День свободы

Пары в этот день, как назло, тянулись крайне медленно и неторопливо. Преподаватели сменяли друг друга и что-то скучно вещали все отведенное им академическое время. Ромка старательно записывал их сверхумные мысли, но сам думал совершенно о другом. Сегодня из трехдневной командировки возвращался Кирилл! От одной мысли об этом все внутри у влюбленного студента начинало петь, а плоть - сладостно напрягаться. С невероятной силой тянуло домой. Только смысла торопиться не было, молодой человек обещал позвонить, когда доберется до квартиры. До их квартиры. Они уже почти полгода жили под одной крышей. Казалось бы, что за такой срок от постоянного близкого бытового общения чувства должны были притупиться, но на самом деле они не так много времени проводили вместе. Рома торчал в университете шесть дней в неделю преимущественно в первую смену, а Кирилл с утра до позднего вечера пропадал на работе всю трудовую неделю, плюс у него нередко случались командировки. Так что пресытиться друг другом они пока не успели. Промучившись до окончания учебного дня и так и не дождавшись звонка, юноша помчался домой, подгоняемый неизвестно на чем основанной надеждой. И как не странно его предположения подтвердились. Куртка, туфли, портфель в прихожей… Рома кинулся на поиски и самого хозяина вещей. В зале, в спальне, на кухне Кирилла не оказалось. Юноша растерялся и, швырнув сумку на диван, поплелся в ванную комнату, чтобы подчиняясь, усвоенной еще в детстве привычке, помыть руки. Распахнув дверь, студент и нашел того, кого искал. Молодой человек возлежал, блаженно растянувшись в наполненной теплой водой ванне, прикрыв глаза и улыбаясь своим мыслям. - Блин, - от неожиданности выпалил нашедший, - ты почему не позвонил? - Прости, Ромашка. Меня этот перелет так вымотал, что единственным моим желанием было влезть под душ. Юноша усмехнулся. Кир был единственным, кому могло быть позволено так переиначить его имя, что оно превратилось в ласковое прозвище. Звучало это довольно странно, но было в такой вариации что-то особенно теплое и интимное. Ромка смирился и даже получал определенное удовольствие, но выдвинул условие, что называть его так будут исключительно наедине. И вот глаза соскучившегося пробежались по обнаженному торсу, нежащемуся в теплой воде, потом по всем остальным привлекательным частям тела, которые сейчас не скрывала одежда, и мысли юноши обрели совершенно определенную направленность. - Раз ты такой уставший, так может, я тебе спинку потру? – проговорил Рома, быстро стягивая с себя джемпер. - Не откажусь и не только от спинки, - улыбнулся Кирилл, открывая глаза, - но сейчас уже пиццу должны привезти. Я заказал сразу две, а то у нас опять шаром покати. Юноша вздохнул и отложил снятое на стиральную машинку. Он совсем не подумал, что все возможное доел еще с утра, а потом неплохо пообедал в студенческой столовой, от чего чувство голода пока не заявляло о себе. Заботиться заранее о том, чем можно будет подкрепиться дома, Ромка пока не научился. Сказывалась привычка перехватывать на бегу и полагаться в остальном на домашних. Теперь же они жили вдвоем, и рассчитывать можно было только на самих себя. Сообщение о заказанной пицце прозвучало для юноши, как очередное напоминание о его легкомыслии и нехозяйственности. Эти неприятные мысли не успели Роме окончательно испортить радость встречи, потому что в них вмешалась трель звонка, и юноша отправился открывать дверь. Пока он получал, расписывался, расплачивался и относил все на кухню, Кир закончил омовение и, обвязав бедра полотенцем, вышел из ванной. Обитатели квартиры без всяких церемоний и промедлений расположились на кухне и приступили к ужину. Запихивая в рот очередной кусок пиццы, юноша удивлялся тому ощущению теплоты и покоя, которые наполняли его от всей обыденности и в тоже время умиротворяющей законченности происходящего. Он был доволен тем, что все это именно так, а не иначе. Когда он жил с родителями, то только и думал, как бы поменьше проводить время в родных стенах. Ромка пропадал у друзей, в клубах, в загородных вылазках, только бы не в кругу семьи, а теперь… он радовался, возвращаясь домой, он спешил быстрее оказаться в их пристанище и совершенно не замечал, как пролетало то время, которое им удавалось провести вместе. - У тебя планы на завтра есть? – в ходе обычной застольной беседы ни о чем, поинтересовался молодой человек. Ромашка задумался. Завтра суббота, пар будет меньше, чем обычно, да можно было и вообще не пойти, остаться дома и, что скрывать, наконец, после трехдневного воздержания натрахаться вволю. Но потом он вдруг