помещения: оно было в несколько раз больше, чем собственная комната работника. Далее - фотографии, развешанные на каждой стене. Санджи подошёл к одной и, взяв дрожащими руками, стал разглядывать. Это был снимок мечника. - Узнали? - спросил старик, наполняя трубку табаком. - Что я спрашиваю, вы конечно узнали его! Ваш бывший подопечный, который теперь находится у нас. Признаюсь, я считал, что он будет вести себя куда хуже. По крайней мере мне его описали как настоящего бунтаря, а на деле же он оказался спокойным малым. - А он всегда так, - проговорил блондин, - сначала тихий, а потом... а потом уже как получится его разозлить. - Я смотрю, вы уже успели его изучить, - заметил директор. - Скажите, почему фотографии преступников развешаны по всей комнате? Что это значит? Роншех подошёл к Санджи и, ткнув пальцем в изображение заключённого, произнёс: - Этот человек совсем скоро пропишется тут на долгий срок. Также как и все те, чьи лица вы сейчас сможете увидеть в этой комнате. Каждый раз, глядя на них, я понимаю, что мир становится куда чище, чем он был до этого. Наглядно видно, сколько мразей и подонков сейчас взаперти. И вы не можете себе представить, как становится легко на душе, когда можно убрать одну из фотографий из этого ряда. Всё! Преступника нет и не будет никогда! Его больше не существует! Как здесь, так и за пределами этой комнаты. - Спасибо. Теперь я лишний раз убедился, что вы ненормальный, - в ответ на эти слова старик лишь рассмеялся. Его забавляла манера парня отвечать правдиво. Хотя и сам надзиратель не ожидал от себя такой смелости. - Ничего. Будь вы на моём месте, уверен, придумали бы что-нибудь поинтереснее, чем развешанные фотографии преступников. А может и довольствовались бы имевшимся. - Вряд ли бы я стал главенствовать таким местом. - Однако вы работаете в этой сфере. Причём, совсем неплохо. Если бы не ваша излишняя эмоциональность, то может быть свет смог увидеть хорошего человека, способного подчинить себе не только злодеев, но и тех, кто невиновен. - Давайте не будем об этом, - Санджи поспешил закончить разговор. Они с Роншехом и так отвлеклись. - Жаль. Я бы поболтал с вами ещё немного. Но, возможно вы и правы. Дальше продолжать разговор не следует. Мне и так уже пора. Скоро должно начаться заседание, а нужно сделать ещё кучу дел. Как не сложно догадаться, без начальства тут никто не справится, - комната вновь наполнилась глухим смехом. - Так что буду ждать вас в зале заседания. Он находится на первом этаже и занимает почти всю площадь, за исключением нескольких квадратных метров. Поэтому найти его не составит огромного труда. Пока же можете прогуляться по зданию, да осмотреть его. Думаю, больше в жизни вам не представится такой возможности. Но не забывайте: ровно в пять начнётся суд! А вам стоит прийти минут за десять до заседания. Там и встретимся, если удастся. - Надеюсь, разминуться у нас никак не получится. Да, и постараюсь не опоздать. - Я рассчитываю на вашу пунктуальность, - произнёс старик и, выйдя из кабинета вместе с надзирателем, закрыл за собой дверь. Дальше, попрощавшись с Санджи и в очередной раз напомнив ему про время, Роншех ушёл, теряясь в толпе бегающих работников. В тюрьме кипела жизнь и ни один человек не сидел на месте. Блондин, остановившись у кабинета, не знал, куда и пойти. Можно конечно спуститься вниз и уже точно разузнать, где находится помещение, в котором будут судить преступника. Но до самого заседания ещё целый час, а сидеть там и ждать парню не очень то и хотелось. Поэтому Санджи просто стал блуждать по зданию, как это и советовал ему Роншех. Разглядывая то или иное помещение, читая таблички на запертых дверях, Санджи лишний раз убеждался, что эта тюрьма обустроена куда лучше. Если их сравнивать, то здание, построенное Сэмми напоминало деревню, а здание Роншеха - город. Странное сравнение, однако именно оно помогало ярко увидеть различия. Впрочем, и преступники, сидевшие в тюрьмах, были разные. Так что не удивительно, что уровень организованности здесь был выше. Ноги несли Санджи в неизвестном для него направлении. Парень