Я - Риддл

Виктора отправляют в Мунго. У парня раздроблен позвоночник и пережат спинной мозг. Вдобавок переломы ребер, проткнутое легкое и вывих правой руки. К Рождеству, однако, колдомедики обещают поставить Крама на ноги. Но вот сможет ли он после этого заниматься квиддичем - не факт. В Пуффендуе - траур. Барсуки какой-то потусторонней чуйкой узнают, что я беседовала с Диггори перед испытаниями, и теперь намеренно меня сторонятся. Хорошо, хоть уроки не прогуливают. Были бы гриффиндорцами, устроили бы мне бойкот непременно. Каркарову до смерти Диггори нет дела. Он искренне радуется первому месту Крама и постоянно ставит его в пример другим парням. Те, конечно, тоже радуются за своего однокурсника, но вот постоянное восхваление Крама директором им уже надоедает. Неделю едим в зале, завешанном траурными полотнами. Впрочем, для гриффиндорцев и слизеринцев это ничего не значит. Пару раз слышу, как красно-золотой факультет подбадривает Поттера, говоря, что "Диггори был ненастоящим чемпионом". М-да. И это - факультет благородства, как мне его описывал Дамблдор? - Говорят, Седрика убили по приказу Того-Кого-Нельзя-Называть, - говорит Малфой после завтрака в коридоре какой-то девочке на пару курсов младше. - Он собирается вернуться. Помнишь чемпионат по квиддичу этим летом? Не выдерживаю. В лучших традициях Дурмстранга хватаю за ухо белобрысого пацана и, мило улыбаясь, обращаюсь к испуганной слизеринке: - Мисс Андерсон, не переживайте. Я могу вам гарантировать, что с драконами Тот-Кого-Нельзя-Называть справляться не умеет. Мисс Андерсон смотрит на стонущего от боли Малфоя, затем на меня. - Я поняла, профессор Риддл, - пищит девочка. Отпускаю покрасневшее ухо блондина. - Ай, вы сошли с ума! - причитает Малфой, прижимая ладонь к больному месту. - Да вы знаете, что с вами сделает мой отец?! - вдруг рявкает он на весь коридор. Замираю от такой наглости, но потом прихожу в себя. - Будем мериться, у кого папочка круче? - заинтересованно спрашиваю у слизеринца. Тот, через секунду, видимо, сообразив, заливается краской почище Уизли и, сопровождаемый смехом успевших собраться зрителей, берет низкий старт куда-то в противоположную от меня сторону. - Профессор Риддл! - вдруг резко окликают меня. Оборачиваюсь. Ко мне спешит злая профессор МакГонагалл. - Мы не используем физические наказания на учениках! - на лице пожилой ведьмы - гнев. - Только отработки и снятие баллов! - А это не физическое наказание, - добродушно улыбаюсь. - Это вместо Силенцио. Только немножко больнее. Но, согласитесь, никакого сравнения с самим Силенцио. Так он бы молчал, пока заклятие не снято, а так - просто не будет говорить лишнего. - Я доложу директору, - глаза декана Гриффиндора на секунду желтеют, и мне даже кажется, что зрачки вытягиваются. - Пусть он разбирается. Когда ее остроконечная шляпа скрывается за каким-то поворотом, ученики награждают меня аплодисментами. Интересно, почему я ощущаю себя клоуном? А в пятницу мне приходит письмо от бывшего профессора ЗоТИ, который вел в прошлом году. От оборотня. "Уважаемая профессор Риддл. Я получил ваше письмо давно, но, сказать честно, побоялся на него отвечать. Думаю, вы понимаете, почему. Директор Дамблдор развеял мои опасения, и я бы хотел извиниться перед вами. В эту субботу я буду в Хогсмиде, в "Трех метлах". Если вы не против, то мы могли бы встретиться там, и я бы передал вам все имеющиеся материалы, если в них, конечно, еще есть нужда. Р. Дж. Люпин". Откладываю пергамент, смотрю на пламя камина. А почему бы и не встретиться с этим человеком? - Проведешь у ребят "боевку"? - интересуюсь у Игоря вечером. - Я завтра в деревню выбраться хочу. - А чего там? - спрашивает Каркаров, растянувшись на моем диване. - Кое с кем встретиться надо. - И с кем это?! - ревниво поднимается на локте Игорь. - Кто это такой? - Люпин. В прошлом году здесь ЗоТИ вел. - А... - ложится обратно мой собеседник, но снова вскакивает: - Оборотень? - Ага, - киваю. - Но ты не бойся. Он безопасный. Он с Дамблдором дружит. - Хм... - многозначительно выдает Каркаров. В его "хм" собраны всевозможные интонации, причем ревность - превалирует. - Он мне материалы по прошлому году отдаст. - А почему не совой? - Потому что я Риддл! - рявкаю. - Потому что он вообще засс...