вспомнил, что завтра не просто суббота, а последняя суббота месяца, а это был день свободы, установленный молодыми людьми по обоюдному согласию. Переходя к более близким отношениям, они попытались оставить себе некоторую независимость и договорились, что смогут в этот единственный день в месяце делать, что угодно порознь и не расспрашивать потом друг у друга: кто чем и с кем занимался. Звонить так же не разрешалось, за исключением острой необходимости, но вся эта безнаказанная свобода заканчивалась в первую минуту воскресенья, и обычно к этому времени договорившиеся старались оказаться дома, чтобы не отчитываться о своих похождениях. Рома с удовольствием пользовался этим исключительным днем, чтобы с компанией друзей провести вечер в клубе. Чувствуя себя свободным от всяких уз, он кадрил аппетитных субъектов направо и налево. Правда дальше поцелуев и тисканий по углам дело не шло, но и этого ощущения кратковременной дозволенности хватало на то, чтобы довольным вернуться домой и получить свою дозу плотских утех с любимым человеком. Вспомнив все это, юноша подумал, что ему полагается иметь планы на этот день, раз уж у них так заведено. - Да… - не очень уверенно ответил Рома, намазывая соусом последний кусок пиццы. На самом деле он бы предпочел все время провести с Кириллом, ведь они не виделись целых три дня. Ромашка уже хотел в этом признаться, но слова молодого человека изменили его настрой. - Вот и хорошо. У меня тоже планов полно. Отосплюсь с утра и к обеду помчусь. И от этого заявление настроение у юноши окончательно рухнуло. Он соскучился, с удовольствием бы плюнул на все договоренности и провел бы этот день вместе с Киром, а у того… серьезные планы… «Не скучал», - мрачно констатировал Рома. И даже страстное воссоединение после разлуки не вернуло юноше еще недавнего радостного настроя. Весь следующий учебный день Ромашка строил планы мести, то есть обдумывал как бы и ему поотвязнее провести вечер. Он даже вспомнил, что недавно встретил на одной из вечеринок весьма симпатичного субъекта. Номер нашелся в памяти телефона, и Рома позвонил ему, приглашая в клуб. Обеспечив, таким образом, себе приятное времяпрепровождение, горе-студент все же не успокоился и продолжал думать на занятиях совсем не о том, о чем следовало. После окончания последней пары, сокурсники позвали Ромку в близлежащее кафе, отметить завершение очередной академической недели, но тот отказался, сославшись на дела. Дел не было. Ему просто хотелось пораньше вернуться домой, застать там Кира и никуда того не пустить. Понимая, что вся эта затея крайне глупа, Ромашка оставил машину за несколько подъездов до своего и пошел пешком, ругая себя за то, что сам же нарушает договоренность, которая раньше ему так нравилась. Автомобиль Кирилла стоял прямо у подъезда, и юноша порадовался, что тот никуда не поехал. Это приятное заблуждение длилось недолго. Не успел Ромка сделать и пары шагов к родной парадной, как оттуда вышел Кир и, перелистывая на ходу какие-то бумаги, быстро двинулся к своему транспортному средству. Заметив появление молодого человека, юноша спрятался за дерево, сам удивляясь своему же поведению. Как и следовало ожидать, его возлюбленный сел в машину и куда-то отправился. Стрелой Ромашка кинулся к своему автомобилю и ввязался в слежку. Держась от Кира на таком расстоянии, чтобы тот не мог его заметить, подозрительный студент не переставал задаваться вопросом: зачем он это делает? И каждый раз успокаивал себя ответом о том, что только посмотрит, куда едет молодой человек, и все. Несколько неожиданно первую остановку преследуемый сделал у небольшого магазинчика, из которого вышел через несколько минут с коробкой конфет. Такое приобретение Ромашку озадачило. Неприятно кольнула догадка, но он попытался ее задушить предположением о том, что молодой человек просто захотел есть… Но и это призрачное оправдание рухнуло под натиском жестокой правды. Еще одна остановка и еще одна покупка. На этот раз Кирилл купил не что-нибудь, а букет белых роз. - Теперь понятно, какие у него планы, - процедил сквозь зубы Ромка. – К какой-то девице намылился. Галантный кавалер, блин. Конфеты. Цветы. Конечно, он скучал, но не за мной. Его молодой человек собирается на свидание к девушке, юноша в этом не сомневался, к особям мужского пола с конфетами и букетами не ходят. Все это было крайне обидно. То, что Кирилл имел двойную ориентацию, Рома всегда считал самым слабым местом их отношений. Он мог бы соперничать с любым себе подобным, но с девушкой… и за то он не любил их еще больше. Теперь правда открылась, к кому и зачем едет его