Проклятый "Майбах"

Максим. Романов - он такой, сука, Романов! Я предполагал, что он может прийти, всё же - благородство, чувство вины, на чём я, собственно, и хотел сыграть, но такого я точно от него не ожидал. Зная его, думал, что он бы начал с фразы: «Давай спокойно поговорим, и бла-бла, и бу-бу», но никак не того, что он сказал, а это очень странно, и, видимо, что-то случилось. Он явно ходил с утра в «Алитекс» писать заявление об уходе, но там ему вежливо отказали, потому как я ещё вчера подсуетился, и без моего согласия это невозможно. Неужели Сашка покаялся? Не ожидал от него. Но только пусть попробует к нему свои лапки протянуть… - Хули разлёгся?! Я тебе сказал в больницу собираться! – гаркнул Романов, прервав мои мысли. Он стоял в дверях, облокотившись на косяк, грыз огромное зелёное яблоко и смотрел на меня. - Серёженька, а тебе случайно кирпич на голову не падал? – ехидно протянул я, приподняв бровь. Таких заявочек я точно от него не ожидал. Что, мать его за ногу, произошло? Мир рухнул, а я не в курсе? - Как сказала одна очень милая лапочка: «Бери от жизни всё», - пропел в ответ Романов и сразу же жёстко продолжил. - Так что поднял свою отраханную задницу, змея-переросток, и оделся. Пока я не сломал тебе ещё пару рёбер и не вызвал скорую! Я завис… Это что, вообще? Какая, нахер, лапочка? Он что, под кайфом? - Встать и одеться не поможешь? – сладко пропел я, наблюдая за каждым его движением, хоть мой внутренний зверь рвал и метал. Сейчас посмотрим, что ты задумал, Романов. Это точно всё неспроста. Буквально на миг в его глазах промелькнула нерешительность и злость, но быстро взяв себя в руки и криво улыбнувшись, он подошёл ко мне, положив по дороге огрызок от яблока на тумбочку, и сел на кровать. - Без проблем, Максимушка, - едко передразнил он и стал помогать мне встать с кровати. От малейшего движения рёбра болели, а дышать становилось тяжело. Вчера было полегче. С его помощью встав с кровати и опёршись рукой о стену, я пошёл к шкафу. Ну что ж, хочет в больницу – поедем, а одевать меня он сам согласился. С невозмутимым лицом он подошёл ко мне и вопросительно посмотрел. - Я не сниму сам штаны, - спокойно произнёс я. Романов, усмехнувшись, присел и тут же стянул их до колен. Представшая перед ним картина его впечатлила. Да, я без белья, и у меня встал на него. А что он хотел? Стоит тут передо мной почти на коленях… Сначала Романов чуть дёрнулся, в глазах промелькнули все муки ада для меня, но буквально через секунду он взял себя в руки, и его широкая ладонь легла на мои ягодицы, сжала их, а на его лице расцвела похабная улыбка. - Ты такой ненасытный, но придётся подождать - сначала больница, – сказал он и хлопнул меня по заднице. Блядь, да его точно подменили, иначе я не поднимал бы сейчас свою челюсть с пола! - С кем ты был? – вопрос сорвался с языка раньше, чем я подумал, но уже поздно, внутри всё распирало от какой-то непонятной злости, интереса и… ревности? Он же не мог просто взять и полностью поменять свою точку зрения по поводу меня и всего, что было? Я же его изнасиловал, искалечил, лишил всего, как он думает, и это не говоря про то, что он готов мне, богатому, разбалованному ублюдку, глотку перегрызть, но только не то, что он вот так ко мне завалился и собирается жить со мной! Значит, он с кем-то говорил, обсуждал всё, что произошло, и этот «кто-то» ему открыл глаза. Саша? Нет, явно это не он, потому как Романов сказал, что ему жить негде... Кто?! Кому он рассказал?! Зная Серёжу, могу утверждать, что он не станет трепаться и плакаться направо и налево о своей жизни… «Лапочка!» - осенило меня, он говорил про лапочку… Блядь, где он был, и что это за лапочка?! - С кем? Где? Зачем? – медленно-тягуче начал отвечать Сергей, выводя меня из