Ревнует - значит, любит.

Кажется, всем было очень весело. Дженсен всеобщей радости не разделял, предпочитая молча отсиживаться в уголке с бокалом чего-то вроде виски с колой — в том, что именно виски и именно с колой он сомневался. Но бесплатный бар на то и бесплатный, что главное в нем — халява, а не качество напитков. В «шарады» играть все начинали еще трезвыми, и Дженсен даже поучаствовал в паре конов, более того, правильно показал слово оба раза. Но потом в чью-то дурную пьяную голову пришла гениальная мысль — играть не просто на интерес, а на что-то. Деньги и «штрафные» рюмки были отметены сразу, так что решили остановиться на желаниях. Но, чтобы не прерывать игру, желания должны были быть исполнены в конце. А для того, чтобы не забыть, сколько и кто должен исполнить желаний, было предложено использовать фанты. И вот, сейчас захмелевший, но еще бодрый народ разыгрывал свои фанты. Сьюзан — чудом пробравшаяся на закрытую вечеринку журналистка, каждым своим желанием вызывавшая одобрительные аплодисменты, сейчас сидела в одном нижнем белье, игриво поправляя лямочки лифчика. При этом она смотрела в глаза Коллинзу, которому явно симпатизировала больше всех. Миша кстати, к его чести, твердо держался на ногах и сохранял трезвость ума, несмотря на количество выпитого алкоголя. — Сьюзен, загадывай желание Коллинзу, — озорно предложил Себастьян, и Дженсен закатил глаза. Если девушка попросит ее трахнуть прямо тут же, он не удивится. И ревновать будет очень глупо, потому что он сам отказался играть, а ведь мог бы быть на ее месте… Так, стоп, плохие мысли. Все-таки это не виски, так он и знал… -…из присутствующих тут и поцелуй, — договорила Сьюзан, улыбаясь. Расчет ее был понятен: девушек осталось всего двое — она и сонная Женевьев, привалившаяся к плечу Дженсена. Большинство уже разъехались по домам вместе со своими спутниками. Естественно, что к чужой жене Миша не полезет. Не полезет ведь? Миша поднялся, произнес с улыбкой: «Надеюсь, меня за это не убьют» и направился прямо к Женевьев, сопровождаемый разочарованным вздохом Сьюзан и удивленными возгласами со стороны остальных. — Дженс, простишь? — тихо спросил Коллинз, наклонился к изумленному больше всех Дженсену и поцеловал. Миша почувствовал, как его плечи сжали и мягко отстранили руки Дженсена. В глазах — непонимание и совершенное смятение. Ну, хотя бы не ударил… Присутствующие захлопали, послышались выкрики вроде: «Давайте с язычком!» и «Не верю, больше страсти!». Наклон головы — безмолвный вопрос, едва заметный кивок — разрешение, а потом руки обхватили за шею и притянули ближе. Дженсен несколько секунд наслаждался нежным соприкосновением губ, пока Миша не отстранился. «Ну уж нет, не так просто», — подумал Дженсен и потянул на себя, схватив за отворот рубашки, и поцеловав глубоко, жадно. Миша сам полез, и упускать такой шанс Дженсен был не намерен. Миша почти ласково провел рукой по его щеке, вторую опуская на плечо, так и не решаясь открыть глаза и позволяя настойчивому языку проникнуть в рот… Отстранившись все же через несколько горячих секунд, он подмигнул и как ни в чем ни бывало вернулся на свое место. С растрепанными волосами и зацелованными губами — как, впрочем, и сам Эклз. — Ну вы даете, парни! — Говорил я, что есть между ними что-то такое… — А это ваш первый поцелуй, или вы уже давно вместе? — Что это было вообще? Дженсен смущенно опустил взгляд на свои колени. Ему бы самому понять, что это только что было… — Неа, мы не вместе. И это надо бы срочно