молодой человек стало понятно, можно было возвращаться домой или заняться воплощением своих планов. Вот только зубы скрипели от злости, а руки накрепко вцепились в руль. Хотелось узнать все до конца! Разоблачить полностью! Узнать насколько это все давно и серьезно, кто она… Не верилось, что они встречаются только раз месяц в день оговоренной свободы. Никакая девушка такого бы не выдержала. С весьма тяжелыми мыслями, Ромашка продолжил следовать за машиной Кира. Он не ошибся, молодой человек направлялся именно туда, где были необходимы приготовленные аксессуары. Изменщик припарковал машину у одного из домов, вышел и с коробкой сладостей и розами направился к подъезду. Юноша следил за ним полными гнева глазами и нервно покусывал губы. То, что встреча происходит в квартире, лишало обманутого студента возможности что-либо увидеть; даже определить на каком этаже живет его соперница, Ромка не мог. Все, что ему оставалось, это пристроить автомобиль так, чтобы преследуемый его не обнаружил, и ждать дальнейшего развития событий. Хотя чего он мог дождаться? Что Кирилл проторчит у своей пассии до одиннадцати, а потом, накувыркавшись, вернется домой? Крайне глупо было бы тратить весь свой свободный вечер на столь бесполезное ожидание. Юноша несколько раз порывался уехать, но в последнюю секунду останавливался и глушил мотор. Конец его терзаниям положил сам виновник, покинувший подъезд и вернувшийся в машину. - Что-то вы недолго, - ехидно заметил оскорбленный влюбленный. – Что-то не заладилось? Так тебе и надо. И они снова тронулись в путь. Чем дальше молодые люди уезжали от дома, где жила пассия Кира, тем легче у юноши становилось на душе. Некие неурядицы в чужих отношениях, которые он сам же и напридумывал, Ромку взбодрили. Кирилл продолжал колесить по городу, останавливаясь в разных местах, выходя с какими-то бумагами и сравнительно быстро возвращаясь. Всякий амурный подтекст в его действиях абсолютно исчез, и юноша, успокоившись на этот счет, уже собрался повернуть домой и заняться реализацией плана мести. Хорошим вариантом было позвонить другу, чтобы тот пригласил на вечер пару свободных знакомцев с целью начать приятное общение еще до посещения клуба. Однако неожиданно преследуемый свернул к скверу и остановился. Выйдя из автомобиля, молодой человек стал прогуливаться у одной из ближайших скамеек, явно кого-то ожидая. Такое странное поведение тут же снова всколыхнуло в Ромашке все нехорошие подозрения, и его глаза опять засверкали злостью. Увы, ревность была ему слишком нечужда. Оставив машину подальше, юноша подобрался к подозреваемому поближе. Так за деревом он и дождался своего рокового часа – она пришла. Красивая, длинноногая блондинка, улыбающаяся и цветущая, как весенний цветок осенью. Так же совершенно неуместно. Неуместно было ее нахождение рядом с Киром. Абсолютно. Но видел эту вопиющую неуместность только Ромка. Милая парочка уселась на скамейку и принялась о чем-то оживленно разговаривать. Сразу было видно, что они давно знакомы, а тема беседы увлекает обоих одинаково сильно. - Ловелас хренов, - прорычал юноша, слушая из-за дерева заливистый смех соперницы. Он хорошо знал, каким Кир может быть дамским угодником. Его умение очаровать и вскружить голову сейчас выводило Ромашку из себя особенно сильно. Несомненно, что его молодой человек применил весь свой излюбленный арсенал, и теперь эта барышня от него без ума. Когда-то юноша сам попался в сети этого обаяния и благополучно пробарахтался в них до настоящего момента - страшного момента прозрения. Ромка исходил злостью и ненавистью, прячась за деревом, а ничего неподозревающие голубки продолжали ворковать. Все усугубилось тем, что блондинка достала какие-то фотографии и стала демонстрировать их Киру, тот отпускал по поводу виденного колкие замечания, и барышня продолжала смеяться. Юноша стоял слишком далеко, чтобы видеть содержание снимков и понять, о чем именно идет речь, но кокетливое хихиканье он слышал прекрасно. И с каждой секундой Ромашка мрачнел все сильнее. - Что ж ты оставил эту без цветов и конфет? И так растаяла? – зло бормотал ревнивец. – Конечно, дел у него полно: не одну успевает оприходовать за день. А я, блядь, гребаный влюбленный дебил! День свободы! Я-то думал! А он, блядь, все под себя! И ничего ему тут не скажешь! На редкость погожий осенний денек. Золото листвы подсвечивалось солнцем. Прохожие, улыбаясь, спешили по своим делам или просто прогуливались, наслаждаясь теплой нежностью светила. Двое сидели на скамейке и увлеченно беседовали. Идиллия. А юноше невероятно сильно хотелось ворваться в эту слащавую