размышлений. – И кто мне минет делал.... Тебе знать не обязательно, у нас сейчас по программе более интересное занятие, - проговорил он с ехидной улыбкой, и его горячие ладони залезли мне под футболку. Кожа просто запылала в тех местах, где были его немного подрагивающие горячие руки. Моё тело чуть ли не плавилось, и вся кровь хлынула к члену. Сам… он сам… по своей воле… Это были первые мысли, но после в голове всплыла его фраза: «Кто мне минет делал», на которую я сразу не обратил внимания. Злость тут же перекрыла все доселе приятные ощущения. - Кто эта сука? – прошипел я, схватив его руки, чтобы он остановился. В его огромных серо-голубых глазах буквально на доли секунды промелькнуло удовлетворение, быстро сменившееся полным пофигизмом и отстранённостью, как будто меня тут и вовсе нет. - Романов, где и с кем ты был? - зарычал я, теряя терпение. Бля, у меня рядом с ним точно крыша поедет. Он меня проигнорировал и стащил футболку, затем залез в шкаф и достал оттуда джинсы и рубашку. Всунув мне это всё в руки, он спокойно посмотрел на меня и выдал: - Дальше сам. И ухмыльнувшись, направился на кухню. - Я никуда не поеду, пока не услышу ответ на свой вопрос. Он остановился и посмотрел на меня. - Хорошо, - тихо сказал он и приблизился ко мне. Дальнейшее, что я почувствовал - резкая боль, выбившая весь воздух из лёгких. Его пальцы с силой нажали на повреждённые ребра, причиняя адскую боль. - Только, Шаховский, ты туда поедешь, - зашипел он и посмотрел на меня. – Теперь играем по моим правилам. На лбу выступил пот, и я еле сдерживался, чтобы не завыть от боли в груди, которую как будто обхватило металлическим раскалённым обручем. Перед глазами от боли и нехватки кислорода прыгали разноцветные точки, а во рту чувствовался металлический привкус. Я даже сказать ничего не мог, поэтому Романов быстро натянул на меня рубашку, штаны и, схватив с тумбочки мобильный и ключи от машины, потащил меня на выход. Как мы ехали до больницы, помню смутно, также, как и осмотр, снимки, уколы обезболивающего, кислородную маску, после которой мне стало намного легче. За всё время Серёжа не сказал мне ни слова, но и не отходил ни на шаг, только как-то странно поглядывал на меня. - Состояние средней тяжести: сломаны пара рёбер, пневмоторакс, лёгкое повреждено, хорошо, что гипостатическая пневмония не развилась, куча гематом и ушибов, так что госпитализация просто необходима. Сделаем пункцию грудной клетки, аспирацию крови и анализы, вполне возможно, что повреждения ещё не все, и есть вероятность сотрясения мозга, судя по его другим травмам, - вещал пожилой мужчина в белом халате. – Скажите, вы ему кем приходитесь? – спросил он у Романова, который всё это время не сводил с меня глаз. - А? – переспросил у него Романов, посмотрев на врача. - Кем вы ему приходитесь? – повторил вопрос доктор. - Близкий родственник, - не моргнув глазом, ответил он. – Брат, - процедил он со злостью и посмотрел на меня очень выразительно. - Хм, - доктор, прищурившись, посмотрел на меня и на него, видимо, сравнивая родство, и ухмыльнулся. – Брат так брат, давайте выйдем, нам надо поговорить, - попросил он и поспешно вышел за дверь. Надеюсь, Романов не станет и ему душу изливать. Вот что мне больше всего не нравится, так это то, что мне в больнице лежать и лежать, а я этого не хочу. Можно и дома поваляться под наблюдением врача. Денег хватает, поэтому проблем не возникнет, да и Серёжа будет моей личной сиделкой. Не успел я подняться с койки, как в палату зашли Романов и врач. - Ты куда-то собрался? – спросил Сергей, сощурив глаза. - Ага, домой, братик, - криво улыбнувшись, ответил я. - Ты никуда не пойдёшь, пока не пройдёшь все обследования! – рявкнул он и направился ко мне. Врач всё время стоял и просто наблюдал за