Тайная комната

Всё, что нужно было для сохранения самообладания во время очередной малозначительной планёрки — это терпение. Если совещание затрагивало какие-то весьма серьёзные моменты, касающиеся войны, Проул не давал никому спуску, заставляя максимально сосредоточить внимание личного состава на каждой мелочи. Если же планёрку проводил отдел снабжения, монотонно декламируя данные относительно проведённых ревизий на предмет запчастей и горюче-смазочных, то здесь скучал весь высший командный состав. В задачу тактика в этом случае входило поддержание порядка — даже Оптимус, при всей его напускной серьёзности, частенько поддерживал глупые и такие нелогичные игры по сети или переписку в линк-чате. Конечно, он успевал отдавать экипажу «Арка» нужные распоряжения, но точно так же он успевал прогуляться по архивным базам библиотеки корабля, находил время и возможность через общий доступ глянуть видеоканалы ближайших населенных миров и… создать тайную виртуальную комнату с, неизвестной для тактика, целью. Джаз показательно скучал, пытаясь спровоцировать начальника медицинской службы на какой-нибудь весьма едкий комментарий в свою сторону, и почему-то именно Джаз появлялся в линк-чате больше других. Автоботский тактик использовал свои читерские приёмы, чтобы выяснить это, и несколько раз его замечания и даже угрозы гауптвахтой возымели свои плоды. Но Джаз был не из тех ботов, которые легко отказывались от риска провернуть одно и то же дельце несколько раз. Заходя в общий чат под чит-кодом невидимости, Проул вскоре обнаружил, что саботажник пользуется другим чит-кодом — дублёром. То есть, с одной стороны его дубль активно поддерживал беседу и создавал видимость присутствия в чате, а с другой — заходил в приват, созданный командиром автоботов. Нет. Проула нельзя было обвинить в излишнем паникёрстве или подозрительности, он также не страдал иллюзиями по поводу вероятных заговоров и прочего параноидального бреда, присущего скорее Рэд Алерту, чем ему. Но почему-то на каком-то странном подуровне он чувствовал, что в этой комнате происходит что-то весьма любопытное. Бело-черный тактик автоботов считал невежливым вторгаться в личную жизнь командира — мало ли, что они могут обсуждать с диверсантом. К тому же, в реальном мире вне виртуала это никак не выявлялось. Даже с того ракурса, о котором в первую очередь стоило бы подумать. Уединялись виртуалы Оптимуса и Джаза редко, зато надолго. Подозрительным был именно уровень конспирации, который офицеры сохраняли после этих длительных аудиенций — он был непогрешимо идеален. Проул давно бы забросил подальше идею разоблачения этой тайны, если бы однажды один из участников этого интимного заговора не прокололся. Тактик даже не сразу понял, почему именно ему открылись эти странные скриншоты, ведь подписаны они были исключительно как «Архив оружейной комплектации». Полицейский проверил свой режим невидимости в чате — работал тот на удивление исправно, без глюков и взломов. Затем, совершенно рассудительно и спокойно проанализировав, кому мог быть адресован этот архив, Проул прикинул, насколько эта информация может выглядеть безрассудно подозрительной. На тот момент в чате никого, кроме Джаза, не было, и строчки с крючковатыми символами не появлялись чаще обычного. Статус начальника по специальным операциям гласил, что ему скучно и он «спит». Тайная комната Прайма по-прежнему была прописана под замком для приватного пользования высшего начальства. Проул решил скачать архив, а после этого публично отчитать лидера за такую никчёмную конспирацию по вопросам вооружения, в качестве аргументации он решил передавать увиденные файлы. Как только планёрка подошла к логическому завершению, полицейский, увлеченный в поток своих прямых обязанностей, быстро позабыл об этом архиве и вспомнил о нём, только когда по всему «Арку» прозвучала команда общего отбоя. Проул уже лёг на подзарядочную платформу и