до приторности картину и разрушить все самым кардинальным образом. Кулаки сжались в приступе бессильной ярости, и ни в чем неповинное дерево получило несколько сильных ударов ногой. Поднимать руку на девушку, Ромка, разумеется, не стал бы, но вот Кир свое бы получил! Все бы так и было, если бы произошло не сегодня, в любой другой день, но сегодня… сегодня он по рукам и ногам был связан чужой свободой. Оставалось только скрежетать зубами и копить раздражение, чтобы выложиться в месте. Терзать себя и дальше видом чужого счастья не имело никакого смысла. Ромка вернулся в машину и вцепился в руль. Нужно было уезжать, но снова его что-то не отпускало. Он злился, а права на это не имел. Боль от ощущения предательства порождала самые сумрачные раздумья. «Фотографии, конечно, совместные. И когда только успели? Он же только… А если как раз из командировки? Если они вместе и ездили? Или это была никакая не командировка? Вот сволочь. Я его, как дурак, ждал, а он там… Устал он! Даже не позвонил! А может вообще не хотел, чтоб я их у нас застукал. Блядь! Вот хрень! Вот я вляпался! Хуже, если они все же были в командировке. Значит, работают вместе. Значит, он ее и на работе трахает. Конечно! Он же часто допоздна задерживается. Вот гад! И все ему, блядь, мало! И цветы еще какой-то бабе таскал! Так он все нам мозги крутит. Ловелас хренов! И на работе ее и в командировках… Вот я дебил! Вот дебил! Доверчивый утырок! Думал, что я у него один! Думал, раз вместе живем, так один, а он вон… запросто по девкам бегает. День свободы! Гребаная эта свобода! Блядь!» Тяжело дыша от бурления чувств, Ромашка уткнулся лбом в скрещенные на руле руки, пытаясь не смотреть на продолжающих ворковать голубков и так хоть немного успокоиться. - Дурак я, что доверял ему все это время, - продолжали изливаться горестные мысли. – Дурак, что не проверил раньше, чем он занимался в эти долбанные свободные дни. Все думал, что он так же как я… пососаться, потискать… ничего серьезного, а он… Блядь! Их две! А то, наверное, и еще больше. Херов бабник. Те, кто правда отношения строят, никаких свободных дней не устраивают… Вот и пошел он! Свобода, так свобода! Поддавшись этому яростному порыву, Ромка завел машину и уехал. Мрачные страсти продолжали полыхать в его теле, от этого движения стали судорожными и резкими. Мысли неотступно вились вокруг парочки на скамейке, и юноше было совсем не до того, что творится на дороге. Такая опаснейшая потеря внимательности привела к тому, что Ромашка едва не врезался в один из остановившихся на светофоре автомобилей. Выслушав от окружающих водителей трехэтажный мат, студент решил, что безопасней будет остаться пока без колес. Пересев на метро юноша все равно явился к другу раньше, чем договаривались. По его вытянутому лицу товарищ стразу понял, что что-то случилось. - Ничего, - отмахнулся Рома. – Устал. Сейчас вмажу и быстро полегчает. Неси, Юрок, что у тебя там есть. Сначала возлияния в дружеской компании немного ослабили поток неприятных переживаний, потом приход гостей добавил энтузиазма. Ромашка бросился сразу с места в карьер и начал заигрывать с обоими, расточая комплименты и распуская руки. В такси, на котором они все вместе добирались до клуба, дело дошло и до поцелуев. Страстно обнимая одного из мальчиков, юноша ввалился в увеселительное заведение и почти тут же забыл о своем новом знакомце, углубившись в танцующий хаос. Бешеный ритм, поддерживаемый колыханиями всего тела, как нельзя более полно отражал внутренне состояние юноши. Хотелось беситься, вытворять немыслимые вещи, наплевать на все правила и запреты, потому что… было слишком неприятно осознавать, что самый близкий человек сделал тебе так больно, а ты даже не можешь его ни в чем упрекнуть или потребовать прекратить, ведь ты сам согласился на эти условия. Сквозь музыкальный гул к Ромашке с трудом пробился звонок телефона. Оказалось, что юношу ищет приглашенный еще днем субъект. - Прости, я тут с друзьями… увлекся, - по-хозяйски улыбаясь, заявил Рома, найдя звонившего у гардероба. – А тут сегодня что-то… совсем замотался… А ты…? – юноша понял, что не помнит имени, того с кем разговаривает, но приличная доза алкоголя в крови не дала ему смутиться от этого обстоятельства. - Гена, - сам напомнил приглашенный. - Точно! Генчик… членчик… Что пьешь? – и юноша потянул орудие своей мести к столикам. - Пиво. - Будет сделано! Ромашка тут же отправился ловить официанта, сделал заказ, потом вернулся, завел пространную беседу, с трудом дождался, пока гость справится хотя бы с половинной бокала, и потянул того на танцпол. Там-то юноша и перешел