Демон моих снов

Он приходит ко мне каждую ночь. Снова и снова. Только я закрываю глаза, как его мягкая поступь сразу слышится за спиной. Он пушистой тенью скользит у моих ног, заманивая меня дальше в пучину темного сна; его золотые глаза мягко светятся в бездонном мраке моего собственного разума…. ...Ты снова здесь, — я устало опускаюсь на жесткий скрипящий стул. Сейчас мы в небольшой квартирке на окраине города, где прошло мое детство. Линялые, местами висящие клочьями обои, потрескавшаяся, исцарапанная мебель… И запах. Тяжелый запах недуга и нищеты, который преследует меня во снах всю мою жизнь. — Да, я здесь. Я всегда буду рядом. До самого конца, — он смотрит на меня запавшими, потускневшими от бремени горя и безумия глазами моей матери. — Сынок, мне так больно и одиноко, — тихо шепчет он бессильным и сухим, словно тонкая бумага, голосом. — Я так ждала… Каждый день, каждую минуту…Но ты не пришел. Искорки сумасшествия тлеют в бесцветных глазах, обведенных темными кругами от усталости и безнадежности. — Ты не моя мать, — медленно отвечаю я, с усилием проталкивая ставшие так осязаемо тяжелыми слова, чувствуя, как сгущается вокруг воздух. — Я — это она. Я — это ее часть, что все время живет в тебе, забившись в самые темные уголки твоей души. Я — это тяжелый огонь вины за все, что ты сделал с ней... Или не сделал. Лицо матери исчезает, выщерив зубы в прорвавшейся наружу маске моего кошмара….. — Почему ты опустил взгляд? Смотри, сейчас будет весело, — басовито мурлычет лежащий рядом на скамейке черный кот, прикрывая нос пушистым хвостом. Жуткие, ледяные глаза с тонкими щелочками зрачков внимательно и предвкушающе смотрят на шумную дорогу, светофор и пешеходный переход. — Ты ведь не любил их, — кот встает и, потягиваясь, трется об мою руку. — Иначе бы не искал себе тепла на стороне, так ведь? И уж тем более не стал бы рассказывать об этом ей. Я наблюдаю, как на первые полоски пешеходного перехода ступает белокурая девочка, чьи черты лица так схожи с моими. Она радостно улыбается, указывая пальцем на яркие шарики, привязанные к ларьку на другой стороне дороги; недовольно хмурится, когда мать, миловидная молодая женщина с выразительным лицом, чувственными губами, густыми светлыми волосами и обреченной походкой, не смотрит на дочь, уставившись в пространство красными от слез глазами. Летящий на красный паркетник расшвыривает их в разные стороны, и мир теряет краски, сузившись лишь до двух оставшихся: серого мира, серых людей, серого асфальта — и алых ручейков крови на нем….. — Он сейчас думает о том, когда же все сядут за стол, покончив с самой тяжелой частью, — доверительно шепчет мне одетый в траурный костюм господин с янтарными глазами, провожая прищуренным взглядом выразившего мне свое сочувствие родственника. — Им нет дела до чужого горя. И уж тем более нет дела до чужой смерти. Он щелкает зажигалкой, которая озаряет хищное лицо резкими отблесками пламени, и небрежно кивает на два гроба, яркими пятнами выделяющихся среди одетой в черное толпы. Заколоченные ящики, один побольше, другой — поменьше, опускают в зияющие в земле дыры. Тяжелые комья грязи с гулким стуком врезаются в крышки, заглушая биение моего сердца….. ...Я снова в темноте. Передо мной вновь и вновь мелькает калейдоскоп таких родных улыбающихся лиц, но, когда я протягиваю к ним руку, в их глазах отражается ужас, презрение и ненависть. — Тебе нравится? — вкрадчиво спрашивает он, на этот раз примерив образ гибкой черноволосой красавицы, держащей в руках свечу. Я качаю головой, и он скалится, обнажая ровные белые зубы. Золотые звериные глаза, сверкнув радостью, внимательно наблюдают за мной. Он протягивает руку, касаясь моих волос тонкими женскими пальчиками, и я вспыхиваю, словно сухой тростник. Пламя безжалостно пожирает меня изнутри и снаружи, и я кричу от невыносимой боли….. ...Я встаю с кровати. Эта ночь закончилась, но за ней последует еще одна, а за ней — еще. Он терпелив и осторожен, словно умелая любовница. И сейчас он следит за мной хищными глазами цвета расплавленного золота, и на его изогнутых губах играет легкая улыбка. Он ждет...