завернул в проход, который с трудом смог разглядеть. Что там, за таким узким и укромным местом? Может блондину и не следовало бы совать свой нос туда, но раз имелось лишнее время, то почему бы и не проверить? К тому же надзирателю надоело объяснять каждому прохожему, что он тут делает. Так как его форма сильно отличалась от той, что носили в этой тюрьме, присутствие незнакомца сразу было замечено. Поэтому каждый работник, заприметив подозрительную личность, расхаживающую вокруг да около, сразу требовал предъявить документы, подтверждающие личность. Санджи не отказывался и каждый раз объяснял, кто он такой и что тут делает. После этого перед ним извинялись и оставляли в покое. Но не проходило и пяти минут, как на него натыкались очередные работники, которые и в лицо гостя не видели, да и о прибытии такового не знали. И всё шло сначала. Именно это и стало одной из причин, по которой парень был не против уйти ото всех. Тёмный коридор, куда свернул Санджи, давил на него. Длинная дорожка вела вперёд, а скудное освещение не позволяло разглядеть что-нибудь дальше собственного носа. Надзиратель шагал вперёд до тех пор, пока не вышел к очередной двери. Она оказалось незапертой и потому, легонько толкнув её, работник открыл себе путь. За дверью находилось небольшая комнатка, разделённая на две части решёткой. В одной, где и находился выход, стоял небольшой стол, стул и кружка с остывшим кофе. По всей видимости смотритель, который был здесь всё это время, отлучился, а дверь забыл закрыть за собой. Такое отношение к своей работе Санджи конечно не обрадовало. Во второй части, откуда невозможно было попасть куда-либо, находился человек. Тусклый свет лампы совершенно не освещал вторую половину из-за чего рассмотреть внешность сидевшего в ней преступника было практически невозможно. Надзиратель даже был готов развернуться и уйти, но он вовремя остановился. Взгляд уловил некий блеск. Это оказались серёжки. - Ророноа? - Санджи произнёс фамилию заключённого вслух, сам того не ожидая. Прикрывать рот было уже бесполезно, однако рука сама потянулась к нему. Сердце забилось сильнее. Со стороны человека не было произведено никаких телодвижений. По всей видимости преступник узнал голос, окликнувший его. А зная то, как парни расстались в последний раз, ожидать от Зоро бурной реакции было бы глупо. - Ророноа, это ты? - на этот раз вопрос прозвучал более чётко. Если за решёткой действительно сидел тот, кто нужен был Санджи, то молчанием бы один ответ не ограничился. И правда, мечник не смог долго держать язык за зубами. - С каких пор предатели стали наведываться сюда? Неужели на месте не сидится? - да, это точно был Ророноа. Только он может начинать разговор не с приветствия, а очередной грубости в адрес собеседника. - С тех пор, как их несправедливо обвинили в предательстве, - Санджи старался сдерживаться. Сейчас хотелось заорать на заключённого, упорно доказывать свою правоту, пытаясь открыть глаза на правду. Но блондин старался быть холодным и сдержанным. Истерика ни к лицу мужчине, которым он старался быть. Правда, его поведение и мысли явно давали понять, что на самом деле парень не тот, за кого пытается себя выдавать. - О, значит по твоему я не прав? - Зоро тоже старался держать все немногочисленные эмоции при себе. Правда, как и в случае с надзирателем, у него это выходило с трудом. - То есть это не по твоей вине меня связали и, затолкав в грязную машину, повезли за десятки километров от свободы? Не из-за тебя посадили сюда и держали под присмотром, не позволяя и чихнуть без разрешения? Не из-за тебя ли сейчас я сейчас сижу здесь? Ответь, не из-за тебя?! Зоро притих. Он долго всё держал в себе. Не мог и словом переброситься с кем-нибудь, после произошедшего. Переводя дух, он ждал ответа от работника. Санджи, услышав всё это в свой адрес, не находил нормальных слов для ответа. Его возмущению и удивлению в этот момент не было предела. Подойдя к камере вплотную, надзиратель стал отвечать, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. - Да что я слышу-то! Преступник обвиняет меня в том, что сейчас