Она рядом. Она в наших сердцах.

POV Клаус Мимо меня проходит десятки людей, которые не обращают внимания ни на что и ни на кого. Каждый куда-то спешит, торопится, и они совсем не понимают, что сами бегут от жизни, упускают свои счастливые мгновения. Сейчас я тоже бегу, бегу от жизни, которая меня больше ничем не привлекает. Только вот возможно ли всю вечность бежать? Или же я когда-нибудь найду свое успокоение, умиротворение? Я усмехаюсь своим последним мыслям и дальше иду по главной улице Парижа. Почему я здесь? Что ищу? Зачем мне это? Я задаю себе эти вопросы каждый раз, когда приезжаю в новый город. И всегда ответ выходит один: Скарлетт. После Ее смерти прошло уже несколько лет, кажется, три или пять. А нет! Всего лишь два, а такое ощущение, что целая вечность! Если два жалких года тянулись для меня словно вечность, как же я смогу прожить остальные года, которых будет бесконечное количество? Первые месяца были самыми тяжелыми. Тогда боль пожирала тебя каждую секунду, и хотелось кричать на всех и вся. Эту боль ты ни с кем не мог разделить, из-за чего хотелось менять ее на физическую, что я и делал. А потом пришло осознание, что надо найти ее, свою девочку, доченьку. Ведь Она бы пожелала этого, хотела бы, чтобы я нашел ее, потому что Скарлетт убежала. Спряталась от всего мира, не давая ни одного знака о себе. Буквально сразу же после похорон матери она исчезла и больше не появлялась. Все искали ее, даже моя сестра пыталась, но все было безрезультатно. Я начинал поиски с Атланты, где вся история и началась, потом разъезжал по всем городам, которые любимая когда-либо упоминала. Год назад я уже пребывал в Париже, надеясь найти ее, ведь она мечтала здесь когда-нибудь открыть свою выставку, но ни тогда, ни сейчас я не могу найти ее, из-за чего тревога за нее все время не покидает меня. Проходя мимо одной галереи, я заметил группу скопившихся людей, которые бурно что-то обсуждали. Как раз таки из этой галереи выходила пожилая парочка, которые также о чем-то воодушевленно разговаривали, поэтому пойдя к ним, я вежливо спросил, что там происходит. - В музее проходит выставка одного анонимного автора, - объяснил мужчина. - Вы, месье, должны обязательно посетить эту замечательную выставку: картины очень красивые и трогательные, - добавила женщина поучительным голосом. - Конечно, мадам. Спасибо вам, - поблагодарив парочку, я послушался наставлению женщины и зашел в галерею, где, как ни странно, выставка проходила бесплатно. Буквально сразу же зайдя в помещение, я застыл в оцепенении, не обращая внимания на рядом стоящую девушку, что что-то мне говорила и впихивала брошюру. Кажется, я забыл, как дышать, а сердце на мгновение остановилось. Везде, на каждой стене, на каждом полотне, было Ее изображение. Ели как придя в себя, я неуверенным шагом подошел к первой картине. На этой картине был Ее еще совсем юный портрет. Белокурые локоны, в которые я так сильно хочу запустить свои пальцы, обрамляли Ее милое личико, а небесно-голубые глаза смотрели на тебя, даже через бумагу проникая своим светом и чистотой глубоко внутрь. Все это изображено было настолько реально, что хотелось подойти пощупать, проверить, что я и сделал. Но вместо нежной кожи под пальцами чувствовалась бумага, покрытая засохшей краской. Еле придвигая ногами, я подошел к следующему полотну, где Она уже находилась со своим братом, когда тот еще был жив. Широкая улыбка украшала Ее светлое лицо, из-за чего уголки моих губ тоже немного приподнялись. На другой картине Она была уже постарше. Она бережно гладила лошадь, находясь на какой-то поляне. Из-за этого я вспомнил, как мы вместе прогуливались на лошадях, как она могла тратить несколько часов подряд на них, ухаживая за ними. Следующее изображение мне было уже знакомо, ведь здесь мы оба находились в парке, когда впервые познакомились. Эта картина, да и воспоминание отдалось теплом в сердце, из-за чего на минуту я прикрыл глаза, детально вспоминая тот момент. Далее Любимая сидела за роялем, а Ее тоненькие пальчики нажимали на черные и белые клавиши. Это я тоже помню, тогда Она играла мне в гостиной нашего дома, радуя мой слух и глаза. После было еще пару картин из нашего общего года, где Она находилась либо одна, либо со мной. А потом одна картина, из-за чего сердце куда-то глухо упало, и секундная дрожь появилась в теле. Она сидела на скамейке в парке, а руки лежали на Ее большем животе, где находилось еще не родившееся дитя. Она смотрела на свой животик с такой заботой и нежностью, из-за чего ненавистные слезы начали набегать на глаза. Я даже не смог разделить с ней такой важный для нас обоих момент. Я должен был помогать Ей, оберегать Ее, а вместо этого Она справлялась со всем одна. На следующей картине Она уже стояла вместе с комком одеяла, откуда выглядывало маленькое детское личико. Она счастливыми глазами смотрела на спящего ребенка, который еще ничего не знал о трудностях этой жестокой жизни. Далее была изображена Скарлетт уже постарше, ей было примерно годиков пять, а Любимая стояла сзади нее, заплетая ее золотые волосы в косичку. Дальше было больше десятка картин, где Она находилась то одна, то с Скарлетт, пару раз даже был Стефан. Мои Любимые девушки были изображены в разных городах, возле каких-либо достопримечательностей или же просто на природе. Вдруг глаза приковала картина, где мы находились вместе, это было два года назад в спортзале. Я держал Ее лицо в своих руках, а Ее глаза были наполнены слезами. Сердце болезненно сжалось, и я неуверенно продолжил свой путь. На следующем полотне Она обнимала Скарлетт, и можно было с легкостью прочесть облегчение на Ее лице. Как я понял, это произошло, когда дочь проснулась после заклятие. Не хотелось переходить на следующую картину, было даже немного страшно смотреть на то, что там было нарисовано. И все же крепко сжав челюсть и руки в кулаки, я подошел на мое удивление к предпоследней картине. Скарлетт, лицо которой было скрыто за волосами, сидя на земле, держала в руках тело матери. Ее глаза все еще были открыты и с любовью смотрели на дочь. На щеке можно было заметить слезу, которая, скорее всего, принадлежала дочери. Я даже не заметил, как пару соленых капелек слез скатились по моей щеке, смахнув их, я подошел к последней картине, которая захватывала дух. Кажется, это был какой-то перекресток, где толпа людей сноровили кто куда. Все эти люди были нарисованы серым цветом, как вторым планом, а среди них можно было увидеть молодую девушку в белоснежном легком платье, ее белокурые волосы разлетались по воздуху, а на губах играла легкая улыбка. Свет буквально исходил от нее, а рука ладонью верх была протянута, будто приглашая взять. Внизу полотна каллиграфическим подчерком была выведена надпись:

Она рядом. Она в наших сердцах.

Кто бы мог знать, каким большим смыслом наполнены эти слова. Для всех этих людей, которые рассматривают картины, это простая обычная девушка, не понимая, что здесь заложена вся Ее короткая, хотя для них длинная, жизнь. Эти слова правдивы, потому что Она всегда будет в нашей памяти, как лучик света, счастье и жизнь. Может Она и не стоит сейчас здесь, рядом, но я уверен, что Она наблюдает за нами, смотрит, переживает. Вдруг я услышал чей-то тихий всхлип и сразу же обернулся. Передо мной стояла моя девочка, доченька, Скарлетт. Бледная кожа, осунувшееся лицо, под глазами темные круги и слишком худое тело. Она крепко прикусила губу, что еще чуть-чуть и кровь потечет, а глаза были наполнены слезами, которые в любое мгновение могли скатиться по щекам. - Не думала, тебя здесь увидеть, - произнесла она, и я еле узнал ее голос. Ничего не говоря, я подошел к ней и крепко обнял. Она сразу же уткнулась мне в шею и начала плакать. Я гладил ее волосы, все крепче обнимая, а она все всхлипывала, не сдерживая рыданий. Бедная… Бедная моя девочка! Сколько же ты пережила, сколько в себе сдерживала. Но теперь я рядом и всегда буду. Мы справимся, мы сможем пройти через все это! Ты все еще будешь счастлива, моя маленькая любимая девочка, доченька…