к самому активному воплощению своих намерений. Гене не очень понравилось, в каком состоянии был встречающий, но жаркие танцы в принципе все окупили, показав, что длительные вступления просто решили опустить. Взаимная симпатия, подогретая хмелем, заставила горячие головы искать более уединенное место, чтобы перейти к основной цели свидания. Ромка достаточно хорошо знал потайные закоулки этого притона, и, наткнувшись в паре излюбленных мест на уже занятые делом парочки, потянул соучастника забавы в третье. Ниша между двумя выступами стены оказалась незанятой, и хотя она и располагалась по дороге в туалет, была вполне подходящим местом. Юноша надавил Гене на плечи, вынуждая опуститься, и тот сразу понял намек, улыбнулся и ушел алчными губами вниз. Короткая заминка с застежкой на джинсах. И, наконец, возбужденный орган был высвобожден из плена одежды, чтобы тут же попасть в ласковые объятья. «Ну и пусть трахает своих баб, - зло подумал Ромашка, наслаждаясь минетом. – А я парней буду!» Юноша оперся одной рукой о стену, а вторую – положил ласкающему на затылок, немного подталкивая его голову вперед, чтобы глубже погружаться. Страсть, бушующая в теле, вызвала не только жажду сладостной разрядки, но и снова всколыхнула гнев и желание мстить. Рома резче задвигал бедрами, стараясь достать до самых гланд. Гена недовольно замычал и попытался отстраниться, но юноша схватил его за волосы и заставил продолжать в желаемом ускоренном темпе. Ромашка, тяжело дыша, довольно смотрел на то, как чужие губы скользят по его стволу, уже пульсирующему от перевозбуждения. Приятное трение целенаправленно вело к пику удовольствия, но все же в планы обоих участников не входило ограничиться только оральными ласками. Изменять, так по полной программе. Юноша, злорадствуя, ждал момента, когда можно будет перейти к самому акту, и в эти мгновения он снова вспомнил о Кире. Тут же представилось, как под ним стонет та блондинка из сквера, а он вбивается в нее все резче и резче. Она извивается, как похотливая кошка, получая то, что должно было доставаться только Ромке! Зубы опять стискивались, а бедра работали все быстрее, совершая приятные поступательные движения… Но совершенно неуместные мысли об измене все испортили. Накал страсти вдруг пропал, и напряжение стало покидать разгоряченную плоть. Почувствовав, что погружаемое потеряло былую упругость, Гена выпустил расслабляющийся орган изо рта, и вопросительно посмотрел на юношу, продолжая водить по стволу кончиком языка. - Продолжай, - процедил сквозь зубы Ромашка, не желая сдаваться. - Ты, наверное, хочешь так, - понимающе улыбнулся партнер и, облизав два пальца, ввел их юноше в анальное отверстие. Рома поймал себя на мысли, что уже ничего не хочет, кроме мести. Опять стало обидно и больно от осознания предательства самого близкого человека. Причем предательства оговоренного и санкционированного. Вот только легче от этого не становилось, напротив, договоренность лишала юношу права предъявлять претензии. Он ведь сам еще до недавнего времени с удовольствием пользовался плодами дозволенности. И прямо сейчас тоже пользуется. «Гребаный день свободы», - уже в который раз за сегодня, раздосадовано подумал Ромашка. До этого момента он и представить себе не мог, что дозволенность может быть столь мучительным наказанием. Ведь одно дело: ты пользуешься предоставленной возможностью и совсем другое – понимаешь, что другой делает то же самое… делает все то, что обычно в отношениях считается недопустимым. Себе можно простить некоторое отступление от верности, но другому…! Пальцы умело продолжали стимулировать ценящую ласки железу, стараясь вернуть происходящему изначальную привлекательность и снова разжечь похоть, но безрезультатно. Тело получало свою долю непосредственно удовольствия, но терзания разума были слишком сильны, чтобы возродить пожар страстей. Юноша не сопротивлялся, но и не отвечал взаимностью. Гена все понял по-своему. - Ладно, мой хороший, - с довольный улыбкой пробормотал он. – Давай так. Так я тоже люблю. Новый знакомец встал и, обойдя опирающегося о стену рукой со спины, быстро расстегнул свои брюки. - У тебя смазки случайно нет? - прошептал Гена на ухо партнеру, обнажая его ягодицы и прижимаясь к ним своим алчущим погружения органом. – Нет? Тогда так… - и смочив пальцы слюной, стремящийся к покорению покрыл влагой свои головку и ствол. Орудие страсти попыталось прорваться внутрь, но тут юноша словно очнулся, а в следующую секунду произошло то, чего Гена совершенно не ожидал: его схватили за грудки, вжали спиной в стену, а правый кулак взметнулся для