разворачивающимися действиями, а потом и вовсе буркнув: «Зайду чуть попозже», - ретировался. Сообразительный! В палате всё аж вибрировало от напряжения Романова, в то время как я просто наслаждался зрелищем. Романов волнуется за меня… Прямо душа радуется, и хочется его ещё больше подначивать и выводить из себя, потому как именно в эти моменты он становится именно таким, каким был в первую нашу встречу. - Неужели братик меня сможет остановить? - спрашиваю весело я, наблюдая, как его глаза становятся тёмно-серыми, кулаки сжимаются, губы вытягиваются в тонкую полоску, а кадык нервно дёргается. – Кстати, ты хоть не рассказал доктору истинную причину моего недомогания? – сразу же перевожу тему и испытующе смотрю на него. Он дёргается, как от пощёчины, но сразу же берёт себя в руки, а на его лице появляется странное выражение. - Ты никуда отсюда не уйдёшь, иначе к твоим травмам добавится ещё и перелом ноги, - спокойно говорит Сергей, а затем с ехидцей продолжает. – А доктору я сказал, что на тебя напала в тёмном переулке компашка наркоманов. Я же не мог сказать, что ты САМ упал эдак раз пятьдесят на мой кулак. А ещё я попросил его, чтобы тебя осмотрел проктолог, потому как кроме избиения было ещё и изнасилование, - довольно закончил он, а я в очередной раз впал в прострацию. Значит, решил поиграть? Ну, давай, Серёжа, поиграем по твоим правилам, но с моими условиями… - Хорошо, я останусь в больнице на три дня, но всё это время ты будешь со мной, - безапелляционно заявил я. - Тут хватает медперсонала и без меня, - язвительно ответил он. - Может, и хватает, - философски протянул я. - Но они не насиловали меня и не избивали, братик. - Неделя, - произнёс он через секунду. - Я буду три дня с тобой, но дальше ты тут будешь неделю. - Согласен, - довольно сказал я, укладываясь на койку. – Иди, зови доктора Пилюлькина и заказывай нам двухместную вип-палату и двух длинноногих блондинок-медсестричек. - Ты долбаный псих! – бросил Сергей и вышел в коридор. - С тобой я вообще скоро шизофреником стану… - тихо сказал я уже в пустоту. Доктор, естественно, посопротивлялся для виду, но деньги творят чудеса, и буквально через час нам была предоставлена двухместная вип-палата со всеми наворотами. Романова, пока мне делали все необходимые процедуры и анализы, я отправил на квартиру за вещами, мыльно-рыльными принадлежностями и ноутбуком. На машине этот гад ехать отказался, обосновав тем, что не хочет наступать на те же грабли и попадать в кабалу, если вдруг поцарапает её, а то, что он меня сюда на ней довёз - была жизненно важная необходимость. Мне ничего не оставалось делать, как улыбнуться и набрать водителя. Не хочешь сам ехать – отвезут. Итог: Серёжа взял ключи и поехал сам, правда, стребовав расписку о том, что, если что - я претензий иметь не буду. Пришлось нацарапать. Получив вожделенную бумагу, он довольно пробурчал что-то типа: «Если что, сам виноват» и покинул больницу. Сам виноват, это точно… И виноват, что поздно понял, как он мне дорог... В палату меня вернули полуживого, выкачав предварительно из меня литра два крови и влив столько же лекарств, и это не говоря уже про всё остальное. Ненавижу врачей и больницы. Сергей уже был в палате, когда меня привезли. На тумбочке стоял ноут, а мои вещи лежали на кровати, аккуратно сложенные. Сам Романов развалился на соседней койке и читал какой-то журнал. Молодая медсестра сделала мне очередной укол, поставила капельницу и вышла из палаты. Тишина в помещении не напрягала, наоборот, расслабляла, по-крайней мере, меня. Прикрыв глаза, я просто наслаждался данной минутой и рассматривал из-под опущенных ресниц Сергея. Давно у меня не было на душе так хорошо, если, конечно, откинуть не дающий мне покоя вопрос: с кем был Романов, и почему его