приготовился отмечать по списку все завершенные на этот цикл дела, как вдруг, в самом конце очереди выполненных дел, всплыл этот самый архив. «Сейчас посмотрим, что они там напридумывали и почему эти вещи нужно обсуждать в привате». Первые несколько кликов полицейский пытался открыть архив, но тот упорно выдавал ошибку загрузки, а потом и вовсе порекомендовал скачать себя заново. Проул заглянул в чат — архива, конечно же, там уже и след простыл. Значит, Оптимус опомнился и спешно удалил эту информацию из общего доступа. «Хорошо. Осталось только проверить, не скачал ли информацию кто-нибудь ещё. Придётся всё же как-то частично извлечь файлы, чтобы потом попытаться увидеть аналогичный файл у очередного растяпы». Бело-черный меха, используя некоторые свои умения, а по большому счёту и привилегии заместителя командира, открыл первые две страницы. То, что он увидел, было неожиданным и… слишком откровенным. Два графических файла с личной порнографией, разоблачающих мощность и величину лидерских достоинств. Проул заёрзал по платформе и судорожно свёл колени. Графика обладала эффектом трёхмерного обзора, что позволяло полюбоваться на коннектор Лучшего Первого во всей красе. Форсунки ударили в нёбо горячим энергоном, и Проулу удалось перевести дух только после глубокого и настоятельного проглатывания набежавшего топлива. Как давно он не сбрасывал пар? Как давно он не прикасался ни к кому, кроме своего табельного оружия? «Тоже мне, интим…» — подумал полицейский. На какой-то миг, величайший логик и стратег ощутил себя ущербным, одиноким и никому не нужным. Но зато, он понял, чем занимался Оптимус с Джазом в привате. Это сильно огорчило тактика, как возможного кандидата на Искру любимого командира. Прайм нравился всем, он не мог не нравиться, и дело было даже не в карьере, которую многие хотели бы поправить таким не оригинальным и грязным способом. Дело было в самом Прайме. Для многих автоботов он был островом спокойствия и понимания, великоискрия и заботы. Быть может, эти свойства были продиктованы матрицей лидерства, а может, являлись неотъемлемой частью харизмы самого Оптимуса — недаром же он стал их духовным наставником и лидером сопротивления? Проул крепко ухватился пальцами правой руки за край платформы: «Самообладание и контроль, контроль и покой, покой и… одиночество?» В последнее время тактик стал ненавидеть свой одиночный отсек, где никто его не ждал, не предлагал разделить серые будни, страсть или горечь. Почему-то на миг маска контроля и отрешенности от простых радостей выпала из сознания уставшего полицейского, и левая ладонь каким-то привычным заученным движением отстегнула паховую броню, ложась на возбуждённую скрутку… *** «Вероятно, — думал Проул, — они сошлись относительно недавно. Скорее всего, это очередная попытка диверсанта извлечь из таких связей выгоду. Прайма нельзя назвать красивым. Его дизайн слишком примитивен и стар, а лицевые пластины извечно закрыты для любопытных. В порочащих его связях Оптимус замечен не был, тогда в чём причина? Почему спутался с этим… пижоном?» Рутина выволокла поток сознания в русло каких-то, уж очень грустных, мыслей. Вчерашняя выходка была не так приятна, как обычно, наверное, он просто устал заниматься этим в одиночестве. Контроль и спокойствие. Спокойствие и рассудок. Рассудок и воля. Воля и... Мимо прошёл командир в окружении Блюстрика, Айронхайда и Смоукскрина. Они все показались Проулу одинаково развратными в этот миг, потому как их взгляды, их движения, их дистанция — всё говорило в пользу интимной заинтересованности. Тактику показалось, что коллеги наперебой «выторговывали» себе пространство рядом с Праймом. «Посмотри на меня!», «заметь меня!», «ответь мне!» – гласили их размашистые движения и громкие реплики. «А он вам и не ответит. У него есть на кого тратить своё личное время», — едко подумал Проул, громко хлопая себя датападом по бедру. — Какие мы нервные