исправлять, потому что целуется Дженсен потрясно! — со смехом ответил Миша, и остальные тоже расслабились и засмеялись. Кроме Сьюзан и тихо переговаривающихся между собой Дженсена и Женевьев. — Что она сказала хоть? — Что-то вроде «Выбери самого сексуального на твой взгляд человека из находящихся в комнате и поцелуй», — шепотом ответила проснувшаяся от такого зрелища Женевьев. — Кажется, вам надо серьезно поговорить. — Кажется, надо. Но это же Миша. — И что? — И то. Станет он разговаривать серьезно, — со вздохом сказал Дженсен. — Подойди к нему, — посоветовала Женевьев. — Видишь, подружка эта к Мэтту поближе пересела, Миша один остался… Дженсен пожал плечами, но все же встал и пошел к Мише, встречаясь с настороженным, даже испуганным взглядом синих глаз. — Ладно тебе, не морду же бить в самом деле иду, — не сдержав улыбки, сказал Эклз и присел рядом. — Расслабься. — Кто тебя знает. Выражение лица у тебя было очень решительное и мрачное. Почти как у Сьюзан, — добавил Миша, усмехаясь. — Но ты-то на меня не злишься? — Красиво ты ее отшил, нечего сказать. А я не злюсь, чего мне… Приятно, что ты считаешь меня самым сексуальным из присутствующих. — Ага, — Коллинз закинул руку ему на плечо. Совсем уже оборзел. — После меня, конечно. — Конечно, — не стал спорить Дженсен. — Ты прости меня, что полез, ладно? — неожиданно серьезно попросил Миша. — Ты ведь вообще не играл, а я… Прости, в общем. — Слышать от тебя извинения за поцелуй… глупо, — на самом деле, было больно. Но это уж личное. — Забыли? — предложил Коллинз и отодвинулся. Без руки на плече стало неожиданно холодно, и Эклз поежился. — Если хочешь. — Не хочу, — честно ответил тот и улыбнулся. — Но это ведь ничего не значит, так что не стоит и обсуждений, да? — Ага, не стоит… Но только скажи, почему я? Миша, кажется, искренне удивился. Хорошо, что остальные, занятые друг другом, не прислушивались к их разговору… — Не знаю. А кто еще? Сердцу не прикажешь. — Сердцу? — Ему самому, сладкий мой. Ладно, я, наверное, поеду уже… — заторопился Коллинз. После последней своей фразы он как-то смутился и теперь хотел поскорее выйти из неловкой и многозначительной ситуации. — Останься. Пожалуйста, — Дженсен накрыл его руку своей. Невзначай, без какого-либо намека, но почему-то этот простой жест мигом заставил друга успокоиться. — Ладно… Присоединяйся тогда к игре? Они обратили свое внимание на продолжающих играть приятелей, движения которых из-за выпитого алкоголя казались теперь еще более нелепыми, и неясно, из-за кем выпитого алкоголя — играющих или Миши с Дженсеном. Сьюзан выпало загадывать желание Дженсену, и тот недовольно поморщился. Неизвестно еще, что она может придумать в отместку… — Не хочу показаться банальной, но с тебя приватный танец. Эклз усмехнулся, посмотрев на нее оценивающим взглядом. А потом отобрал у Миши бокал виски — и где только раздобыл, в баре имелась лишь разбавленная версия — выпил залпом, и поднялся с места. Остальные захлопали, а Женевьев показала ему большой палец и помахала рукой на прощанье, выйдя за дверь. Дженсен был ей за это благодарен — теперь единственной девушкой из присутствующих осталась Сьюзан, а парней он не стеснялся. Даже Миши. Пусть себе смотрит… Дженсен жестом попросил расчистить стол и, оказавшись на импровизированном подиуме, начал плавно двигаться под внутренний счет. Он провел руками по телу, как бы лаская себя через одежду и развел ноги в стороны… Кто-то включил музыку, и стало легче. Шаг, шаг, поворот — все же это танец, расстегнуть