мнение и поведение так изменились. Периодически Романов тоже поглядывал на меня. Неужели правда переживает? Незаметно для себя я провалился в сон, видно, действие лекарств сказалось. Разбудил меня разговор медсестры и Сергея. Капельница закончилась. Молоденькая медсестричка вытащила иглу из руки и, забрав штатив с лекарством, ушла, приглушив в палате свет. За окном уже было темно. Романов тут же встал со своей кровати, достал из тумбочки какую-то мазь и подошёл ко мне. - Повернись. - Зачем? – хрипло спросил я его. - Шаховский, ты сам захотел, чтобы я был с тобой три дня в виде твоей личной медсестры-сиделки, поэтому не задавай идиотских вопросов, - тоном, не терпящим возражений, сказал он и стал стаскивать с меня штаны. - Серёженька, я сделаю, что ты просишь, если ты ответишь на мой вопрос. Он ничего не сказал, только приподнял вопросительно бровь. - С кем ты был? - Максимушка, ты очень любопытен, но я тебе отвечу, - сделав паузу, он продолжил. – Через три дня, а теперь перевернись, будем играть в проктолога. - В кого?! - В проктолога, но, если не хочешь, то я приглашу всё-таки специалиста, - сказал весело он и сдёрнул с меня штаны до колена. - Романов, ты что, совсем сдурел? – зарычал я на него и попытался подняться. Меня тут же пригвоздили аккуратно к кровати и прижали руки. В организме была такая слабость, да ещё и рёбра сразу же заболели. - Поверь, лучше расслабься, братик, - на полном серьёзе сказал он. От его взгляда по телу мурашки прошлись. Ему тогда в больнице было намного хуже, чем мне, я точно знаю. Пока Серёжа лежал в стационаре, я узнал столько всего, что могу сам в проктологи идти. Задница на самом деле саднила и причиняла дискомфорт, но это не было заметно на общем фоне. То, что он меня не порвал, это и коню ясно, также, как и то, что он не говорил врачу про изнасилование. Согнув колени, я бесстыдно развёл ноги, чтобы ему было удобно, а заодно пристально наблюдая за его реакцией. Отпустил меня он сразу же, провёл тёплой ладонью по колену и, открыв тюбик, намазал палец. Он не смотрел на меня, хотя мне очень хотелось увидеть его глаза. Палец немного покружил около сфинктера и медленно проник в меня. Жжение и дискомфорт увеличилось, также, как и возбуждение. Сергей заметил мою эрекцию, ещё бы, но виду не подал, только слегка наклонил голову, а на его скулах появился лёгкий румянец. Его движения не носили сексуального характера, но от одного вида и понимания, что он «лечит» меня, крышу просто уносило в неведомые дали и просыпался звериный инстинкт. Если бы у меня была возможность, то я бы просто так его не отпустил сейчас. И неважно, кто будет сверху, мне это не принципиально, но есть одно большое «но». Всё сейчас очень хрупко, тонко, ненадёжно, и если я пойду на поводу своего внутреннего, эгоистичного зверя, ничего не будет. Мы будем и дальше причинять друг другу боль: я ему - осознанно, а он мне - нет. «Лечение» длилось недолго. Закончив, он хлопнул меня по заднице и быстро смылся мыть руки. Ну-ну… Руки он мыл довольно долго, но я тоже не торопился. Возбуждение я мог снять только одним способом, чем и воспользовался, так что Романов пришёл к самому интересному. Сергей зашёл в палату с серьёзным выражением лица и направился сразу к своей койке, даже не глянув на меня, но, когда бросил вскользь взгляд, впал в ступор, прямо как тогда, когда увидел меня с той проституткой. Он жадно наблюдал, как я, раскинув ноги, жёстко дрочу. Да, с Романовым я стал настоящим извращенцем, потому как кончил так бурно, что грудную клетку снова пронзила вспышка боли, а в лёгкие с трудом стал проникать кислород. Ступор Сергея закончился тут же, и он бросился в коридор за медсестрой. Хоть бы прикрыл меня чем-нибудь. Медсестра внеслась в палату, тут же поставила мне укол