сегодня, — донеслось из-за спины бело-черного меха. Стратег автоботов мгновенно изобразил полную эмоциональную незаинтересованность в этом небольшом, но, всё же, выдающем его мысли, инциденте. Голос Джаза прошёлся приятным бархатистым тенором по аудио, вкрадчиво зацепив аналитические датчики звука мягкими нотками. Под бронёй мгновенно прокатился импульс отчаянного вожделения, который тактик решительно погасил. Он не любил саботажника, уважал, но не любил. В программах и аналитических цепях полицейского насчет первого лейтенанта обрисовывалась очень простая и, можно сказать, даже, примитивная картина — Проул просто хотел как-нибудь отыметь этого выхолощенного выскочку в очень грубой и извращенной форме. Да. Именно так. Чтобы раз и навсегда закрепить над его волей и этой гадкой ухмылочкой своё доминирование и превосходство. Бело-черный прищурил оптику, обрисовывая во всех деталях картину жесткого коннекта с Праймом. Наверняка командир – единственный бот, которого этот бамперастый красавчик не отшил. «Интересно, с какой интонацией он произносит ЕГО имя? С какой силой выкрикивает его или зовёт его в темноте?» Проул не мог ничего не ответить на реплику товарища — это было бы не очень вежливо, к тому же, слегка подозрительно. А подозрительность рождает домыслы и слухи. — Мои нейросети могли бы работать с максимальной эффективностью, если бы все подчиненные стремились не допускать в отчетности столько примитивных ошибок и неточностей в формулировках. Про дисциплину уже даже не спрашиваю. — Оу-оу! Полегче размахивайте мечом, сударь, — улыбнулся саботажник, незаметно подергивая кончиками пальцев «закрылки» широких дверец полицейского. — Ты не пробовал, хоть иногда, воспарить над суетой и серыми буднями? Тебе надо заняться чем-нить релаксирующим. Бело-черному было впору подозревать начальника по специальным операциям в очень уж заметной подколке. Но, если он ответит тем же, то автоматически запустит вереницу подозрений. Джаз ведь не знает наверняка, кто сидел в чате и кто мог скачать тот файл? Это ведь не просто информация, а улика, порочащая честь и достоинство лидера автоботов. Неприемлемый и вопиющий факт, ведущий к беспорядкам, нарушению дисциплины и частичной анархии среди младших офицеров ополчения. Недопустимо! — Ты ведь знаешь, что мне некогда, — холодно ответил Проул, делая шаг в сторону, чтобы, наконец, избавиться от цепких черных пальцев, порядком надоевших его дверцам. — Жаль. Мы могли бы пропустить по кубу, поговорить за жизнь, типа там, сократить дистанцию до уровня откровенных бесед. Джаз, кажется, открыто предлагал недвусмысленное свидание. «Или это очередная ловушка? Ловушка. Точно. Любая эмоциональная заинтересованность выдаст меня с антеннами. Шлак… шарков ублюдок! Ненавижу! Ненавижу этот капот, эту дерзкую улыбку, эти обводы фар… Ох, Джаз, прав был Санстрикер. Есть боты, которых нужно интерфейсить, как интеров. Тебя бы я…» Джаз словно прочитал его мысли, его улыбка мгновенно стала более подлой и заинтересованной в собеседнике, чем обычно. Проул не мог это так оставить. — Извини. Я учту твоё приглашение и непременно им воспользуюсь. Диверсант радостно потер ладони и, в этот момент, Проул добавил: — Но не раньше, чем увижу ваш отчет по последним миссиям, а также наметки на посещение захваченных секторов Праксуса. — Всё, что пожелаешь, крошка Про, — промурчал гонщик, приближаясь к Проулу как-то уж совсем открыто и нагло. Уже ощущались первые возмущения в фоне поля — интервенция похотливых волн саботажника горячо подстегнула сегменты коннектора, заставив незримо подобраться и напрячь все соединительные узлы до отказа, чтобы, не дай Арк, не проколоться. Полицейский крепче ухватился за датапад, противореча своему первому порыву завести диверсанта в ближайший кабинет и сделать замечание с занесением в личное тело, да поглубже… — Ну ладно, — резко изменил свою тактику Джаз, словно почувствовав опасность для своего