л мне отвечать, пока с Дамблдором не поговорил. Хочет, видимо, на мою рожу поглазеть! - Анька, а ты все-таки ненормальная, - бурчит Игорь, глядя на мое разгневанное лицо. - Ну что тебе стоило приехать Романовой? - Много чего стоило, - успокаиваюсь. - Как приехала, так приехала. И вообще. Я должна реабилитировать фамилию или нет? Каркаров фыркает, улыбается. *** Сижу в "Трех метлах", потягивая сливочное пиво. Рядом через стол примостились ученики Хогвартса. - Профессор Риддл? - окликает меня голос, и напротив садится молодой мужчина лет тридцати пяти, опрятно, но бедно одетый. - Я Ремус Люпин. - Очень приятно, - киваю Люпину. - Анна. - Тогда я Ремус, - улыбается оборотень. - Простите меня за недоверие, пожалуйста, и что так задержался с ответом, - на стол ложится толстая папка с пергаментами. - Вот тут мои наработки. - Огромное спасибо, - искренне благодарю Люпина. - Это действительно может сильно помочь. - Если честно, я в этом сомневаюсь, - хмыкает мой собеседник. - Учитывая, что вы учились в Дурмстранге... - Именно поэтому, Ремус. Программа Дурмстранга не подходит для Хогвартса. Я, конечно, даю детям, что могу, но очень боюсь слишком завысить требования. А так у меня есть шанс хоть немного равняться на одного из лучших преподавателей ЗоТИ. Нет-нет, не смотрите на меня так - это не лесть. Это мнение оставленных вами учеников. Даже слизеринцы признают вашу компетентность, хотя они и выказывают меньше всех симпатий в ваш адрес. - Слизеринцы... - фыркает оборотень. - Да... не сложилось у меня с ними как-то... еще с детства. - Бывает, - киваю. - У них сложная натура. - Это точно. Как и у вашего отца... - в интонациях - умело замаскированный вопрос. Ха. Ничто не ново под луной. - Мой отец - это отдельная история, Ремус, - отпиваю глоток пива. - Хоть в нас и течет кровь Слизеринов, тем не менее, мы разные. В моем появлении на свет, скажем так, принимал участие не только Том Риддл, но и Елизавета Романова. И, если честно, для меня всегда была примером она, а не отец. - Елизавета Романова... Это французский колдомедик? - Да, - киваю. - Вы слышали о ней? - Разумеется, - Люпин преображается. - Я читал ее труды по колдопедиатрии. Она первая применила совершенно новый подход к диагностике врожденных заболеваний у детей-магов, и именно ей мы обязаны тем, что детская смертность сократилась едва ли не вдвое. - О... - только и могу сказать. - Простите, Ремус. Очень редко случается, что имя моей матери известно за пределами узких кругов. - Ну... В свое время я... я занимался изучением колдопедиатрии.... самостоятельно, - краснеет оборотень. - Я пытался... Ай, неважно. Подзываю Розмерту. - Что вам, мисс Риддл? - улыбается барменша. - Ремус, хотите чего-нибудь? - Ой... Да ладно... Нет... - еще больше смущается оборотень. - Я так... Ага. Все с тобой, пушистый, ясно. - Позвольте угостить вас обедом, - улыбаюсь. - Не так часто мне доводится тех, кто знает не только о делах моего отца, но и моей матери. - Я... - Поверьте, Ремус, мне это будет только в удовольствие. - А... ну ладно, - сдается оборотень. Розмерта понятливо кивает, и через минуту на столе перед моим собеседником стоит горячий суп с клецками, солянка и кружка сливочного пива. Люпин ест культурно, но видно, что сытно поесть ему удается не каждый день. Он тщательно доедает все до последней крошки и благодарно смотрит на меня. - Спасибо, Анна. - Это вам спасибо, Ремус, - касаюсь принесенной оборотнем толстой папки. - Вы меня очень выручили. ***