и на лицо надела кислородную маску. Пока она производила все эти манипуляции, Сергей подошёл к кровати и, покраснев, аки девственница, прикрыл меня покрывалом. Я чуть не рассмеялся. Да медсестра, как только вошла, всё увидела и поняла, поэтому три раза и тыкалась мне в вену, ставя капельницу. - Придурок! Больной на голову! – завопил Романов, как только медсестра, выразительно на меня посмотрев, покинула палату. – Чёртов извращенец! Он кричал на меня, а мне было так весело, что удержаться от подколок просто не было возможности. – Мне бы в душ, не поможешь? - прохрипел довольно я, сняв маску. - Пошёл ты в задницу, долбаный псих! – снова заорал он и заметался по палате. - В твою - с удовольствием! – усмехнувшись, я, стиснув зубы, встал с кровати и, пошатываясь, временами останавливаясь и пытаясь отдышаться, направился в душ, игнорируя вопли и рычание Сергея. Да, в нашей вип-палате были санузел и душ, даже имелся небольшой ЖК-телевизор. Как я и думал, Романов не выдержал и, подойдя ко мне, помог добраться до душа и принять его. Всё время он молчал, только злобно сопел и искоса поглядывал на меня. Если он и злился и чуть ядом в меня не плевался, то я просто получал кайф. Пока он мне помогал мыться, меня снова накрыло волной возбуждения. У меня, наверное, в моё половое созревание такого не было. Чувствую себя котом мартовским. Романов, как и следовало ожидать, заметил и, кинув в меня мочалкой, рявкнул, что я конченый пидор, и вылетел из душа. Следующий день пролетел незаметно. Анализы, уколы, капельницы, осмотры – от всего этого я уже готов был взвыть. Ещё и Романов нагло меня игнорировал, устроив бойкот, а вечером - так вообще, кинул мне на кровать мазь и, одевшись, собрался выйти. - Ага, а я вот сейчас со сломанными рёбрами изогнусь и сам себе зад помажу. Нашёл тут йога. Сам предложил - сам и делай, - припечатал я ему. На мою фразу Сергей только зубами заскрипел, но всё равно молча вышел из палаты. Не хочет – и не надо. Зад меня особо не беспокоит, да и заживёт всё, как на собаке. Тут же я связался с Константином Львовичем, дабы поинтересоваться, как продвигаются дела в «Алитексе» и «Стройтексе». Оказалось, что как раз-таки со «Стройтексом» всё нормально, зато в «Алитексе» возникли некоторые проблемы, и одна из них - связанная с Романовым. Кто бы сомневался! Оказывается, пока я был сегодня на процедурах, Серёженька успел съездить в «Алитекс», потому как за прогулы его вызвонили из отдела кадров. Вот он и рванул радостно туда, заодно и заявление настрочил об увольнении, засранец. Договорившись с Константином Львовичем, я быстро положил трубку, как раз вовремя: в палату вошёл Сергей. - Как дела? Как там на улице, не холодно? – спросил я у него. - Не холодно, - тут же, без задней мысли, ответил Романов и уселся на кровать. Дальше говорить не было смысла. Я знаю, что курилка находится тут же, на третьем этаже, а вот дошло ли до него самого, к чему я это спросил? Ну, если не дойдёт до завтра, и он мне сам не скажет, то придётся действовать иначе. Конечно же, Сергей и сегодня, и завтра играл в партизана, и вообще, всячески меня игнорировал, стараясь избегать. Даже воды мне не подал, гад, когда я его попросил! Он словно замкнулся в себе, пытаясь в чем-то разобраться. Всё чаще я видел, как он подолгу задумчиво сидит и смотрит в одну точку, и боится ко мне подходить близко, так что несложно догадаться, что его мучает. После ужина Сергей стал паковать вещи, ну да, третий день заканчивается, и завтра с утра он свалит из больницы, только вот кто ему даст? Я делал вид, что ничего не происходит сверхъестественного, а он вёл себя как-то нервно, всё чаще уходя курить. Вечером медсестра поставила очередной укол, дала пилюльки и, приглушив свет, вышла. Романов лёг и отвернулся к