бампера. — Пока! «Ненавижу! Ублюдок! Смазливый ублюдок!» *** В достаточно поздний для себя час Проул зашёл в кварту, чтобы ещё раз собраться с мыслями, нелегкими для его внутреннего порядка и равновесия. Отчаяние охватило стратега автоботов, когда он разобрал всю ситуацию по полочкам. Ревность. Его распаляла жгучая ревность к командиру. И Джаз тут ни при чём. Это он — Проул — хочет, чтобы Оптимус Прайм обратил на него внимание, чтобы властно и повелительно мощный и большой коннектор вошел в его узкий порт и двигался внутри до тех пор, пока рассудок не смешается с мутью безудержной электрической страсти. Вот откуда эти низменные мысли. Но всему есть предел, и завершение ситуации навлекло на офицера аналитического отдела другую, новую, весьма неожиданную для него жизненную стратегию. Оптимус Прайм совершенно внезапно стал больше времени уделять именно Проулу и его нудным монотонным отчетам. Командир вдумчиво вникал в каждую деталь, задавал очень точные и четкие вопросы. В присутствии Прайма Проул просто отдыхал, стараясь ничем не выдать своё тихое ликование. Однако в этих строгих аудиенциях в скором времени стали прослеживаться какие-то весьма двусмысленные вещи. Случайные прикосновения в виде накрытых ладонью пальцев тактика, легкое касание бедром о бедро. Невинно и очень осторожно Оптимус спрашивал у своего заместителя, хорошо ли он отдыхает, не устаёт ли нести свою службу. Проул отвечал очень уклончиво, а потом и вовсе стушевался, когда прозвучал прямой вопрос о коннекте. — Сэр, это не предмет для личного разговора. — Почему же? — искренне недоумевал Оптимус. — То, что я твой командир, ещё не делает меня выше и значимее. Я такой же меха, как ты или кто-либо другой, тем более, что мне ты можешь доверять. Полицейский не верил своим аудио! Лидер автоботов допрашивает его о коннекте? Кажется, эти штучки – авторства совершенно другого бота. — Джаз приходил к вам с докладом или с жалобой? — кислотно спросил тактик, собираясь закончить этот разговор какой-нибудь очень впечатляющей фактологией из области подробностей вокруг личной жизни Оптимуса. — Наверное, именно для этого вы и создали ту комнату в чате, верно? — Ты почти угадал, — признался командир, вставая из-за стола и направляясь к своему заму. — Эта комната нужна для того, чтобы не делить свои проблемы на два других вида проблем. — Простите, сэр, но я не совсем понимаю, о чем вы. И если вы хотите знать, насколько мне интересно то, чем вы там занимаетесь с Джазом, я предвосхищу ваше любопытство — нет, не интересно. Я не лезу в личную жизнь своих офицеров, чего и вам искренне не рекомендую. Прайма словно ударило током. Слова Проула хлестали не хуже энергоплети, в них было сложно заподозрить горечь одиночества или затаённую обиду — тактик умел выразить свои мысли без особой эмоциональной заинтересованности. Ход сделан. Теперь Прайм понял, что Проул всё прекрасно знает об их отношениях с первым лейтенантом. С одной стороны, полицейский себя ненавидел, потому что знал, что Оптимус хотел сделать ему предложение, от которого он был бы не в силах отказаться, с другой стороны — не было никакого желания связываться с тем, кто уже выбрал себе партнёра. Пусть это будет хоть самый распоследний из Праймов, но Проул не собирался опускаться до уровня простого интерфейса в рабочем кабинете. Это низко, гадко и грязно. Дверцы тактика вздернулись в упрямой решительности покинуть кабинет лидера и Проул, словно повинуясь этому влиянию своего корпуса, вышел в коридор, даже не попрощавшись. «Болван! Какой я болван! У него уже и поле разворачивалось, ещё пару кликов, и Оптимус сделал бы со мной то, что делал с этим смазливым выхолостнем! О-оох! Какой я болван!» Зайдя по привычке в командный пункт и, как-то весьма рассеяно, подобрав пароль личного аккаунта, полицейский ощущал внутри себя жгучую ревность. «Не нужно быть семиядерным, чтобы понять, где наш бравый лидер будет искать