сидит за решёткой?! К твоему сведению, тебя бы всё равно ждал такой конец, рано или поздно! И следует ещё сказать спасибо, что во время твоего задержания тогда, я сразу обо всём не доложил! Иначе сидел бы тут ещё со вчерашнего утра. - Что ж, спасибо тебе, Бровастый, что загубил мне жизнь чуточку позже! Премного благодарен. Честно, радости нет предела! - Хватит! - теперь нервы парня стали сдавать. - Прекрати это немедленно! Ты и так достаточно издевался надо мной. Из-за тебя я стал преступником, да и просто уродом, который самому себе противен! Даже понятия не имея, что мне пришлось пережить, ты так спокойно заявляешь, что я предатель! При этом не зная истинных обстоятельств произошедшего! - Думаешь я тоже мало пережил на свете? Поверь, вытерпеть я мог многое, но вот предательства - нет. А ведь именно его с твоей стороны я не ожидал. - Всё как об стенку горох... - Санджи устал надрываться. - Я тебе толкую одно, а в ответ получаю совершенно другое. Пойми же ты своей пустой головой, что никого я не предавал! Разве совершив такое, пришёл бы я сюда? Пришёл бы человек, совершивший такой поступок? Ты задумывался над этим?! - Ради того, чтобы душа была чиста, а сердце не болело понапрасну, можно пойти и не на такое, - услышал в ответ надзиратель. - И на казнь преступника прийти можно. И на смерть его. - Я просто не хочу смотреть, как тебя втаптывают в грязь из-за меня, - проговорил Санджи. Услышав это, мечник даже взглянул на собеседника. До этого же он и в глаза смотреть ему не желал. - Не хочу и просто не могу. Сам не знаю почему, но всё происходящее никак не радует меня. Возможно, ты и прав: ради того, чтобы мне хорошо спалось, сейчас я стою здесь и выпрашиваю прощение, но я не хочу, чтобы всё было именно так! Не могу больше осознавать, что всё так вышло! Не могу... А ты и этого не можешь понять. - Я давно всё понял, - после небольшой паузы произнёс Зоро. - И поверь, это понимание не из самых приятных. Санджи больше не мог терпеть этого. Ророноа как будто специально пропускал все его слова мимо своих ушей. А то, что он якобы понял, на самом деле были лишь пустые слова. Мечник не мог смириться с мыслью о предательстве. Именно из-за этого он и попал за решётку и из-за этого же оказался здесь во второй раз. И, даже не смотря на то, что ему сейчас всё доступно объяснили, принять этого Зоро не может. Как и когда-то Санджи, преступнику тяжело смириться с мыслью, что всё не так, как он думал. Ошибаться тяжело, но ещё тяжелее признавать свою ошибку. А гордый мечник никогда не отступится, продолжая доказывать правоту своих слов. И не важно, что это делает ему больно. Не важно, что он сам в данный момент разрушает себя. В эту секунду всё уходит на второй план. Копаться в себе Ророноа не желает, закрывая на всё глаза. А следовало бы. Заключённый мог всё исправить. Требовалось хоть раз осознать свою неудачу и всё. Всё могло бы быть по-другому. Но нет, Зоро не перестаёт сопротивляться, делая всё лишь хуже. В первую очередь - себе. Потом - всем остальным, куда и входил Санджи. Из-за упрямства мечника страдают ни в чём неповинные люди. Всё известно и понятно, однако никаких действий со стороны заключённого не наблюдается. И даже если сердце уже кричит: "Одумайся!", разум продолжает неустанно твердить: "Нет! Не смей сдаваться! Ещё не время!" Кому верить? Что выбрать? Встав перед этим вопросом мечник окончательно запутался. Без Санджи он жил, значит и без него проживёт. В камере, под охраной, без шанса на побег, но проживёт. Правда, с ним было всё по-другому. Если сначала Зоро лишь использовал парня в своих целях, как впрочем, и до последнего момента, то теперь, видя, на что он пошёл, стал потихоньку понимать сказанные недавно слова. Поступки и их мотивы - всё становилось на свои места, как кусочки пазлов. И если образ надзирателя была более или менее собран, сформирована, то Ророноа всё ещё оставался в разобранном состоянии. Его мысли и чувства, разбросанные, никак не могут соединиться и наконец образовать одну общую картину. Пока этого не произойдёт, ни о чём дальнейшем и размышлять не стоило. Как