Целого части

Я думал, этот вечер никогда не закончится. Толян все еще дулся на меня за то, что я его победил в той игре, но меня это уже не беспокоило. Нам было весело, Дима постоянно улыбался, он уже не стеснялся моих друзей, не шарахался от меня и не дрожал, когда Толян или Шурик, будучи людьми широкой души, вновь и вновь нарушали границы его личного пространства. Это не могло меня не радовать, ведь я хотел, чтобы он почувствовал себя свободным и защищенным, что, как мне показалось, мог дать ему и я. Ведь я мог бы приструнить своих друзей, которые иногда переходили все рамки дозволенного. И я бы сделал все, что угодно, чтобы Дима чувствовал себя в безопасности, даже если мне понадобилось бы поссориться со своими приятелями. Кто-то назовет это моим нереализованным родительским инстинктом, да и Дима ведь парень – сам за себя постоять может, если понадобится, но мне было намного спокойней, если бы я смог о нем заботиться и оберегать его. И я просто не мог себя заставить оставить его в покое. - Смотрите…- проговорил Дима, подходя ко мне с книгой в руках.- Представляете, я ее читал, когда она еще рукописью была. - Да? У тебя есть знакомый писатель?- воодушевленно спросил я, понимая, что у библиотекарей не может быть таких связей. - Нет. Не сам он. Я знаком с его сыном. Он мой одногруппник. - Ух ты. И что, он познакомил тебя со своим отцом? - Ага,- счастливо кивнул Дима, прижимая книгу к груди. Я бы никогда не обратил на подобное внимания, ведь все же это был какой-то из сотни неизвестных писателей, о которых читаешь, а потом в конечном итоге понимаешь, что не помнишь ни названия, ни имени автора, ни сюжета, до того все было пресно и невзрачно. Когда я учился и только начинал работать, я находил время на свои увлечения и постоянно читал, проглатывая одну книгу за другой, совершенно не запоминая ничего из того, что прочитал. А потом открыл для себя Кинга и пропал. Нет, я не влюбился и даже не заинтересовался поначалу. А потом он меня как будто преследовал. Я вспоминал сюжет, диалоги, манеру изложения и почувствовал желание немедленно ее перечитать. Так и читал, до последнего не зная, чем все закончится. В этом был весь Кинг. Он мог зацепить чем угодно, даже чем-то незначительным, вроде открытого финала с ожиданием того, кто видел смерть или надеждой на то, что они спасутся и убегут из того ужасного места, в котором застряли. Как говорил один мой приятель: ‘’Вроде ничего особенного, а цепляет.’’ Да, это была любовь с первого взгляда, или с первого слова, и тогда я начал различать хорошо написанные книги от плохих. - И что? - Он наконец-то смог напечатать ее. Я удивлен. - И как тебе? - Ничего особенного. Я просил Аркадия Сергеевича добавить хоть немного нового, но он так боялся отойти от стандартов… - Вот как… - Не хотите почитать? - Да после такой рекламы… Дима ответил мне улыбкой. Мы стояли среди высоких железных стеллажей, разыскивая что-нибудь хорошее. Или, скорее, это была моя возможность еще раз извиниться перед ним за то, что я совершенно забыл о нем из-за Толяна. Хотя я и победил. Я не должен был так поступать. Все-таки взрослый человек, который обязан контролировать себя, а не бросаться в крайности или отвлекаться как ребенок. - Жутко стыдно… - Вы опять о том? Я же говорил, не переживайте об этом. - Я не могу. - Все же странный Вы,- опустил голову мой собеседник.- Извиняетесь, хотя не обязаны. - Как это не обязан? Очень даже обязан. Я не должен был забывать о тебе. В конечном итоге с теми я могу увидеться и позднее, а с тобой… - У Вас хорошие друзья,- проговорил он, возвращая книгу на ее законное место на полке.- Такие веселые… - Да уж, обхохочешься. - Они правда хорошие. Я давно так не веселился. Вы были великолепны. - Я бы не сказал. - Вы постоянно так отдыхаете? - Обычно. Иногда идем в бар или спорт-кафе, где напиваемся до поросячьего визга и до выноса тел,- в ответ на это Дима издал тихий смешок.