утешения. И с кем. Не беда. Справлюсь». Покончив с обязанностями начальника смены, Проул неторопливо направился в свою кварту, где планировал ещё немного посидеть в, опустошающей его сознание, тишине. И именно в этот момент он почувствовал себя в опасности. Кто-то преследовал тактика из шутки или из желания разыграть — энергоподпись была размытой, закодированной, рваной. «Этого ещё не хватало!» Табельный бластер мгновенно лёг в руку и Проул, затаившись у единственного коридора-развязки, заглушил все свои опознавательные маячки. Таинственный меха прекратил передвижение по коридору и внезапно исчез с локационной карты. «Шлак! Это слишком умно для обыкновенного лазутчика. Значит, это наш лейтенант так развлекается. Ну, теперь держись!» Проул перевел бластер в режим оглушения и покрепче сжал рукоять. Сервоприводы напряглись, ожидая команды для атаки… Чужак настиг свою жертву в несколько шагов достигнув места, где поджидал его Проул. Легкий, но весьма мастерски отточенный удар выбил незамысловатое оружие из рук, и полицейского крайне рассердило такое нечестное ведение боя — нападения со спины он никак не ожидал. Значит, противник слишком хорошо знал коридоры Арка… «Это точно наш смазливый ублюдок! Шарков сын…» Широкая ладонь зажала рот, а вторая рука плотно прихватила бело-черного меха за талию к себе. Жар от чужого корпуса и вожделение сильных полей можно было ощутить всей плоскостью спины. Дверцы полискара практически вздрогнули, прогоняя предынтерфейсный импульс по всему корпусу. Проул замычал в ладонь, пока не понял, что она ему слишком знакома по цвету и форме, а так как нападавший предпочел схватить ничего не подозревающего тактика сзади, то разглядеть противника сразу Проул, увы, не смог. «Он… Нет. Этого не может быть. Он бы не посмел». К шее прикоснулись слегка холодноватые губы, и серво притворно заныли, как от нехватки топлива в магистралях. Колени сами подгибались, а в голове мелькали тысячи приятных трасс с огнями. «Нет! Нельзя так просто отдаваться! Я что, цены себе не знаю? Он ведь заодно с этим… с этим… святые протоколы, только не останавливайся… Прайм». На мгновение, всего лишь на какое-то крохотное мгновение, автоботский стратег позволил себе эту слабость и расслабленную расфокусировку всех логических центров. Но потом обиженный рассудок взял своё. Проул провёл серию весьма хитрых приёмов и, через несколько движений, смотрел в широкие лицевые пластины командира. На Оптимусе не было забрала, и его мягкая улыбка не выдавала ни похоти, ни жгучей тлеющей страсти. Он смотрел на своего зама мягко, но с каким-то легким оттенком вызова. — Это не!.. На протестующий возглас Прайм ответил уверенным захватом манипуляторов, которые тут же были заведены жертве за голову. Не понимая такой отчаянной и резкой перемены в своём начальстве, подчинённый попытался защититься одним из приёмов на уходе из захвата, но тут, чрезвычайно внезапно и очень неудобно, между ног возникло препятствие в виде праймовского колена. Командир властно направил его вверх и вперед, чтобы подтвердить свою давнюю догадку. Поводив коленом между белых бедёр, он с удивлением обнаружил, что внешняя холодность заместителя была просто очередным трюком, искусно скрывавшим давно распалившееся желание. На обшивке капитанского колена проступило густое маслянистое пятно, отчего лицевые пластины Проула зарделись, отображая крайнюю степень возмущения и в то же время стыда. — Ты течешь, — с жаром выдохнул в аудиодатчик Оптимус, делая движение вперёд, заставляя тем самым тактика расставить ноги шире. Уступая властному напору более сильного партнёра, полицейский обронил протяжный стон. Голова слегка откинулась назад, упираясь в стену. Затем, словно очнувшись от этой приятной пытки, Проул начал сопротивляться, всё ещё стремясь настоять на своём упрямстве и доказать, что он не поведётся на такой внезапный маневр со стороны всегда и во всём сдержанного Прайма. Но вместо