пуговицы рубашки, не прекращая при этом движений. Опыт у Дженсена имелся, чего скрывать — брали с Дэннил несколько уроков для «поддержания страсти и гармонии своей пары». Не помогло, зато навыки какие-никакие, да остались. Избавившись от рубашки, он покрутил ей над головой по законам классики жанра и кинул Сьюзан. Покачал бедрами и оголил пресс, не спеша снимать футболку полностью. Сюда бы еще шест… «Черт, ты мыслишь как шлюха какая-то! Нет… Стриптизеры — вовсе не обязательно шлюхи, а это вообще — просто игра», — мысленно успокоил себя Эклз и с улыбкой продолжил танец. Но не смог удержаться и не поискать глазами Мишу, хотя до этого и смотрел только на Сьюзан, да под ноги. Его взгляд был наполнен такой страстью, таким восхищением и вожделением, что у Дженсена закрутилась голова. Миша словно не просто раздевал взглядом, а уже трахал, и это не могло быть наигранным… Эклз вздрогнул и обратил внимание на ноги, которые грозились запнуться друг об дружку. Хорошо, что он не выпил слишком много, но и того что есть, хватило, чтобы нарушить координацию. Наверное, начал действовать тот бокал виски… Когда он вернул свое внимание Коллинзу, тот уже смотрел с растерянностью и сожалением. Дженсену показалось, что он потерял что-то очень ценное, лишившись того взгляда… Он стянул футболку через голову, свернул в комок и, прицелившись, швырнул Мише. Тот такого явно не ожидал, но рефлекторно поймал футболку и прижал ее к себе. Эклз удовлетворенно отметил, что в его взгляде снова разожглась страсть. Сделав финальное па, он шутливо поклонился и спрыгнул на пол. К счастью, получилась довольно-таки грациозно, и алкоголь ему в этом не помешал. — Да уж, я тебя недооценивала, Дженсен, — сказала Сьюзан, и ее голос звучал почти уважительно. — Это было красиво… и возбуждающе. — Спасибо, — он пожал плечами и присел рядом с девушкой. — А куда успел испариться Миша, не видела? — Что, ни минуты не можешь прожить без своего ненаглядного? — язвительно спросила Сьюзан. — Все проще: у него вообще-то моя футболка. Девушка вдруг переменилась в лице. — Тебе больше идет без нее. Дженсен усмехнулся. Неужели, она с ним флиртует? Это даже интересно… — Так будет холодновато. — Могу согреть? — предложила вдруг Сьюзан и легонько провела рукой по прессу. Эклз удивленно приподнял бровь. Это уже переходило все границы… — Ты вроде как к Мише клинья подбивала? — Переживаешь, что такая красивая девушка обратила свое внимание не на тебя? — лицо ее выражало при этом совершенно противоположное словам выражение — мягкое и даже можно сказать влюбленное. — Да, подбивала, и собираюсь продолжать. — Оставь его в покое. Раз уж он даже предпочел поцеловать меня, а не тебя, то вряд ли тобой интересуется. — Ты ошибаешься. Если я не нравлюсь тебе, то это вовсе не значит, что твой друг такого же мнения. Обернись, — прошептала она, наклонившись к его лицу, и звонко засмеялась, словно какой-то хорошей шутке. Дженсен вздрогнул, наткнувшись на полный холодной ярости взгляд Миши. Это определенно была ревность… Неужели, Сьюзан права, и Миша сейчас ревнует, решив, что Дженсен решил увести у него девушку? — Держи свою футболку. — Миша? Подслушиваешь наши разговорчики? — с улыбкой спросила Сьюзан и выхватила из его рук футболку. — Отдай, — попросил Дженсен. — Отними сам. Или пусть Миша отнимет, — она снова засмеялась, игриво переводя взгляд с одного парня на другого. Чего она добивается? Чтобы они передрались за нее? — Давайте же… Дженсен, которому это надоело, просто выхватил из ее рук