стенке. Ну почему ж он такой баран упёртый? Меня принял, не до конца, но принял, а себя - так не может. Медленно встав, я направился в туалет, до которого не дошёл: «случайно» упал и стал «задыхаться». Романов тут же оказался около меня. - Сейчас медсестру позову, - взволнованно произнёс он, положив меня на кровать. - Нам свидетели не нужны, Серёжа, - весело проговорил я и впился в его губы. Романов стал упираться и задел меня по ребру, от чего я замычал ему в рот, но поцелуй не разорвал. Отвечать мне он не стал, зато перестал рыпаться и что-то зашипел. Моя рука медленно опустилась ему на пах. У него стояло так, что гвозди забивать можно, причём явно встало не только что. Короче, пока я всё это обдумывал, Сергей укусил меня за губу и, слизав выступившую кровь, сам стал с напором меня целовать. Что-то говорить уже не имело смысла, осталась только животная страсть, которую Сергей прятал все эти дни, боясь самого себя. Серёжа почти полностью улёгся на меня, забыв про мою травму, и я начал уже задыхаться по-настоящему. Романов не сразу догнал, что мне на самом деле хреново, но, когда понял, быстро отстранившись, напялил на меня кислородную маску и выбежал за медсестрой. Единственное, что я смог увидеть - так это испуг, злость и остатки страсти в его глазах. Мне хотелось смеяться. Допридуривался, называется! Вот реально - это могло произойти только с нами. Медсестра прибежала тут же, вызвав заодно дежурного врача. Меня снова обкололи и повезли на снимки, боясь, что могло открыться внутреннее кровотечение. В итоге всё обошлось, и через часа три меня полуживого привезли в палату, поставив капельницу. Романов был белее снега. - Придурок, - устало произнёс он и подошёл ко мне. - Почему ты не сказал мне про увольнение? - Зачем? – после долгого молчания ответил он. - Пока ты не закончишь строительство тренажёрного клуба, я тебя не уволю, - хрипло ответил я. Сергей хотел что-то сказать, но сдержался и, просто тяжело вздохнув, пробормотал: - Завтра поговорим. Завтра так завтра, это ещё и лучше. Утром, как ни странно, я проснулся первым. Романов сидел около моей кровати на стуле, положив голову себе на руки, и дрых. Чувствовал я себя нормально, немного пришибленно, но относительно нормально. Было уже девять, самое время. Схватив ноутбук с тумбочки, я выполнил нужные действия и стал будить Романова. Сонный, взлохмаченный Сергей чуть со стула не свалился, когда я его целовать полез, но вовремя удержался. - Шаховский, ты совсем? – недовольно пробурчал он. - Да, - довольно ответил я и снова впился в его губы. Романов попытался что-то сказать, но я резко прервал наш поцелуй и, обернувшись, посмотрел в ноутбук. – Теперь вы понимаете, почему господина Романова не стоит увольнять? С экрана ноутбука на нас смотрели шокированная Мария с начальником отдела кадров. - Сука! – заорал Романов и скинул ноутбук на пол. Если бы я не лежал на больничной койке, то он бы точно накинулся на меня с кулаками, а так ему только оставалось злобно зыркать и орать на полбольницы. - Не кричи, лучше вещи собирай, - прервал я его монолог. Романов сразу заткнулся и уставился на меня в непонятках. – Домой поедем, а то меня уже тошнит от этих капельниц и лекарств. Минуту Сергей молчал, а потом снова разразился матом: - Какое, нахрен, домой! Ты вчера чуть не сдох! Хотя лучше бы сдох, сука! Да тебе к психиатру надо! - Хм… Кстати, ты знаешь, Серёжа, сколько ты мне должен за этот ноутбук? - весело спросил я, снова введя его в ступор. - … - Вот и я не знаю, так что - собирай вещи, пока охрану не вызвали. Будешь дома меня долечивать, у меня сегодня день рождения, как-никак, а ты мне подарок так и не приготовил, - ворчливо сказал я и, достав мобильный, попросил водителя пригнать к больнице моего «Черного ангела»…