Может стоить разжать пальцы?

Тихо и спокойно. Над головой сияют и перемигиваются верные звезды. Их голоса, сейчас едва слышные, похожи на шелест ветра в кронах деревьев. И я чувствую, как они разочарованы и даже обижены, что я, их любимец, мог пасть так низко. Простите, драгоценные, у меня не было выбора… Хотя, что это я, себе же врать не стоит – выбор был. Целый веер равнозначных вероятностей, но я, не знаю, по какой дурости, выбрал самый плохой. Что мной двигало в тот роковой день? Не помню, да и не хочу помнить. Хочу просто забыть… потому и плещется в стакане густая янтарная жидкость. Для забвения. Для того, чтобы не сжимали сердце тоска, боль и отчаянье, такие черные, что даже вселенская мгла кажется всего лишь серой сумеречной дымкой. Здесь только я и звезды, но, если забыть о вечных моих и самых верных спутницах, я здесь один. И от этого становится чуточку легче. Когда я успел полюбить тишину и одиночество? Наверное, сразу после нашей победы. Когда я впервые увидел ИХ. В один из тех редких моментов, когда звезды приподняли пелену с моих глаз. И я ужаснулся! «Неужели я такой же?» Сейчас я знаю, что да, такой же, если не хуже. И вот теперь я просто не могу их видеть! Я их искренне ненавижу сейчас! И желаю им смерти. Самой скорой. Ведь смерть – это забвение, это почти свобода. Ха… Тогда мы тоже хотели свободы. И что из этого вышло? Попали в рабство, продались за ничтожные сомнения и силу, которая нам лишь в тягость. Теперь я понимаю, как мы ошиблись, как чудовищно мы заплутали в хитросплетениях лжи, коварства и недомолвок нашей Королевы, чтоб Тьма поглотила ее! Но даже теперь, ненавидя ее всеми остатками души, я не могу не восхищаться ее умом, ее целеустремленностью, ее решительностью и беспримерной наглостью! Вызнать наши самые потаенные страхи, раскопать ту черную яму с отбросами мыслей и чувств, что есть в душе у каждого, и разом вывернуть все, что там накопилось за годы жизни. Все обидки, недомолвки, обман и прочие пакости, казавшиеся такими невинными на вид… Это было талантливо, я не могу не ценить это! Делаю глоток. Жидкость уже привычно обжигает горло. Я ко многому привык. Притерся. Притерпелся. Все то, что раньше казалось мерзким, подлым, отвратительным стало моими буднями. И я чувствую, как то, что раньше было моей душой, сгорает в агонии. Трепещет, рвется, но не может освободиться от тела, насквозь пропитанного Тьмой. А тело… ох, это эгоистичное тело. Оно себя слишком любит и лелеет, чтобы помочь ненужному и даже местами вредному сгустку света, что безнадежно бьется о стены своего узилища. Да, я хочу умереть! Но я не хочу умирать! Парадокс, да? Хаха… Еще один глоток и в стакане остаются только подтаявшие кубики льда. Они так живо напоминают мне о Первом, что на губы невольно вползает усмешка. На первый взгляд он, кажется, остался прежним. И на второй… и на третий… Да вот только исчезла из его глаз та искра, как от солнечного луча на снеге, что раньше иногда мелькала в его взгляде. Сейчас это просто арктический холод и старый слежавшийся серый лед, который уже и забыл, что был когда-то пушистым первым снегом, холодным и одновременно теплым… И с остальными точно так же… Потух задорный огонь в зеленых глазах, присыпанный пеплом коварства и жадности. Исчез лазурный понимающий свет, занесенный пылью безразличия… Все они забыли… Может сами, а может, им и помогли… Я даже знаю кто… А вот мне не повезло так. Я помню, каково это, когда тебя любят. Каково это, держать Ее в объятиях и видеть, как зеленые глаза светятся ярче от одного твоего присутствия. Помню голос, смех и последнюю слезу, что скатилась по алебастрово белой щеке, когда она умирала. И я знаю, что плакала она не о себе. Она плакала обо мне, и от этого знания сосущая пустота в душе нарастает с каждым днем, пожирая по крупицам самое мое Я. Знаю, что когда-нибудь от того меня не останется и следа. Все место займет сосущая жадная бездна, стремящаяся пожрать все, что подвернется под руку. И от этого так мерзко. Так отвратительно… Я сожалею. Сожаление, боль, память и одиночество – это все, что мне осталось сейчас. И чтобы хотя бы это сохранилось чуть дольше, я буду продолжать хвататься за эту соломинку… за эту раскаленную добела струну, обдирая и обжигая ладони. Буду продлять агонию… Глупо, скажите вы? Да… Безнадежно? Естественно… Может, стоит разжать пальцы? Не могу…