- Что такое? - Вы правда как ребенок. Если бы все взрослые были такими. - Ну, в моем возрасте еще можно немного подурачиться, если ты не в костюме. А потом это будет выглядеть странно, а потом и вообще старческим маразмом окрестят. - Вы правы. Я бы так не смог… - А тебе что мешает веселиться? - Наверное, я сам, ведь я не очень люблю компании. - Разве ты не должен сейчас развлекаться на всю катушку? - Я не умею это совмещать, ведь я хотел бы заниматься тем, что мне действительно нравиться, я хотел бы прилежно учиться, но не всем нравиться такое расставление приоритетов. Многие считают меня ужасным занудой. - Я бы так не сказал. Дима вздрогнул, а потом просто повернул голову, чтобы посмотреть на меня. В его глазах сверкало что-то непонятное моему уму, но этот блеск придавал ему какого-то странного и, да простит меня бог, притягательного шарма. - Наверное, потому что Вы тоже зануда в какой-то степени. - Ну спасибо,- ответил я разочаровано. - Нет, правда,- кивнул молодой человек.- Я сначала думал, что Вы просто странный. Вы всегда ездили такой серьезный, представительный… И всегда один. Разве Вы одиноки? - В какой-то степени. У меня есть работа, коллеги и друзья… Что мне еще надо? - Может быть, возлюбленная? - Возлюбленная…- задумчиво проговорил я.- Нет, не думаю. - Почему? - Это не имеет значения,- отозвался я. - Я не хотел быть любопытным. - Я не очень люблю говорить об этих сердечных делах, так что… - Нет-нет, Вы не обязаны!- ответил Дима, бросая взгляд на мою руку.- Наверное, очень болит? - Да не, что, в первый раз, что ли?- я непринужденно пожал плечами.- Победа над Толяном того стоила. - Вы любите соревноваться? - Просто мы оба не любим проигрывать, вот и получается так каждый раз. - Разве это плохо? - Думаю, плохо то, что мы так похожи… О, смотри, целый ряд фантастики. Я подошел к стенду, где преобладало именно фантастическое направление в темно-синих, ярких красных, черных, темно-фиолетовых и других немыслимых переплетах. - Ты любишь фантастику?- спросил я, когда Дима, ничего не говоря, просто взял меня за руку и внимательно посмотрел на мой покрасневший у основания палец. - Не похоже, чтобы у Вас такое постоянно было… - Да было,- ответил я, ощущая его слегка дрожащие пальцы на своей коже. Он серьезно посмотрел на меня. Хорошо, что мы были одни и нам никто не мешал, да и мы никому не попадались на глаза и не мешали. - Ну, сегодня я очень старался. Обычно я так не выкладываюсь. - Ну вот, видите. Вам надо холодное приложить. - Достаточно выйти на улицу,- с улыбкой заметил я, когда парень побледнел и только теперь я вспомнил, что он не очень обрадовался тому, что я отдал ему свои перчатки и шарф. Перчатки он теперь спрятал в карман, а шарф все еще защищал от слабого холода его шею. - Простите. - А ты-то за что извиняешься? - За то, что я Вас так обременяю. - Я не говорил ни разу, что ты меня обременяешь. К тому же, я не хочу, чтобы мы больше не виделись. - И я не хочу…- проговорил Дима, а мой взгляд упал на его губы, теперь казавшиеся такими горячими и алыми, как вишни, наверное, из-за освещения. - Тогда давай и дальше собираться всем вместе и гулять. А то теперь Толян и Шурик так просто не отпустят. - Что это значит? - Что ты им понравился. - Я?- переспросил удивленно Дима. Мне показалось, или он не ожидал, что кому-то может нравиться? Почему у него такая низкая самооценка? Это его отец научил этому? - Конечно ты,- я слегка сжал хрупкие пальцы, хотя его руки по сравнению с моими казались примерно одинакового размера, несмотря на разницу в возрасте. - Спасибо… Мне они тоже очень понравились. - Ну вот, видишь,- кивнул я.- Если тебе нравятся люди, то и ты им нравишься. Они парни не плохие, хотя и кажутся такими… со странностями. Мне было удобно общаться с ними. Я привык, что мы встречаемся по субботам, чтобы выпить пива или посмотреть футбол. Иногда играли в бильярд или боулинг, всегда с соревнованиями и криками. Без этого не обходилась ни одна игра. Хотя именно Шурику я обязан тем, что теперь хорошо играю. От моей боли в руке ничего не осталось, а кожа Димы под моими пальцами казалась такой теплой и нежной, как у девушки. Не знаю, почему именно это сравнение пришло мне в голову, но именно это я почувствовал, когда прикоснулся к нему, и нас не разделяла ткань перчаток. - Эм… Может, хочешь какую-нибудь книгу приобрести? Дима покачал головой. У него не было