удара. - Охренел? – обескураженно выдохнул новый знакомец. - Да пошел ты! – прорычал Ромка, хорошо понимая, что Гена ни в чем не виноват, и удар на самом деле предназначается не ему. Отпрянув назад, юноша натянул и застегнул джинсы, а потом рванул прочь, оставляя нового знакомого в полнейшем недоумении. С трудом разыскав среди танцующих Юру, юноша заявил, что уходит и, не слушая никаких дружеских увещеваний, отправился домой. Выйдя у своего подъезда из такси, Ромашка сразу поднял взгляд к окнам их квартиры. Ни в одном из них свет не горел, значит, Кирилл еще не вернулся. Поднимаясь в лифте на нужный этаж, юноша посмотрел на часы в телефоне. До полуночи оставалось пятнадцать минут. Ввалившись в квартиру, Ромка пошвырял кроссовки в угол, бросил куртку на тумбочку в коридоре и быстро прошествовал в зал. До окончания дня свободы оставалось десять минут. Юноша хотел рухнуть на диван, но понял, что спокойно сидеть и ждать появление Кира не сможет. Он закурил и принялся расхаживать по комнате из угла в угол, время от времени выпуская в потолок струю дыма. Никогда раньше он не позволял себе курить прямо в квартире, потому что знал, что любимый не терпит запаха сигарет в помещении. Но сейчас как раз хотелось делать именно то, чтобы было Киру неприятно. Назло. В отместку. Докурив одну, Рома тут же взялся за вторую. Полночь наступила. Второй житель квартиры не появился. День свободы прошел, и теперь юноша имел полное право позвонить и потребовать от Кирилла объяснений о том, где он и с кем. Ромашка кинулся в коридор, чтобы достать из куртки телефон. За короткие мгновения поисков, ревнивец даже успел представить, как мобильное устройство связи затрезвонит в самый неподходящий момент и заставит парочку прервать свои кувыркания. И вдруг от этой мысли Роме стало так мерзко, что, покрутив выловленный в кармане телефон, он положил его обратно, так и не позвонив. Ругая себя последними словами, юноша побрел в душ, а потом лег спать. Разбудил Рому льющийся из коридора свет и шум какой-то возни. Протирая заспанные глаза, юноша покинул кровать и вышел посмотреть, что происходит. Как и следовало ожидать, источником шуршания в прихожей был Кир, старающийся трением очистить свои джинсы от засохшей грязи. - Уже два часа ночи, - холодно заявил студент. - Так поздно? А я не заметил… - улыбнулся молодой человек, как ни в чем не бывало, продолжая чистить одежду. – Выпачкался по уши. От этого лицемерия Ромку накрыло раздражение, и он просто отвернулся и ушел обратно в спальню. Проснувшись утром и обнаружив Кирилла под боком, лучше себя юноша все равно не почувствовал. Неприятный осадок остался, да и вскрывшаяся проблема тоже никуда не делась. Для своего же успокоения Ромашке необходимо было разобраться в ситуации и полностью все выяснить. Он должен поговорить с молодым человеком на чистоту. Быть только одним из многих, с кем Кирилл кувыркается, Рома не хотел. - Хватит дрыхнуть, - растолкал юноша сожителя. – Мне с тобой серьезно поговорить нужно. - Ромашка,- сонно пробормотал тот, - еще же совсем рано… - Не рано. Может быть даже поздно. Давай очухивайся, а я кофе сварю и вернусь. Кофе в постель – для Ромки было почти обязанностью. Молодой человек всегда просыпался с трудом, и если юноша хотел поднять его до полудня, то приходилось… Да кого он обманывал?! Ему просто нравилось ухаживать за дорогим и любимым! «В последний раз делаю этому бабнику, - зло подумал юноша, идя на кухню. – Пусть ему теперь его хреновы блондинки готовят!» И тот бурлящий поток неприятных чувств, что мучил Ромку весь вчерашний день, снова проснулся в душе и занял все возможное пространство. Погруженный в свои мысли юноша не сразу заметил на столе яркий рекламный проспект с фотографиями людей в костюмах прошлых эпох. Только разливая сваренный кофе по чашкам, студент проявил к буклету должный интерес и открыл его. Внутри он обнаружил два билета. - Это что? – недовольно поинтересовался Ромашка у молодого человека, вернувшись в спальню и размахивая найденным перед лицом преступника, оттягивая начало тяжелого, но необходимого разговора. - Ну, - Кир сладко потянулся, - я подумал, что мы с тобой слишком мало времени проводим вместе и решил это как-то… компенсировать. - Да, вчера ты все замечательно компенсировал, - не сдержался юноша. – Так что это? – продолжал он махать подозрительными билетами. - Вчера - да, - протянул молодой человек, усмехаясь, - день был на редкость тяжелым. «Блядь! Убил бы! – скрипнул зубами Ромашка. – И делает вид, что все нормально, что ничего не было. Думает, что я все такой же ничего не знающий дебил». Юноше, разумеется, хотелось