говорится: сначала разберись в себе, а потом уже начинай копаться в других. Продолжать разговор, тем самым продолжить трепать себе нервы, не стоило. Надзиратель понял, что словами ничего не добьёшься и что следовало переходить к более серьёзным мерам. Но каким? Вот этого он не знал. Парень понимал, что просто так бросать заключённого он не будет. Несмотря на всё то, что он ему сделал, почему-то отпустить его Санджи был не в своих силах. Может это всё из-за того, что он вновь боялся остаться один? Именно на работе, когда вроде бы окружённый людьми, работник жил спокойно жизнью, чувство одиночества никак не отпускало. Девушки у парня не было, потому что, как бы он ни старался, все обходили его стороной. Работа в последнее время стала занимать его свободное время и, когда в жизни появляется человек, занимающий всё внимание, расставаться с ним становится тяжело. И пусть он последний поддонок, на счету которого не мало погубленных жизней. Без него уже всё будет не то. Жизнь вновь потускнеет, а эмоции окончательно пропадут. Послышались шаги. Это оказался смотритель. Он и правда отлучился на некоторое время со своего поста и теперь, разобравшись со всеми своими делами, спешил обратно. Увидев в комнате незнакомца, следователь был готов поднять тревогу, однако парень не позволил ему этого. - Можете не утруждать себя, - сказал блондин, собираясь уходить. - Больше я не потревожу ни вас, ни вас, - к последнему, кому обратился надзиратель, был Зоро. - Но кто вы такой?! - смотритель всё равно не хотел отпускать непрошеного гостя. - Кто я? Хм, а я и сам не знаю уже, кем являюсь. Для каждого я разный: для кого-то предатель, для кого-то неплохой работник, ну а для себя - никто. - Не смей так говорить, - Ророноа тоже не мог больше выносить этого спектакля. Страдалец, из которого себя корчил надзиратель, был настолько жалок и противен, что мечнику становилось не по себе. - Буду я ещё тебя слушать, - огрызнулся Санджи. Вот такой настрой был ещё более менее приемлем. По крайней мере это говорило о том, что ещё не всё потеряно. - Прекратите общаться с заключённым! Посторонним лицам это запрещено! - Хорошо-хорошо. Больше нет необходимости попросту сотрясать воздух. К тому же, мне пора. Скоро должен начаться суд, на котором мы ещё увидимся, - блондин грустно улыбнулся и скрылся за дверями. В этот момент сердце Зоро от чего-то сжалось. Сострадание? Боль? Нет, Ророноа никогда не признает подобных чувств.

***

Санджи быстро вышел из комнаты и, преодолев коридор, вновь оказался в основном здании тюрьмы. Теперь ему действительно следовало отправиться в зал суда, пока не стало слишком поздно. Заседание уже скоро начнётся, а он всё ещё бродит на втором этаже, откровенно занимаясь глупостями. К чему же в итоге пришёл Санджи? Да ни к чему. Разговор с Зоро не принёс никаких результатов и теперь следовало быстрее придумать план дальнейших действий. Сдаваться просто так надзиратель не собирался. Всё потому, что уже давно решил во что бы то ни стало доказать свою невиновность. И теперь ему было совершенно неважно, на что придётся пойти. На данный момент все методы были хороши. Санджи и так знал, когда ещё ехал в эту тюрьму, что после всего произошедшего точно уйдёт с работы. Сейчас он ясно это понял и перспектива остаться без работы пугала уже не так сильно, как раньше. Спустившись вниз, Санджи направился к дверям, на которых выгравированными буквами было набито: "Зал суда". Приоткрыв дверцу, парень увидел, как то тут, то там шныряют люди. Оказывается на это закрытое заседание на сомом деле присутствовало огромное количество народу. Вот две молоды женщины, которые явно не были связаны ни с полицией, ни с делами тюрьмы. А вот старуха, которая всё кричала на какого-то работника. Оказывается, её посадили не на ту скамью и теперь она не может разглядеть судью, который, находясь на своём месте, старательно поправлял парик. Вся эта сцена вызывала улыбку на лице. Санджи смог на секунду забыть о своём положении, наблюдая за происходящим. Вот, кто-то положил ему руку на плечо. Это оказался Роншех, который уже успел