средств просто пойти куда-нибудь и съесть что-нибудь помимо обеда в университете, а я за книги… Ну я и дурак. - Тогда пойдем отсюда? - Я странный, да? - Почему ты так решил? - Потому что я люблю книги. Я люблю к ним прикасаться и читать люблю. Люблю, как они пахнут… Я странный, да? Он поднял голову и посмотрел на меня так, как смотрит загнанная жертва в глаза хищнику. Он искал у меня поддержки, и я хотел поддерживать его. - Нет, конечно. Это вовсе не странно. - Но все говорят, что это странно. Я не хочу, чтобы меня сторонились, но в то же время мне трудно общаться с людьми. А с Вами легко. И, наверное, потому я так хватаюсь за Вас. И Дима грустно улыбнулся. Эта улыбка меня сильно зацепила, прямо как рассказ Кинга в юности. От этой улыбки веяло одиночеством, на которое он, казалось, навеки обречен, и почти иррациональный страх перед ним же, ведь никто не хочет и не может быть один. - Не говори ерунды. Я общаюсь с тобой, потому что мне это нравится. И не надо думать, якобы ты себя мне навязываешь. Если я не захочу, меня не заставишь что-либо делать. Дима не успел ничего ответить, так как в стеклянную дверь постучали и я заметил, как машут нам Толян и Шурик, которые, похоже, уже посетили какое-то кафе и наелись, пока мы были в магазине. Я кивнул им, потому что уже пора было возвращаться, все же вечер не резиновый, а было уже почти десять часов вечера. И Диме давно надо быть дома. - Пойдем, пора по домам. - Да, скоро маршрутки ходить перестанут… - Какие маршрутки? Толян нас отвезет. - О чем Вы говорите? Это же… Нет, я так не могу! - Тебя никто не спрашивает. Толян и правда выполнил свое обещание и отвез парня прямо домой. - Спасибо Вам… за все. - Да ладно,- проговорил я, глядя на одноэтажный темный дом.- А твой отец… - Он работает сегодня. Ему не нравится оставаться дома надолго… До свидания? - Боже, Владок, ты меня добиваешь!- ответил Толян, выходя из машины.- На, звони ему, а то совсем зачахнет. Я бы простил ему такую манеру говорить, если бы он не протянул Диме мою визитку, где были записанный мой мобильный и домашний номера. Мобильный работал исправно, а вот домашний оставался чистой формальностью. - Это… мне? - Конечно,- кивнул Толян.- Вы ведь еще и номера друг у друга не узнали, два идиота. Так и будете ходить вокруг да около…- он указал на свои любимые наручные часы, которые ему еще от прапрадеда достались.- Главное – время. А вы его черт знает на что тратите! - Ты мог бы хоть сейчас не вмешиваться?!- ответил я.- Вечно все портишь. - А сам-то! - Неудачник. - Да что я такого сказал? Ты напрасно теряешь время! - А вот и нет! - А вот и да!- ответил Толян. - Ты просто мне поражения простить не можешь! Дима издал тихий смешок, прикрывая рот рукой в моей перчатке. - Вы и правда хорошие друзья… Хотел бы я таких друзей. - Так в чем проблема?- пожал плечами Толян.- Давай будем друзьями. - Отойди от него,- велел я. - Да уж, с таким коршуном далеко не уедешь. - Толя!- я подтолкнул его к машине.- Я сейчас иду, вернись в авто. - Ну конечно,- он как-то странно нам подмигнул, и снова хлопнула дверь его любимой машины. - Извини, ужасно стыдно. - Вам очень повезло с друзьями… Вот,- он стянул с шеи шарф.- Спасибо. - Оставь себе. И обязательно носи. А еще лучше, шапку еще себе купи. - Но я… не могу… Так нельзя. - Но это же я тебе дарю. Так что все хорошо. Ну, я побегу, пока эти двое снова не вышли. Отдохни хорошо. - Да,- он кивнул.- Погодите!- окликнул он, когда я начал разворачиваться. Он сжал в руках визитку.- Можно я буду Вам звонить? - Конечно. Это само собой разумеется. Звони в любое время дня и ночи. Пока! Я помахал рукой, Дима робко ответил мне тем же, после чего я снова вернулся в теплый салон. - Славный малый. Он от тебя без ума,- проговорил Толян, выезжая на дорогу. - Смотри на дорогу. - Хочешь вернуться? - Почему это? - Да, похоже, ты его тоже обожаешь. - Да, он мне нравится. И что с того? - Да ничего. Ты всегда был робок в отношениях. Особенно с детьми. - Толя! - Не слушай его,- ответил Шурик.- Он хороший мальчик. И искреннее в тебе заинтересован. Так меня о тебе расспрашивал. - Что ты ему сказал? - Ничего особенного. Про Юлю я молчал…