I need you right here

– Укуси меня. Я отвлекаюсь от древнего фолианта и поднимаю глаза на подошедшего парня, попутно замечая темные тени у него под глазами и убитый вид. В голове вертится вопрос «Почему именно я, а не его дружок-недоальфа Маккол?». Но я молчу, все так же всматриваясь в это бледное лицо с россыпью родинок на нем. Черт подери, никогда не думал, что стану фетишистом. Все то время, что стая проводила в лофте, я замечал, как Стайлз пытался быть ближе к Дереку. Как он отчаянно пытался помочь ему в чем-то, выводя моего племянника из себя. Стилински не раз спасал его неблагодарную задницу из передряг, но не удостаивался и банального «спасибо». Только этот вечный хмурый взгляд. За такое поведение мне не раз хотелось убить своего родственника. Да куда уж там. Все-таки, он последний у меня остался. Жаль как-то. Я не знаю, когда сам начал сходить с ума от этого неразумного создания с молочной кожей, покрытой, словно шоколадной крошкой, родинками, с острым языком и вечно открытым ртом. Вернее даже, с ума сходил не я, а мой волк, признавший в Стилински пару. Первые недели я готов был на стену лезть от того, как это животное внутри меня пыталось подобраться к мальчишке. У меня было безумное желание овладеть им, вдыхать его запах, целовать каждую родинку. Хотелось впиться в эти чертовски сексуальные губы жестким поцелуем, не обращая внимания ни на какие сопротивления. Хотелось, наконец-то заткнуть этого вечно болтающего и наглого школьника. Со временем, я справился со своей сущностью и немного подавил это наваждение. До того момента, пока Стайлз снова не спас моего племянника, обхаживая его потом, и помогая приходить в себя. Волк взвыл, ему захотелось разорвать Дерека на мелкие кусочки и раскидать по всем пятидесяти штатам Америки. Я сдержался. А Дерек, вновь одарив Стайлза вроде бы как «благодарным» взглядом, отправился на очередную тренировку, после которой успешно занялся сексом с Эрикой. Стилински, поднявшийся тогда, следуя неизвестным инстинктам, на второй этаж и краем глаза заметив этот «праздник жизни», вылетел из лофта. Я слышал тогда, как он дрожащими руками старается выудить ключи от джипа из кармана, как пытается завести машину, при этом утирая рукавом своей рубашки застилающие глаза слезы, как он тихо матерясь и проклиная всех оборотней, выжимает педаль газа в пол и уезжает. С тех пор прошло несколько недель. Никто из стаи не видел Стайлза. Да и никто не обращал особо внимания. Заметили его отсутствие только тогда, когда понадобилась помощь с отчетами полиции. Волк рвался к мальчишке. Хотел утешить. Да что там волк… Я уже сам хотел разорвать всю свою стаю в отместку за Стилински. Зверь выл, царапая мою грудную клетку изнутри, от чего мне хотелось всадить себе в сердце целый магазин аконитовых пуль. И снова я справился. О, как же несладко было моей стае в отсутствие неугомонного Стилински. Я с наслаждением выбивал дурь из каждого щенка, ломая кости и разрывая их плоть своими когтями. Мне нравилось смотреть, как они, жалобно поскуливая, заползают в лофт и разбредаются по углам, зализывая раны. Племянник злился на меня, даже пытался делать замечания, что я чересчур жесток с этими подростками. Я парировал, что он сам бывал жесток к одному из них, после чего Дерек заткнулся и лишь с угрюмым видом наблюдал за моими деяниями. Я почти смирился с тем, что балбеса Стилински, моего, черт возьми, балбеса, нет рядом. Что его нет в лофте, что никто не трещит над ухом, выдавая одну нелепую идею за другой. Я почти свыкся с тем, что на неком подобии кухни больше не пахнет свежезаваренным кофе, который Стайлз готовил для стаи. Но сегодня утром, когда он пришел с этой просьбой, все почти вернулось на круги своя. Я улыбнулся ему, встал с дивана и подошел к парнишке. – Ты уверен? – спрашиваю я, исключительно из вежливости, зная, что если Стайлз решился на укус, значит, что его уже не переубедить. Я вижу его кивок, подхожу ближе и наклоняюсь к нему, опаляя его шею своим дыханием. На удивление, его сердце не колотилось от страха. Стук был размеренным и спокойным, от чего сразу же захотелось прижать мальчонку к себе и просто вдыхать его запах. Выпустив клыки наружу, я аккуратно, стараясь причинить как можно меньше боли, прокусил нежную кожу подростка. Он слегка дернулся и тихо зашипел от боли. Оторвавшись от шеи Стайлза, я заглянул ему в глаза и увидел там те самые игривые искорки, которых мне так не хватало эти несколько недель. Я улыбнулся ему в ответ, и, поддавшись порыву, поцеловал его. О, как же я был удивлен и одновременно счастлив, когда не встретил сопротивления или отвращения. Губы Стилински были именно такими, как я себе представлял. Мягкими, словно зефир, и сладкими от большого количества выпитой колы. В этом поцелуе был еще один вкус. Вкус новой жизни.