наброситься на подозреваемого и с расспросами, и с прямыми обвинениями, но их соглашение… Чтобы с горяча не наговорить ерунды, Ромка схватился за кофе и попытался ослабить этим накал страстей. - Я вчера все успел, - продолжал Кирилл, ничего не замечая, - так что сегодня мы можем заняться чем-нибудь только для себя… Но это было нечто. Шеф распорядился раскидать всем исполнителям документацию, которую я привез из командировки. Пусть, мол, на выходных знакомятся. Потом я вспомнил, что у нашего главного бухгалтера день рождение, а она заболела. Человек хороший. Иногда так выручит… Пришлось являться по-джентельменски домой с цветами и поздравлениями. Услышав это, юноша быстро повернулся к говорившему. Сердце взволновано забилось в груди. - И все? – почему-то спросил он. - Куда там. Потом еще это, - Кирилл кивнул на билеты. – Я поздно узнал. Если бы заказал все раньше, было бы меньше хлопот. Я, - молодой человек сел и взял принесенную заботливым юношей кружку, - твоего размера не знаю. Даже как-то не задумывался. А тут пришлось костюмы подбирать, в которых мы с тобой там красоваться будем. Это клуб исторических реконструкций. У них сегодня «Битва запорожцев против шляхты, по мотивам «Тараса Бульбы». Я их представительнице кое-как объяснил, какой ты у меня, - и Кир как-то по особенному тепло улыбнулся. - Вроде бы поняла. Надеюсь, с размером угадаем. Гусарский карценовый доспех точность любит, это же не зипуны с шароварами. Так что будем мы с тобой сегодня представителями польской воинской элиты. Она мне предлагала разную амуницию. В основном казаков. Фотографии показывала. Мол, будете за «наших». Но их вооружение у меня никакого доверия не вызвало. Ни нагрудником, ни шлемов, никакой другой брони. Поэтому я решил, что в доспехах и с крыльями нам будет гораздо лучше. На протяжении всего этого монолога Ромка во все глаза смотрел на своего молодого человека и ощущал, как в голове щелкают мысли, разбивая одна другую. И получалось, что цветы и конфеты предназначались не любовнице, а заболевшей бухгалтерше; девушка в сквере оказалась сотрудницей фирмы, предлагающей участие в реконструкции исторического сражения, а фотографии запечатлели отнюдь не совместное времяпрепровождение влюбленной парочки. - Так что и лошади у нас будут, - продолжал рассказывать Кир, - и тренировочный урок фехтования, чтобы саблями в бою друг друга не покалечить, - молодой человек сделал большой глоток. - Предлагаю начать сборы, потому что добираться туда довольно далеко. Поле битвы где-то на другом берегу недалеко от… деревня еще с таким названием… рынок какой-то. И контора у этой фирмы там же. Надеюсь, сейчас подсохло, потому что вчера я там встрял. У них система полетела и отказывалась принимать платежи. Мне пришлось туда самому ехать и платить наличными в кассу. А на обратном пути мало того, что на дороге застрял, так еще и машина заглохла. Все просто одно к одному. Вымазался весь, пока машину пытался вытолкать. Позвонил, вызвал эвакуатор, а они меня найти не смогли. Представляешь? Стою я там посреди этих лесов-полей, в какой-то глуши, грязный по уши. И вроде бы от города недалеко, а они меня найти не могут! Но кое-как мне из канавы выбраться удалось, с разбитого проселка я свое авто до приличной дороги дотолкал. Только там мы с ними и встретились. Оказалось, что они меня совсем в другом конце деревни разыскивали. Дотянули меня до сервиса. Потом пока мне там все отладили… Вот только к двум и добрался. Приключений, в общем, полные штаны. – Допив кофе, Кирилл убрал кружку и остановил на юноше пристальный взгляд, - Ромашка, а ты что такой странный? Молчишь. Моя идея не нравится? Юноша смотрел на билеты, которые все еще держал в руке, и чувствовал себя круглым дураком. Он столько напридумывал за прошедший день, столько боли и терзаний пережил, когда в действительности все оказалось не так! Кир ни в чем не виноват, напротив, старался устроить им интересный выходной, а вот сам Ромка… И тут же нахлынула дикая радость. Никого у молодого человека нет, и все у них хорошо! - Гусарами, значит, - усмехнулся юноша. – Ну, держись, жеребец, сейчас я тебе объезжать буду! Заявив это, Ромка набросился на любимого, возвращая того обратно в постель. Жарким поцелуем он впился в губы, а руки поспешили снять мешающее белье. Кирилл сначала удивился, а потом поддержал этот порыв не менее страстно, обнимая и прижимая к себе подрагивающего от возбуждения и нетерпения юношу. Ромашке казалось, что весь организм просто стонет от желания. Страсть билась в телесных оковах, заставляя задыхаться, а ствол - наливаться до жесткости. Запустив