Запоздалые извинения

— Лиара. Лиа-ара. Лиарочка, — скулил коммандер Шепард под дверью отсека. — Шепард, уходи, — велела Лиара. Она подошла к двери и прислушалась: в коридоре раздавались демонстративные громкие шаги. — Шепард, я знаю, что ты там, — сказала она. — И я все еще не хочу тебя видеть. — Это из-за Миранды? — Шепард прекратил топать и вздохнул. — Да, из-за Миранды. — Но я же не всерьез... — Мы вместе столько пережили, Шепард! — голос Лиары сорвался на крик. Она не хотела кричать, поэтому замолчала и заставила себя успокоиться, уняв биотику, снова начавшую потрескивать вокруг ладоней. — Мы столько пережили вместе, — продолжила она уже спокойнее, — а ты... — А я мудак, я знаю, — голос Шепарда звучал грустно. — Но ты осталась на Иллиуме. — Ты отлично знаешь, что я не могла полететь с тобой, — отрезала Лиара. — Что, каждый раз, когда я отвернусь, ты будешь заводить новую женщину? — Но это всего лишь Миранда... — В любви не бывает «всего лишь», Джон, — страстно произнесла Лиара и немного смутилась собственного пыла. Коммандер Шепард все-таки ей не принадлежал. Шепард — он общий, он принадлежит всей Галактике, Альянсу, Совету — и в то же время никому. Но при этом последний раб на Омеге свободнее, чем разнесчастный прославленный коммандер, погибший, восставший из мертвых... и изменивший ей с Мирандой Лоусон. Лиара знала, что увидела бы, если бы открыла дверь. По-армейски коротко стриженные волосы, пахнущие дешевым одеколоном, длинный нос и виноватые зеленые глаза. Шепард нравился женщинам, очень. У скольких он — вот так — вымаливал прощение, на что Лиара вообще рассчитывала, когда, наивная стошестилетняя девчонка, признавалась ему в любви? Шепард словно подслушал ее мысли. — Лиара, — начал он проникновенным тоном. — Я облетел всю Галактику... — На меня это не действует, Джон, — Лиара старалась говорить с ним строго, но когда представила себе выражение его лица, то не смогла удержаться от улыбки. У Шепарда была запоминающаяся мимика. Его брови взлетали, складывались в треугольники и сползались к переносице, словно две мохнатые гусеницы, рот кривился, ухмыляясь, уголки его прыгали вверх-вниз, глаза щурились, подмигивали, округлялись — Шепард был ужасно, невыносимо очарователен. И он отлично это знал. — А что на тебя действует, Лиарочка? — спросил Шепард доверчиво, как маленький мальчик. — Честность, — ответила Лиара, подумав. — Только честность. — Ну ладно, — покладисто согласился Шепард. — Я вырос на улице. Что я вообще в жизни видел? Банды, драки, поножовщина. До двенадцати лет мне дважды ребра ломали... — Только не надо давить на жалость, — Лиара растерла лицо ладонями. — Мне тебя жалко, правда, но сейчас дело не в этом. Ты взрослый человек и... — ...и сам несу ответственность за свои поступки, — закончил за нее Шепард. — Я о другом. Пока я не встретил тебя, я плыл по течению. Куда кривая вывезет, знаешь. Ну служил себе и служил, вот на Торфане, — Шепард нервно сглотнул, — отличился, бля. — Джон! — Что? — Я просила тебя не ругаться матом. — Ты просила меня матом не разговаривать, — поправил ее Шепард. — Я пытаюсь, кошечка, пытаюсь... — Я не знаю, что такое «кошечка». — Это такой маленький, красивый пушистый зверек, — объяснил Шепард. — Пока я не встретил тебя, я был один. Совсем один. Вокруг меня все время были какие-то люди... О, привет, Гаррус... Люди приходят и уходят, но никому, никому по-настоящему не было до меня дела! Тебе было. Ты сварила мне рисовую кашу, — Лиара была уверена, что Шепард улыбается, — потому, что у меня болел живот. И бросалась наперерез гетам, как будто бы один ебу... задрипанный гет действительно мог меня завалить, хе-хе, но дело не в этом. Тебе было не все равно. И я полюбил тебя, Лиара. Я люблю тебя, и убью за тебя, и умру за тебя потому, что... — Шепард, не помешал? — деловито встрял Гаррус. — Я тут калибровал главную батарею, и заметил... — Ты тупой? — взорвался Шепард. — Не видишь, что я тут извиняюсь перед величайшей любовью всей моей жизни? — Ага, вижу. Но я заметил... — Гаррус? — позвала Лиара. — Привет, Лиара, — поздоровался Гаррус через дверь. — Ты ведь слышал все, что он говорил? — В смысле — «он»? Я вообще-то еще здесь! — возмутился Шепард. — Да, слышал, — подтвердил Гаррус. — И... и что, ты думаешь, он не врет? — спросила Лиара. Ей приходилось держаться изо всех сил, чтобы не рассмеяться. Если бы она засмеялась, Шепард бы решил, что она его простила: он не мог, просто права не имел отделаться так легко. — М-м-м... Как бы тебе сказать... — протянул Гаррус. — Как, как? Как есть, так и скажи, птеродактиль костяной! — бушевал Шепард. — Еще стоит, думает. Тоже мне, друг! Я в следующий раз тоже подумаю, прикрывать твою жопу или нет! — Я думаю, — на полном серьезе продолжил Гаррус, — что не врет. Хотя ты с ним поосторожней, Лиара. Я слышал, что... — Я убью тебя! — Шепард, успокойся, — Лиара разблокировала двери и вышла в коридор. Шепард прижимал Гарруса к переборке и пытался поймать его голову в захват. Гаррус сдавленно смеялся и ловил падающий планшет, на которым желтым мигали какие-то схемы. — Лиара, — Шепард отпустил Гарруса и одернул китель, растерянно улыбаясь. Он подошел к ней, и Лиара в очередной раз подумала, какой же он высокий. А глаза у Шепарда были зеленые-зеленые. И немного испуганные. Она никогда раньше не видела, чтобы у Шепарда был такой жалкий, ершистый и, одновременно, заискивающий вид. Лиара влепила ему пощечину, но Джон даже не попытался перехватить ее руку, как он сделал тогда, на Иллиуме. Он только сморгнул и робко спросил: — Мир? — Может быть, — уклончиво ответила Лиара, так и не дав ему себя обнять. — Я посмотрю, как вы будете себя вести, коммандер. Но мне кажется, что вы не безнадежны. — Безнадежен-безнадежен, — Гаррус поднял с пола планшет и раздумчиво пошевелил жвалами. — Так вот, по поводу калибровки... — Ты совсем тупой, что ли, или еще и глухой? — Шепард, не отрываясь, смотрел Лиаре в глаза. — Сказал же: занят я, занят. Пытаюсь заслужить прощение.