футболку и перевел взгляд на Мишу. Тот, кажется, начинал успокаиваться. — Оденься, пожалуйста, — глядя ему в глаза, попросил Коллинз. «Словно раздетой девушке, чтобы не смотреть на грудь», — мелькнула странная ассоциация. Он натянул футболку и заметил, как Миша сразу расслабился. — Спасибо. — Да ты никак ревнуешь! — снова влезла Сьюзан. — Твой друг сам ко мне полез, так что я не виновата. В глазах актера снова зажегся какой-то нехороший огонек. Интересно, она перебрала алкоголя или по жизни такая стерва? — Можно тебя на пару слов? — выдохнув, спросил Миша. Эклз быстро поднялся на ноги и отошел вместе с ним к противоположной стене, а, обернувшись, по губам Сьюзан прочел: «Он мой». — Дженс, ты… — Прости! Прости меня! Я и не думал ничего такого… — начал оправдываться Дженсен. — Мы просто сидели, и все, честно! — Ага, конечно, — скептически протянул Коллинз. — Да ладно, не оправдывайся. Просто не надо устраивать этот цирк, а так — хоть женитесь, я не против. Хотя и не советую, такая женушка тебя в могилу быстро сведет… — Я не хочу ссориться с тобой из-за девушки. — А мы и не ссоримся. Я просто, кажется, выпил лишнего… Завтра мы над этим посмеемся и забудем. — Она просто хотела заставить тебя приревновать! — Дженсен не прекращал попыток убедить его. — Тогда можешь передать, что у нее получилось. — Ну Миша… Я клянусь тебе, что несколько минут назад Сьюзан сказала мне, что ты ей нравишься. Ты, а не я! — А тебе? — Что мне? Нравится ли мне она? Или… или ты? — Ну, я-то понятно, что нет. Дженсен помолчал, а потом ответил, отведя взгляд: — Она мне абсолютно безразлична. — А я? Молчание. — Дженс? — Что? — Что это значит? Эклз вздохнул и ответил безэмоциональным голосом: — Ничего. Я, наверное, тоже выпил лишнего. Прости. И, не дожидаясь реакции друга, вышел из коридора. Продолжать игру не было ни желания, ни смысла, и Дженсен просто пристроился на диване с бокалом хорошей текилы — стоило дать бармену свернутую в трубочку купюру, и у бара сразу оказалось дополнительное меню. — Что, поссорились? — послышался над ухом почти сочувственный голос. Актер раздраженно обернулся. — Ну что тебе еще надо? — Позлорадствовать, — честно ответила Сьюзан, усмехаясь. — Да ладно, помиритесь. — Угу. Миша просил передать тебе, что вызвать ревность у тебя получилось. — И кажется, не у него одного… — многозначительно протянула она, и Дженсен страдальчески закатил глаза. — Понимаю тебя. Если бы я работала с ним бок о бок, то обязательно бы влюбилась окончательно и бесповоротно. — На что ты намекаешь? — Он все равно мой. Пусть и только на эту ночь. — Так и иди тогда к своей любви! Что ты ко мне-то пристала? — Я уже сказала. Позлорадствовать. Ревнует — значит, любит… ну или хотя бы увлечен. А раз Миша ревнует — значит… — Значит, люблю, — улыбаясь сказал Миша и втиснулся на диван между ними. Кажется, он не успел услышать многого, иначе бы они должны были его заметить. Ну, Дженсен так надеялся по крайней мере. — Что у тебя за привычка дурацкая, подслушивать? — раздраженно прошипела Сьюзан. — Постой, ты сказал «люблю»? — Ага, — согласился Коллинз и, развернувшись к Дженсену, впился в его губы поцелуем. Дженсен, отбросив бокал в сторону, крепко обхватил его руками, прижимая ближе. А потом открыл глаза и, посмотрев на ошеломленную Сьюзан, подмигнул ей и показал средний палец. По полу растекалось светлое пятно текилы, а в душе Дженсена и Миши — счастье. — Опять голубой, да что ж такое-то? — пробормотала Сьюзан и бросила оценивающий взгляд в сторону Мэтта…