заждаться парня. - И где вы, скажите мне на милость, пропадали? Сейчас же всё начнётся! - А разве у нас нет ещё свободных десяти минут? - О, не всё так просто, голубчик, - принялся разъяснять старик. - Пока все усядутся, могут пройти и целые сутки! Народ нынче пошёл неугомонный. - Кстати, хотелось бы спросить, а что все эти люди здесь делают? - Как что? Вам же прекрасно известно, что Ророноа зверски убил десять членов одной мафиозной группировки и одного поставщика оружия и прочей опасной дряни. Собственно, это все родственники погибших. Хоть их драгоценные отцы, мужья и дети небыли святыми, права их убивать никто не давал. К тому же многие и до сих пор не знают, за что могли убить их родных. - Получается, все они... - Ненавидят преступника и только и ждут вынесения приговора, - закончил директор. - И мы оказались здесь по этой же причине. Так что пойдёмте займём свободные места, пока таковы есть. Уверен, если мы не поторопимся, то в итоге придётся стоять всё заседание. В ответ последовал кивок. Санджи, вместе со стариком, проследовал к двум свободным скамьям, которые находились прямо напротив судьи. Парень мог в деталях рассмотреть человека, от чьего решения будет зависеть дальнейшая жизнь преступника. Правда, раз Ророноа уже здесь, то это не может говорить ни о чём хорошем. Приговор будет суров и это стоит понимать. В конце концов убийство одиннадцати человек это не шутка. И не стоит надеяться на смягчение приговора. Попросту не за что смягчать. И не важно, что теперь в городе больше никто не орудует и не поставляет оружие. Все прекрасно знают, что на их место в скором времени придут другие и ситуация вновь станет прежней. К тому же и намерения Зоро были явно не благими. Как рассказывали очевидцы, которыми являлись те парни, что и предложили мечнику работу, Ророноа совершал преступления с целью наживы. Правда умалчивалось о том, как он выходил на тех или иных преступников и кто выдавал ему гонорар за проделанную работу. Почему-то эти факты во внимания никто брать не стал. Было решено, что Зоро сам выбирал себе жертву, с которой в последствии безжалостно разделывался. А насчёт денег... тут вновь были закрыты глаза. - Десять минут, - проговорил Роншех, глядя на часы. И правда, уже через десять минут здесь появится заключённый и двери зала закроются до тех пор, пока приговор не будет вынесен. Все присутствующие люди стали быстро занимать свободные места. Через минуту все скамьи были уже заняты, а те, кому не хватило места, просто расползлись по периметру. Нависла тишина. Никто и звука не проронил, в ожидании. Тут послышались тяжёлые шаги и звон цепей. Когда же дверь распахнулась и на пороге оказался Ророноа в сопровождении нескольких смотрителей, присутствующие тут же стали перешёптываться, обсуждая вошедшего. Зоро и бровью не повёл, когда кто-то крикнул со своего места "Убийца!" или же когда уловил краем уха, как обсуждали, какой он на самом деле человек. На данный момент ему было наплевать на мнение всех собравшихся. Единственное, за чем он пришёл, так это затем, чтобы уже получить приговор и уйти отсюда. Больше ему ничего не надо. По правде говоря, мечник ждёт не дождётся, пока его отведут в его камеру и оставят в покое в ближайшее лет сорок. - Ророноа Зоро, сегодня вы предстаёте пред судом в первый и последний раз... - начал судья, бормоча свою привычную речь. Преступник слушал его внимательно, хоть ничего и интересного из его слов не выносил. Ему перечислялись все его грехи и проступки, которые уже успели выявить за него. Напомнили о тех, чьи жизни он безжалостно отнял, а также напомнили и о побеге, который был совершён накануне. Всё было против Зоро. Когда судья умолк, слово предоставили потерпевшей стороне. А эту сторону составлял чуть ли не весь зал. Каждый, кто ещё минуту назад за глаза обсуждал мечника, стал открыто поливать его грязью, желая скорейшей кончины. Санджи, выслушивающего всё это, трясло от злости. Парень прекрасно понимал чувства людей, чьих родственников сейчас не было в живых из-за преступника, но это не давало им права набрасываться на него. Все, кто мог