этого, когда командир провел глоссой по шейным магистралям, затем добрался до аудиодатчика, прощупывая его по кромке, через помехи голосового модулятора прорвался жалобный всхлип о пощаде. Пятно разрасталось, и вскоре лидер автоботов почувствовал, как пах заместителя просительно подается вперед. — Капитан, я не должен… пожалуйста… – умолял полицейский, понимая с каждым ходом атмосферы в вент-системе, что готов отдаться без боя. Самое сложное сражение шло не с объектом его давних эротических фантазий, а с самим собой. Хотелось сорвать с себя броневые пластины, неприлично вильнуть кормой и умоститься на этих широких бедрах посередине… — Тшшш, — успокаивал его командир, удерживая манипуляторы партнера на весу в своих больших ладонях. — Не должен или не хочешь? Колено поднялось ещё чуть выше, заставляя тактика прикусить губу и несолидно выпустить из нутра томный, практически призывный, стон. Кажется, полискар проигрывал свою битву, даже не особо сопротивляясь, настолько была велика сексуальная власть Прайма над ним. В логическом процессоре закипели скрывавшиеся всё это долгое время нешуточные страсти. Ощутив необыкновенный прилив всепоглощающего экстаза, Проул вдруг с громким выдохом взмолился: — Сигма, Прайм, пожалуйста, я больше не могу! Это просто жестоко! Ты никогда даже не смотрел в мою сторону, а теперь унижаешь и заставляешь просить о… охх… об этом… Понимающая улыбка вдруг стала немного виноватой. Ведь оказалось, что полицейский был циничен ровно до того момента, пока не иссякли силы на сопротивление ему — Лучшему Первому. Отвергать коннект столь долгое время, ни разу не взглянуть и не принять прямые намеки Джаза — это стоило больших усилий. Проул оказался весьма пылким любовником, чего он всегда, видимо, стеснялся. Воспитание, которое он получил, не позволяло ему воплощать все не извергнутые страсти своего либидо и это блокировало в нём саму потребность в коннекте. Оптимус отпустил руки несчастного тактика, уже буквально лезущего на него всем корпусом, и, закинув светлое бедро себе на поясницу, огладил закрытую пластину кодписа, дразня внутренние механизмы статикой. Блокировочные замки не сдавали оборону до последнего клика. — Капитан… только не здесь, — жалобно попросил Проул, выгибаясь навстречу дугой. Полицейский не очень желал быть застигнутым кем-то из подчиненных в таком пикантном ракурсе. «Особенно этим гонщиком! Этим болтом в корме! А хотя, пусть бы посмотрел. Пусть бы видел, как его любимый командир… ох… Жаль, что его нет. Я бы нашёл применение его талантам», — думал Проул, понимая, что его желание завалить Джаза было не менее сильным, чем раньше. Как долго он врал себе? Как долго он вызывал у себя припадки ревности и ненависти к монохромному гонщику? А что, если бы он не отказал ему? Тогда бы он не заполучил Прайма. А что, если… — Как захочешь, Искра, — прошептал капитан, приподнимая своего партнёра за корму. *** Слишком нарочитым совпадением было попасть в личную кварту Прайма, слишком продуманным планом казалась эта невероятная, выверенная близость его слабо подсвеченной диодами платформы. Но Проул об этом поздно подумал. А сейчас он остервенело ласкал и гладил широкие плечи, целовал шею и такой изумительно правильный подбородок капитана. Запах смеси флюидов и вскипающего масла наполнил кварту, превращая её тем самым в зону приватного мира. Наверняка, аналог такого же, как в той закрытой чат-комнате. Блокировочные замки кодписа щелкнули, но не спешили раскрываться. Прайм, приподнимая заместителя за корму, прижал его спиной к стене, бесконечно блуждая руками по внутренней стороне бедер. И, когда Проул повторно выгнулся дугой, всё больше подаваясь навстречу, его белые пальцы мигом нырнули к паховой пластине и, без особого стыда и раздумий, отбросили мешающий барьер прочь. Покрытие подушечек пальцев окрасилось тёмными энергоновыми пятнами — с полицейского текло так, словно он был готов ублажать