руку под подушку, юноша извлек оттуда тюбик со смазкой и, не отпуская сладостных губ партнера, нанес содержимое на его разгоряченный орган. Рука заскользила по напряженной плоти, одаривая ее приятным ощущениями и вынуждая сильнее наливаться желанием. Поцелуи стали еще более жадными и требовательным. Губы теребились и покусывались. Рома немного сжал ствол молодого человека рукой и, дразня, потер большим пальцем по дорожке. Кирилл застонал и несколько раз толкнулся в ласкающую руку, требуя большего. Юноша все же оторвался от страстно терзаемых губ и, придерживая рукой у основания, дал проводнику страсти погрузиться в себя. Молодой человек ответил довольным шумным выдохом. Скачка началась. Как и обещал Рома, скакуна он не жалел, стремясь скорее довести его сладостное возбуждение до предела. Опираясь руками о грудь партнера, юноша отчаянно работал бедрами и тазом, совершая поступательные движения быстро и резко. Он тяжело дышал, но глаза блестели подлинным счастьем. Погруженные ствол и головка ласкали и ласкались, принося обоим участникам сопряжения столь желанное удовольствие. Вот так Ромашка действительно мстил за все неприятные мысли и пустые переживания, выплескивая бурлящие чувства в дикой пляске страсти, заставляя партнера стонать от удовольствия. Кир гладил юношу по бедрам и талии, временами сминая кожу, подстраиваясь под темп скачки и наслаждаясь тем, как гибкое тело извивается в его руках. «Какой кайф!» - думал Ромашка насаживаясь на орудие страсти все резче и любуясь помутневшими об желания глазами любимого. Не выдержав, Рома ринулся вниз, покрыл быстрыми жаркими поцелуями шею, грудь и плечи Кирилла, но и это не ослабило жгучего желания почувствовать полнее и острее. Сейчас юноша был с тем, кого хотел больше всего. Он получал все, что только возможно, глубоко и жарко, но и этого было мало его вожделению. Поцелуи превратились в легкие покусывания, а пальцы стали впиваться в плоть, подчиняясь огненным приливам страсти. Юноше хотелось ласкать и терзать именно это тело, это и никакое другое, самозабвенно и упоительно, давая и ему наслаждаться собой. Еще всего несколько минут взаимного удовольствия и, закрыв глаза, молодой человек тихо простонал и немного выгнулся, достигнув оргазма. Ослабляя трение, Рома замедлил движение, а потом и совсем остановился. Кирилл улыбнулся и открыл глаза, но тут же его губы снова попали в плен поцелуя. Ромашка требовал продолжения. Ответив на новый прилив страсти, молодой человек сел, опираясь о спинку кровати, а юноша встал на колени и переместился вплотную к нему, толкнувшись головкой в рот. Врата блаженства тут же открылись, пропуская жаждущего внутрь. И Рома снова начал поступательные движения, но теперь уже сам покоряя влажные глубины. Молодой человек давал ему наслаждаться скольжением по стеночкам глотки, а периодически несколько отклоняясь, позволял и упираться головкой в щеку. Продавливая ее непосредственным трением, чувствительная плоть получала еще более приятные ощущения. Язык тоже не остался безучастным. Он поглаживал ствол, стараясь активнее пройтись по тонкому чувствительному шву. Казалось бы, Кир делает то же самое, что и Гена вчера в клубе, но насколько же велика была разница в ощущениях. «Мой. Только мой», - думал ревнивец, закрыв глаза и откидывая голову назад. Эта мысль еще больше подстегнуло стремление к разрядке, и юноша довольно застонал, сминая молодому человеку плечи. Тот ответил увеличением скорости поступательных движений и поглаживанием ягодиц. Томление дошло до предела. Рома сам усилил толчки. Что-то внутри дало, наконец, нужный сигнал, и все понеслось вперед, раздвигая, прорываясь, изливаясь и одаривая тело приливом блаженства. Юноша остановился, несясь в жарком потоке удовольствия, а Кирилл продолжил медленные ласки, пока Рома не выдохнул и не вышел. Получив желаемое, юноша опустился и растянулся на кровати, положив молодому человеку голову на грудь. Теперь его накрыло приятное умиротворение, воцарившееся в теле и душе. Ромашка прижимался к тому, кого любил, чувствуя его тепло и слушая еще неровный, от только что пережитого взрыва страсти, стук его сердца, ощущал тонкий и уже ставший родным запах и понимал, что большего не может и желать. В эти минуты верилось в существование безграничного осязаемого счастья. Юноша прикрыл глаза и сильнее прижался к тому, кто был так дорог. - Ромашка, - погладил его по спине Кир. – Нам собираться надо. Ехать далеко. - Ага, - отозвался юноша, проваливаясь в блаженный сон. «Нахрен эту свободу» - прозвучало в голове, и Ромка крепко стиснул руками того, кого не желал делить с другими.