что-то сказать мечнику, выговорились и теперь судья обратился к самому заключённому. Перед тем, как услышать приговор, ему дали право сказать последнее слово. Зоро долго молчал, пока наконец не произнёс следующее: - Что за сброд здесь собрался... даже смотреть тошно. Каждый, кто сейчас здесь сидит и понятия не имеет, что было на самом деле тогда, несколько месяцев назад. И, по всей видимости, никто об этом и не узнает. Впрочем, меня это уже не так сильно беспокоит. Скажу одно: те, кто засадили меня сюда, добились своего. Однако теперь я буду преследовать их в страшных снах, каждый раз не позволяя сомкнуть глаз. Совесть, если такова есть, или же чувства страха измучают вас до такой степени, что вскоре вы сами придёте с повинной. Или же просто покончите с собой... И тот и другой вариант развития меня устроит. - Это сейчас была угроза в чью-то сторону? - переспросил судья, ожидавший от преступника раскаяния. Но Ророноа не собирался валяться в ногах и просит прощения. - Нет, это было просто пожелание "счастливейшей жизни" тем, кто этого заслуживает. - На этом вашу речь можно посчитать оконченной? - Можно считать и так, - не стал возражать преступник. Возможно, будь его воля, мечник рассказал бы ещё много интересных вещей. Но неразговорчивость, идущая бок о бок с упрямством, заставляли Зоро молчать. Он знал, что и болтать лишнего здесь не стоит. Кто знает, может в таком случае он и свой положенный срок отсидеть не сможет. А прощаться с жизнью раньше, чем это уготовлено судьбой, никому бы не хотелось. - Отлично. Тогда, именем закона, суд постановил: заключённый под номером 428, Ророноа Зоро, приговаривается к пятидесяти пяти годам строгого режима за убийство двух и более лиц особо жестоким способом. Так как шанс того, что приговорённый доживёт до своего освобождения крайне мал, можно считать вынесенный приговор пожизненным. Обжалованию или же пересмотру он не подлежит, - судья стукнул молотком, тем самым говоря, что процессия закончена. Этот стук глухо прозвучал в наполненном тишиной зале. Люди повскакивали со своих мест и стали выступать с нападками на заключённого. То, что Зоро не раскаялся в своих проступках, ещё не говорило, что он не осознал содеянного. Но присутствующие этого не понимали или же просто не хотели понимать. Никто не был доволен ни приговором, ни поведением Ророноа. Санджи тоже не устраивало текущее положение вещей. Только что на его глазах человеку, к которому он так стремился попасть, вынесли последний в его жизни приговор. И сейчас, облепив со всех сторон, заключённого повели в камеру, где он провёл всё время в ожидании. Уже сегодня вечером его должны будут отвести во второй блок тюрьмы, где ему и придётся провести остаток своих дней, в тени, взаперти и в полностью изолированном месте. Не этого желал Зоро и не этого хотел допустить надзиратель. Но что он мог? Что мог сделать какой-то работник против постановления судьи? Бороться, отстаивать права мечника? В таком случае возникает вопрос: а что знал Санджи? Если подумать, парень не в курсе, что творится в душе и голове преступника. И, скорее всего, никогда не узнает. Да и во все тонкости дела он не посвящён. Но блондин не стал терять надежду и раньше времени опускать руки. У него всё ещё было время. Хоть и не много, но было. А к нехватки часов он давно привык. Так что теперь осталось только быстро сообразить, что же предпринять в сложившейся ситуации и что следует сделать, чтобы не дать Ророноа погибнуть. - Кто сказал, что приговор обжалованию не подлежит? - вполголоса произнёс Санджи. Роншех, не расслышав его, тут же переспросил, что имел в виду парень. - Ничего особенного, - тут же сказал работник, состроив самое невинное выражение лица, которое только смог. - Просто мысли в слух. - Ну раз так, тогда ладно, - старик вновь переключил своё внимание на заключённого, правда поглядывать за Санджи не перестал. Поведение работника стало настораживать его. Зоро увели из зала заседания, а все люди, что сегодня впервые увидели лицо преступника, стали расходиться по домам. Представление можно считать оконченным, все свободны!