десяток партнеров. Оптимус не стал мешкать и, улучив момент, когда полискар схватит его за плечи для придания их будущей эротической скульптуре максимальной устойчивости, отстегнул свою пластину. Оптика Проула ярко загорелась. — О, бинарные коды! Оптимус, сэр, прошу, нет, умоляю… весь… пусть он будет весь мой… — почти замурлыкал бело-черный полицейский, не совсем соображая, что коннектор был едва ли меньше его порта. Прайм же умело балансировал на пике разгорающейся страсти, по этой причине полицейский тут же был подхвачен под бедра таким манером, чтобы коннектор не входил в порт, но ощущался между бедрами. Проул просительно застонал и даже стал капризничать, пытаясь как можно быстрее добраться до предмета вожделения. Но командир был настойчив, так что, через несколько нанокликов, Проул был торжественно перенесен на платформу командующего. — Я смотрю, вы даром времени не теряли, — донесся слишком знакомый голос с не подсвеченной стороны платформы. Джаз тенью вынырнул из полумрака и, поглаживая себя по серебристому навершию обнаженного коннектора, с выжидающим видом притаившегося хищника уставился на Проула, капающего смазкой. Тактик вдруг почувствовал себя обманутым, словно его просто хотели изнасиловать в извращенной манере и, явно, ещё и унизить. — Прайм… — почти разочарованным, севшим голосом произнес полицейский. Окуляры командира воззрились на подчиненного с такой заботой и лаской, словно тактика принесли сюда для совершенно иных целей. Скорее лечебно-профилактических, чем ради глобального надругательства. Джаз почувствовал тревогу своего партнера, и его движения стали более медленными и плавными. Не каждый бот решался ласкать себя в присутствии постороннего. Проул, как загипнотизированный, смотрел на это зрелище, всё так же ревниво притягивая к себе Прайма. Саботажник в это время стал тихо и сладко постанывать, доверяя оптике полицейского своё небольшое баловство. — Джаз, я ведь тоже не могу на это спокойно смотреть, — мягко и с оттенком легкого укора проворчал Оптимус, на что диверсант совершенно нагло ответил медленной и грациозной сменой позы. Со стороны это было похоже на какое-то шоу, где под слабыми лучами света — только от малых габаритных фар и собственного визора — возбуждающе двигался черно-белый меха. Его коннектор тугой упругой скруткой немного подрагивал, подчиняясь ласкам хозяина, а из нижнего порта виднелись первые нескромные неоновые подтеки. Проул открыл рот в тот момент, когда Джаз соблазнительно перешел от своего коннектора к порту, погрузив в него палец. — Ох, здесь так влажно, — прокомментировал саботажник с такой естественностью, как будто говорил о климате на какой-нибудь органической планете. Тактик поймал себя на том, что под ним уже что-то происходит. Как оказалось, это Прайм водил рукой по своему коннектору, уже всеми мыслями направившись к своему лейтенанту. Ревность вскипела в тактике, проев кислотой процессор и логический блок. С одной стороны, он хотел Оптимуса, с другой — уже был не против того, чтобы им занялся и Джаз, причем, после этого, он бы с удовольствием вдолбил в монохромного засранца свой коннектор, да так, чтобы тот умолял его о пощаде. Коварство вокруг автоботского командования росло, и Проул понял, что сейчас он должен как-то проявить себя, иначе, уже шагнувший навстречу платформе с истекающим смазкой Джазом, Прайм испортит лучшую ночь в его жизни. Легонько оттолкнувшись от ложа, Проул сделал несколько движений к развратно мерцающему Джазу и, властно притянув к себе диверсанта, замер над его портом. — Сейчас ты у меня запоешь, — коварно пригрозил тактик, видя, с каким искушенным недоумением и любопытством за ним следит первый лейтенант. Проул уверенно обвел пальцами порт саботажника, чем вызвал томный вздох. — Так ты и, правда, хотел меня отыметь? А, тихоня? — откинулся на локтевые суставы Джаз, позволяя пальцам не только поглаживания, но и короткие проникновения внутрь. Оптимус в это время зашёл с тыла и приготовился получить от диверсанта условный сигнал. Джаз всё держал под контролем, иначе он не был бы лучшим диверсантом. — Скажи, крошка Про, чего ты хочешь больше? Себя или меня? — Что? — Проул ещё не успел понять подвох в этом вопросе. Саботажник кибер-котом откатился на другой край платформы, уступая место командиру, который, повалив полицейского, пристроился сзади. Корма полицейского задралась кверху, и Оптимус осторожно придержал её, немного повелительно притягивая к своим бедрам. Горячий и крупный коннектор лидера автоботов заскользил между ног Проула, и только тогда тактик понял, что он не в силах ни сбежать, ни возразить. Первое осторожное проникновение отозвалось громким стоном полицейского — он даже забыть позабыл, что рядом, в нескольких шагах стоит Джаз и, аристократично отпивая из куба энергон, наблюдает за ним. Полискар ещё больше припал грудью к платформе, когда Прайм стал увеличивать амплитуду толчков и учащать глубокие и резкие погружения. Проул страстно стонал и запрокидывал шлем, жадно хватал фильтрами атмосферу и умолял партнёра не останавливаться. Все вокруг стало каким-то неважным, ненастоящим. В какой-то момент тактик почувствовал нежные поглаживания и обжигающие поцелуи на своём лице и корпусе. Это Джаз добавлял нотки заботы и любви к их страстному слиянию. Проул рассеяно отвечал на поцелуи, практически расфокусированным зрением пытаясь выхватить из происходящего точеный корпус первого лейтенанта. Оптимус кивком шлема дал понять, что близится перезагрузка и что пора бы завершить то, что было задумано изначально. Джаз улыбнулся и, вертко скользнув под тактика, раскрыл все свои системы для общего доступа. Проул уже не успевал контролировать соединительные шлейфы, которые мгновенно отреагировали на такое заманчивое предложение. А Джаз продолжал отдавать свою нежность, переубеждая полицейского, помогая ему получить максимальную разрядку и понять, что, на самом деле, он любим обоими трансформерами. Проул расслабился, и высоковольтное напряжение прошло через него от Оптимуса к Джазу. Троицу выбило в какое-то иное состояние, где они могли наслаждаться друг другом, не скрываясь и не прячась. Та самая таинственная комната теперь стала существовать вполне реально и только для них троих… После перезагрузки, когда запахи изоляционных систем, хладагента и смазки наполнили кварту возбуждающими нейросеть амбре, любой вошедший мог бы позавидовать этой троице. Проул активировал системы последним. Его шлем лежал на коленях Джаза, так что первое, что он увидел, была беззаботная улыбка саботажника. — С новым ворном, — тихо поприветствовал саботажник и поцеловал тактика в налобник шлема. Проул улыбнулся в ответ. — С новым. Где Оптимус? Джаз провел указательным пальцем по стрелочке лицевых пластин на щеке полицейского. — Как всегда. Умчался спасать вселенную со вторым составом конвоя. Проул, можно… можно я буду с тобой? В смысле… а, шлак! Короче, я предлагаю тебе быть моим соузником. Проул меньше всего ожидал от первого лейтенанта такого заявления. Ему всегда казалось, что Джаз не способен на серьёзные отношения. — Я могу спросить, почему? Диверсант грустно улыбнулся: — Потому что Прайм не может принадлежать никому из нас, а тайная комната – это всего лишь иллюзия, которую теперь и ты будешь бояться потерять. Я… я боюсь, что когда-нибудь останусь один. Проул притушил оптику, раздумывая о том, как на них будут смотреть жители Арка, как только он объявит об их с Джазом помолвке. — А почему ты сразу мне не предложил? — спокойно спросил тактик. Джаз пожал плечами: — Боялся отказа. Я смелый только на поле боя, в делах Искровых я малёха робею. Проул улыбнулся уголками губ, и Джаз поймал эту улыбку в поцелуй. — Ты согласен? Полицейский издал самодовольный звук: — Согласен-согласен. Но, сперва, дай мне доступ в тот закрытый приват с Праймом, а то я тебя ревновать начну.